Глава 18, в которой героиня болеет
Когда Лекса спустилась на первый этаж, тётушка Йойо окликнула её:
– Милая, а ты куда?
– Я? В неприсоединившийся мир, – ответила она решительно. – А где тут выход во двор?
– Зачем тебе во двор? Зачем тебе в неприсоединившийся мир? – всполошилась добрая кухарка, вскочила, беспомощно глянула на Маримэ. Эльфийка пожала плечами:
– Принцесса большая девочка, оставь её. К тому же, если я не ошибаюсь, ею движет чувство долга, а в таком случае лучше не стоять на пути у принцессы.
– Но ведь… Неприсоединившийся мир! Варвары! Там столько опасностей!
– Йолкэ, не причитай! – отрезала Маримэ. – Лучше собери девочке поесть в дорогу!
Она вышла, и Лекса услышала, как скрипит лестница под её шагами. Вот теперь видно, что эта женщина – настоящая эльфийская принцесса! Она понимает всё, что касается долга. Лекса улыбнулась тётушке, которая выглядела очень взволнованной, и успокаивающим тоном сказала:
– Не беспокойтесь так обо мне. Уверяю вас, ничего со мной не случится!
Тётушка заспешила за ней на выход во двор, оправдываясь:
– Но ведь я так привязалась к вам с Виком, я не могу заставить себя не волноваться. И ты совсем юная девушка, как ты поедешь в незнакомый мир? Ты даже не знаешь языка! Неприсоединившиеся не говорят на общемировом языке!
– Ничего, как-нибудь разберусь, – выдохнула Лекса, подходя к осёдланной лошади. – Больше меня пугает это животное.
Тётушка Йойо вытащила из кармана передника продолговатый оранжевый овощ и протянула Лексе:
– Угости Зику морковкой, так вы немного подружитесь.
– Как это мило! – воскликнула она, поднося овощ лошади. – А шаиди клюют косточки…
– Куры! – фыркнула тётушка, поглаживая Зику по лоснящемуся боку. – Повелительница курей…
– Что? – Лекса резко обернулась и уставилась на женщину.
– А? Ничего. Вспомнилось отчего-то…
Повелительница курей. Так говорила бабушка Анастасиэлла. Матушка рассказывала про неё ту малость, которую смогла узнать, и упоминала «повелительницу курей». Но бабушка Анастасиэлла пропала почти тринадцать циклов назад! Тогда же и матушка оказалась в другом мире, в неприсоединившемся мире людей, и только чудом, невероятным стечением обстоятельств смогла разыскать свой мир, Эридан, в котором родилась. После свадьбы с отцом ещё до рождения Лексы матушка искала следы бабушки, но не смогла её найти. И вдруг бабушкины слова из уст тётушки Йойо…
«Я подумаю об этом, когда вернусь из мира варваров!» – решила Лекса. Перво-наперво нужно вытащить Вика из тюрьмы, а для этого нужны его родители. Возможно, ей даже удастся убедить их подать прошение в союз миров, чтобы присоединиться к нему. А пока не думать ни о чём, даже о том, что придётся сесть на лошадь Вика. Лошадь – это просто маленькая странная шаиди. Надо подойти сбоку, взяться за седло и сесть. Не сложнее, чем оседлать норовистую шаиди, а Лекса делала это так много раз, что уже и счёт потеряла.
– Зика, хорошая Зика, – сказала она, с волнением гладя лошадь по шее. – Мы с тобой поедем в твой мир, ты же меня повезёшь, правда?
Лошадь скосила глаз, дохрумкивая овощ, и фыркнула. Лекса взялась за луку седла – оно казалось ей таким неудобным по сравнению с сёдлами шаиди – и вставила ногу в стремя. Всё, не бояться! Одно плавное, но быстрое движение – и Лекса сидит в седле. Да, необычное ощущение! Шаиди гораздо шире и удобнее, а тут словно на забор уселась… Но ко всему можно привыкнуть. Лекса привыкнет.
Подобрав повод, она тронула бока лошади пятками. Зика потрясла головой и двинулась на выход со двора.
– Лекса! Лекса! – тётушка сунула ей заплечный мешок. – Провизию чуть не забыла!
– Спасибо, – Лекса закинула мешок за спину. – Не волнуйтесь, я скоро вернусь и приведу в Танкем родителей Вика!
– Стой, Лекса!
Маримэ спешила из дома, запыхавшись. Лекса натянула повод, поджидая эльфийку, и она подошла, протянула большой ясно-синий камень – прозрачный и чистый, как слеза, оправленный тонким серебром:
– Вот, детка, возьми. Этот камень у нас, эльфов, зовут шептальным.
– Он помогает читать мысли? – с любопытством Лекса взяла драгоценность и подняла за тонкую цепочку, но Маримэ покачала головой:
– Он помогает понимать других существ. Надеюсь, он поможет тебе в неприсоединившемся мире.
– Спасибо, Маримэ, – с чувством ответила Лекса. – Он обязательно поможет.
Узкими улочками лошадь вывезла её на главную площадь. Теперь главное – не промахнуться с миром. Но для этого у Лексы был «неприкосновенный запас», который ей под большим секретом выдал советник Эвиксандори. Она нашла в кармане мешочек из кожи керраса и высыпала на ладонь два шарика всеобъемлющей материи. Они заиграли перламутром в весеннем солнце, которое освещало город. Лекса подумала и добавила ещё два шарика. Оставшиеся шесть спрятала обратно в карман. Четырёх должно хватить. Она растёрла твёрдую материю между ладоней, наблюдая, как всегда, с восторгом, как она становится жидкой, потом сказала ей:
– Приведи нас в мир, где было рождено это животное.
Распылив перламутр всеобъемлющей материи над гривой Зики, направила лошадь в портал. Та заартачилась было, но Лекса была непреклонна:
– Давай, животное, нам с тобой обязательно надо туда войти!
Твёрдой рукой она послала Зику прямо в голубое сияние пелены портала. Лошадь попыталась взбрыкнуть, но Лекса недаром училась верховой езде у лучшего наездника империи – самого императора! Эриданские шаиди упрямые, Зика же довольно покладистая, хоть и боевая лошадь варвара…
Другой мир встретил их холодной осенней непогодой. Моросил мелкий дождик и время от времени порывы ветра леденили кровь. Лекса поёжилась. Какая же она дура! Не подумала о том, что климат в этом мире может быть совсем иным, нежели в Эридане и Танкеме! Тёплой одежды, конечно же, не захватила с собой! Зато Зика чувствовала себя, как акшисс в небе – встряхнулась, заржала тоненько и резво потрусила по мокрой скользкой земле степи в одну только инстинкту известную сторону.
Ветер становился всё сильнее, всё назойливее забирался под лёгкую блузку, и Лекса своим драконьим нутром ощутила сигнал тревоги – нужно греться как можно скорее! Только где? Чем? Насколько хватало взгляда, нигде не было видно следов жилья. О, быть может, варвары, как и драконы, носят на седле свёрнутое и притороченное одеяло?
Лекса ощупала седло с одной стороны, потом с другой. Счастье – оно было там! Одеяло! Наверняка нестиранное и вонючее, но тёплое! Вцепившись рукой в луку седла, дрожащими пальцами другой она отстегнула свёрток от седла и развернула тонкое валяное из шерсти какого-то животного одеяло, натянула на плечи. Сразу стало теплее, но дождь никуда не делся. Лекса съёжилась в седле, старательно держась за повод, и доверилась лошади. Животные обычно умны и знают, куда им надо возвращаться.
Сколько она так ехала, сказать было невозможно. Время словно остановилось, и пейзаж вокруг не менялся. Всё та же степь, всё те же чахлые деревца, пожухлая трава, плоская, как стол, земля. Лексе даже стало страшно в один прекрасный момент, потому что она подумала – Зика никогда не найдёт людей, и они обе сгинут в этой пустынной местности под мелко моросящим дождиком. Их косточки обглодают дикие звери, Вик сгниёт в тюрьме Танкема, и никто никогда не узнает, что случилось с двумя молодыми коммерсантами…
А когда её уже трясло от страха и волнений, когда жарко стало так, что впору раздеваться догола, когда отчаянье поселилось в сердце, лошадь издала короткое призывное ржание и ускорила бег.
И ей ответили – отозвались другие такие же лошади таким же ржанием.
Но Лекса этих других лошадей не увидела. Она сомлела прямо в седле, обняв шею Зики.
* * *
Очнулась Лекса уже где-то в помещении. Было сухо, тепло и даже жарковато. Пошевелилась, чтобы ощутить руки и ноги, но они отозвались глухой болью. Как? Неужели уже пришло время? Невовремя, ох невовремя! Теперь она проваляется больная несколько дней, а ей нужно найти родных Вика! Лекса застонала, буквально чувствуя каждую клеточку старой кожи, отлипавшей от нараставшей новой. Каждый цикл, Виуз, каждый цикл такое, за что же эта мука драконам?
– Попей, милая, попей, тебе легче станет.
Женский голос словно бальзам на душу утешил и облегчил боль. Живительная вода, прохладная и восхитительно вкусная, смочила губы, рот, горло. Лекса глотнула, радуясь от того, что кто-то понял, подал попить. Стало легче – голос не обманул. Откуда здесь драконица, которая знает, что надо много пить при смене кожи?
Лекса открыла глаза, чтобы посмотреть на женщину. Чтобы посмотреть на окружающее её пространство! Где она, кто принёс её в дом?
Дом был совсем не домом. Круглый, из кожи непонятных животных, из длинных жердей, конусом уходивших вверх, но просторный, очень просторный. Не дворец, не замок, а… Какой-то временный домик. Зато женщина оказалась самой настоящей. Старой, морщинистой и доброй. У неё было доброе лицо и жалостливые глаза. Она приподняла голову Лексы, чтобы та смогла сделать ещё глоток воды.
– Что же ты, милая, заболела?
– Ничего, это просто кожа, – с усилием выдавила Лекса, снова промочив горло, и откинулась на подушку. – Где я?
– Ты в стойбище великого варвара Аверия Имрийского, моего сына, – улыбнулась женщина. – Меня зовут Роза, а как называть тебя, незнакомка?
– Лекса, – ответила она и поправилась: – Александриэлла Эриданская, принцесса империи Эридан.
– Это где ж такая империя? – наморщила лоб женщина. – Я знаю только империю Блаугард, которой правит мой второй сын, Закарий.
– Император? – обрадовалась Лекса. – Мне нужно к нему! Мне обязательно нужно попасть на аудиенцию к императору!
Она даже попыталась встать, но кожа отозвалась резкой болью, и Лекса чуть снова не упала в яблоки. Но сознание всё же удержалось на грани. Роза покачала головой:
– Какая уж там аудиенция, тебе лежать надо.
– Мне… надо… – прошептала Лекса. – Это очень важно!
– Если я правильно понимаю, это касается моего внука Виктора? Ты приехала на его кобыле!
Лекса молча кивнула. Спохватилась, что не все могут понять этот привычный ей и матушке знак, ответила:
– Да.
Но Роза поняла. Усилием воли прогнала тревогу с лица и ласково улыбнулась:
– Я пошлю гонца к императору, тот прибудет в стойбище через три дня. А ты пока отдыхай и старайся выздороветь.
Лекса закрыла глаза. Как хорошо, когда есть рядом кто-то, кто приголубит и пожалеет… А это, похоже, не просто кто-то, а бабушка Вика.
Когда лежишь с закрытыми глазами, всегда яснее слышишь все окружающие звуки. Вот звякнуло что-то металлическое и зашумела вода, нагреваясь. И тут же запах чая наполнил шатёр. Огонь трещит под котелком. Зашуршал полог, кто-то вошёл. Женский голос, молодой. Вопросительные интонации, взволнованные. Роза отвечает полушёпотом, успокаивает. Слов не разобрать, но Лексе и не надо. Её качает на волнах жара, как будто всё тело, нагревшись, парит над топчаном, куда её положили. Будто она становится совсем лёгкой и взлетает туда, где длинные жерди шатра связаны между собой. Туда же улетает и дым от очага, пар от чая…
Чай… Вик умеет заваривать чай. Он у него получается и горький, и сладкий одновременно. Крепкий до кашля, но мягкий. И пахнет так же, как и этот, что готовится… Значит, бабушка научила. Какая хорошая у Вика бабушка… А у Лексы никогда не было бабушки. Императрица, матушка отца, умерла задолго до рождения Некса, а матушка матушки… Эх.
Матушка матушки… С ней связано что-то важное. Но что? Лекса не могла сосредоточиться. Старалась, но не могла. В шатре ходили, говорили, стучали чем-то, звенели, иногда прохладные руки приподнимали ей голову и поили из плошки холодной водой. Сколько времени прошло, Лекса не знала.
Но в один прекрасный миг она просто открыла глаза и поняла – всё. Прошло. Жар спал, способность мыслить вернулась, боль исчезла. Тогда Лекса села на топчане и сиплым от жажды голосом позвала:
– Роза!
Тотчас появилась женщина, но это была не Роза. У женщины были светлые, очень светлые волосы, заплетённые в две косы и уложенные затейливой короной на затылке, и тёмно-голубые глаза. Одежда не похожа на ту, в которой встретила Лексу Роза. Длинное платье, женственное и даже слегка кокетливое, цельное, с вышивкой по вороту и подолу, а сверху накинут меховой жилет без рукавов. Женщина смотрела любопытно, а потом спросила что-то на незнакомом языке. Лекса покачала головой. Как же Роза поняла её? Как она сама поняла Розу? И почему не понимает эту женщину? Вспомнила про шептальный камень, который подарила ей эльфийка. Быть может, он работает выборочно? Или есть в нём какая-то другая заковыка?
Лекса вытащила камень из-под блузки и сжала в ладони. Он нагрелся и засветился почти незаметно. Женщина ахнула и показала на него пальцем, спросила:
– Магия у тебя в камне? Кто ты и откуда появилась?
– Виуз, как прекрасно понимать всех на свете! – выдохнула Лекса. – Это эльфийский камень. А вы, кто вы?
– Меня зовут Камелия, я мать Виктора.