Глава 19, в которой принимаются важные решения

Лекса выдохнула, чувствуя, как жжёт в груди. Нет, не таким должно было стать знакомство с родителями Вика, не таким! Ей стало немного стыдно за свой вид, наверняка неважнецкий из-за периодической смены кожи. Что поделать, это физиология, это часть её расы, но для других существ, особенно если они из неприсоединившегося мира, эта часть может показаться отталкивающей. Хотя… В Лексе течёт кровь людей из мира людей, и матушка предупреждала, что тело из-за этого способно реагировать неожиданно.

К чему все эти мысли теперь, когда перед ней стоит одна из самых важных в жизни любимого человека женщин?

Лекса с усилием поднялась. Больна, не больна – она принцесса, в ней императорская кровь, на её крыльях шесть пальцев, и держаться следует с аристократичной гордостью. Выпрямившись, Лекса приняла парадное воплощение. Чешуя, рожки, когти, бархатистые крылья, всё, как положено. Ужас в глаза Камелии опечалил, но принцесса Эридана лишь склонила голову на те три пальца, которые предусматривались этикетом, и сказала с достоинством:

– Позвольте представиться, благочестивая Камелия. Меня зовут Александриэлла Итакийская Эриданская, дочь Его Императорского Величества Рандоверилокурта Итакийского Эриданского из рода Великих Южных Огневых Драконов и королевы Лесных Драконов Майаранеллы Амах-Ши!

Матушка Вика выгядела шокированной. Поэтому Лекса убрала крылья, возвращаясь в будничное воплощение, и улыбнулась доброжелательно:

– Прошу не пугаться моего вида. Виктор тоже был изумлён в первый момент, но он привык.

– Дракон? Не думала, что такое возможно в нашем мире, – прошептала Камелия, стараясь прийти в себя. Лекса извиняющимся тоном ответила:

– Не в вашем мире, благочестивая. Наш мир называется Эридан. Вам сложно принять это, но принятие необходимо. Ваш сын попал в тюрьму за преступление, которого не совершал.

– Богиня! – Камелия схватилась за сердце, побледнела, но усилием воли выговорила: – Как это случилось? Нужно немедленно вызволить мальчика!

– За этим я и отправилась в ваш мир! Если сам император потребует от властей Танкема освобождение Вика, ему не смогут отказать!

– Император… Да… – пробормотала женщина и вспомнила: – Как ты сказала? Другой мир? Наш мир? Наверное, я что-то неправильно поняла!

Лекса уже открыла было рот, чтобы пуститься в объяснения по поводу миров, но полог снова зашуршал, откинутый морщинистой рукой, и в шатёр вошла Роза. Она покачала головой при виде Лексы и пожурила:

– Что же ты встала, детка?! Надо было ещё лежать.

– Мне уже совсем хорошо, – оправдываясь, Лекса покраснела. А Камелия недовольно заметила:

– Матушка, снова вы чирикаете на вашем птичьем языке… Я ничего не понимаю!

– Правда? – удивилась Роза. – Сама не знаю, как так получилось. Да и не говорила я на русском уже много лет…

– На русском?! – воскликнула Лекса. – Это же язык того мира, где воспитывалась моя матушка!

– Она тоже умерла и возродилась в новом теле?

Этот вопрос поставил Лексу в тупик. А что, так можно? И вообще, что за смешение языков? Откуда эта старая женщина знает матушкин язык? Что происходит в этом неприсоединившемся мире?!

– Я ничего не понимаю, – сказала она, и Роза рассмеялась. Камелия прищурилась:

– Я тоже ничего не понимаю! Эта девушка прискакала откуда-то на кобыле моего сына, говорит, что он сидит в тюрьме где-то далеко, в ДРУГОМ мире! Потрудитесь объяснить, что всё это может значить, Роза!

– Роза… – раздался хриплый старческий голос из-за цветастой занавески, разделявшей шатёр на две части. – Роза, помоги мне встать!

Лекса удивлённо глянула туда. Здесь есть мужчина? Старик… Кто это? Дед Вика? Роза скользнула за занавеску с юркостью юной девушки, завозилась там. А через несколько минут, проведённых в напряжённом ожидании, Лекса увидела, как она выходит, поддерживая под руку пожилого, но ещё статного мужчину с длинными усами. Бороды, подходившей под них, на подбородке не было. И Лекса поняла почему, когда мужчина сказал:

– Я Закар Безбородый, великий варвар, сын Уриса Беспощадного.

Она открыла было рот, чтобы снова представиться, но он сделал знак рукой и продолжил:

– Я знаю, кто ты. И моя жена Роза знает. Она сказала, что мой внук Виктор в опасности. Я сам отправлюсь с тобой в другой мир, чтобы вызволить его.

– Закар, – воскликнула Камелия. – Других миров не существует!

– Мы давно знаем, что они есть. Мы не жалуем волхвов, которые несут смуту и непонимание, но они указали путь моей жене, моим детям, а потом и внуку. Раз так, то я сам, лично пойду туда, куда ушёл мой наследник.

Лекса привычно присела в реверансе – не слишком глубоко, ибо её ранг был практически равен рангу отца императора, и ответила, старательно скрывая свою радость:

– Я очень благодарна вам, великий варвар, за готовность спешить на помощь Вику! И особенно рада, что судьба привела меня сюда. Ведь мы с Виком… Вик и я…

Она замялась, не зная, как охарактеризовать их отношения с варваром, особенно в свете Пашки. Но Роза пришла ей на помощь, улыбнувшись:

– Вы встречаетесь, да?

– Да, – Лекса поблагодарила её взглядом и продолжила: – Однако официальный визит императора был бы предпочтительнее для властей. Я так думаю.

– Император – мой сын. С нами отправится Камелия. Она императрица и вестница мира. Все слышали? Отправляемся немедленно!

Роза фыркнула и снова поддержала Закара, сказала с иронией:

– Конечно, великий варвар, мы отправимся немедленно! Как только твои слуги приготовят лошадей и повозку для тебя!

Лекса вдруг испугалась. Её будто холодом прошибло при мысли о том, что она совершенно не знает обратной дороги! Ведь это Зика привезла её к стойбищу, но как вернуться туда, где должен быть портал? О Виуз! Теперь Лекса будет выглядеть полной дурой в глазах семейства Вика! И самое главное: как помочь Вику, если они не смогут вернуться в Танкем?

– Камелия, девочка моя, покажи нашей гостье стойбище, – вдруг сказала Роза. – Я уверена, что вам есть о чём побеседовать. А я пока помогу Закару облачиться в парадные одежды.

Она подмигнула Лексе и добавила тише:

– И сожгу старую кожу, чтобы прекрасная девушка не смогла снова обернуться лягушонкой!

Лекса ничего не поняла, но с благодарностью улыбнулась женщине, а потом вышла из шатра вслед за Камелией. Сброшенную кожу у драконов принято сжигать в ритуальном огне, но к чему присказка про лягушонку? Это какое-то животное или птица, а может быть змея, если кожу сбрасывает? И откуда Роза знает про обычаи драконов?

* * *

Между тем Вик начал беспокоиться о своей судьбе. Сидеть в тюрьме было не трудно. Убивала неопределённость. На допрос его больше не вызывали, дверь в камеру не отворяли. Два раза в сутки открывалась щель в низу толстой деревянной бандуры, и в неё подсовывали миску с очень плохой едой. Воду не давали. Вода капала тут отовсюду, и Вик собирал живительную влагу в ладони, терпеливо ожидая, пока соберётся небольшая лужица, чтобы проглотить её. Он не боялся, что умрёт от жажды. Он мог бы вызвать дождь в камере небольшим усилием воли…

Вик повернулся на бок и глянул на окошко. Только так можно увидеть кусочек неба. Голубое. Значит, хорошая погода. Гости Танкема гуляют и любуются на достопримечательности. А ещё время обеда. В таверне был бы наплыв, они с Лексой обслуживали бы посетителей, бегая туда-сюда… Хочется чаю. Улуна. Дед рассказывал, что это бабушка Роза обозвала чай улуном. До неё так назывался вождь племени. А теперь и вождь, и чай. Улун бодрит. Улун крепок, пахнет степью и ведёт только вперёд. А Вик не станет улуном. Вик сидит в тюрьме другого мира и смотрит на небо.

– Чего разлёгся, бездельник?!

Голос попугая раздался словно с потолка. Вик вскочил. Откуда здесь Пашка? Неужели Лекса пришла вызволить своего совладельца из заключения? Но голос исходил из окошка, и Вик понял – Пашка пробрался сюда в обличье птицы. Точно: зелёное оперение и красная точка на лбу заслонили небо. Пашка волочил в клюве что-то тяжёлое. Вик отозвался с ленцой:

– Так метаться по камере надоело, вот и лёг.

– Лови, соперник!

Попугай лапой пропихнул сквозь решётки свёрток, и Вик ловко поймал его.

– Что это?

– Напильник в хлебе! – съязвил Пашка. – Пили скорее эти железяки и на свободу!

– Я и так могу их вырвать, – пробурчал Вик. – О, пахнет вкусно!

– Котлетки тётушки Йойо по специальному рецепту от Эразмуса, – похвастался Пашка.

– А раньше не мог принести? – фыркнул Вик. Попугай обиделся:

– Знаешь, чего мне стоило найти, где тебя держат? Этот капитан, обалдуй полиции, не даёт свиданий! Вообще всё засекретили, кагэбэшники хреновы!

– Кто?

– Неважно! Лопай котлетосы и думай, как будешь выбираться отсюда.

Вик схватил кусок жареного рубленого мяса и отправил в рот. Холодное, но ничего. Главное – такое вкусное! И вдвойне вкусное от того, что сделано тётушкой Йойо. Вик поднял взгляд на попугая:

– Лекса хлопочет, чтобы меня выпустили?

– Лекса, между прочим, упизд… уехала в твой мир на твоей лошади! – пожаловался попугай. – Одна! Она собралась привести сюда твою родню!

– ЧТО?!

Вик застыл. Нет, эта принцесска нарывается на неприятности! Что ей втемяшилось в голову? Зачем сообщать родне? Матушка будет волноваться, отец с ума сойдёт от досады и разочарования за младшего сына… Как после смотреть им в глаза? Как смотреть в глаза деду? Даже котлета стала резко невкусной. Ладно, Лекса думала, что поступает правильно, её надо простить… Но из тюрьмы придётся выбираться своими силами.

– Слушай, – сказал он Пашке почти спокойно. – Я сейчас доем и выйду. Ты жди меня. Я скоро.

– Давно бы так, – пробурчал довольный попугай. – Предупрежу кота, он на стрёме стоит.

– Где? – не понял Вик, обсасывая полные вкусного жира пальцы. Попугай чирикнул, как маленькая степная птаха:

– Нигде! Выходи уже!

– Ладно, – проворчал Вик, сунул в рот последнюю котлету и посмотрел на дверь. Выйти отсюда будет проще простого…

Она вывалилась внутрь так легко, будто была сделана из бумаги. Наследник янтарной крови своей матери и третий по очереди на трон империи Блаугард деловито отряхнул поднятую при этом пыль с сюртука и вышел в длинный коридор тюрьмы. Посмотрел направо, налево и выбрал право. Коридор гулко отзывался на шаги насмешливым эхом, и Вик злился. Неужели он глуп, как пробка? Надо было ждать три дня, чтобы вот так выйти на свободу? Он добрался до конца коридора и поднял руки. Вторая дверь тоже упала с грохотом и лязгом. Ишь! Окована железом!

Вик осмотрел помещение. Пусто. Никого. Где же охрана? Где полицейские? Не может быть всё настолько просто. Они бы ещё ключи оставили на видном месте! Вик прищурился, пытаясь угадать, откуда может прилететь неожиданная опасность, но всё было спокойно. Никаких колебаний в воздухе, никаких запахов, ничего. Он пожал плечами и пересёк комнату до следующей двери. Она оказалась открытой.

А за дверью оказались молодцы с рыболовной сетью.

Казалось бы – сбросить накинутую на него мелкоячеистую сеть после выбитых силой взгляда дверей раз плюнуть! Но Вик не смог. Ни сбросить, ни разорвать. Его тело отказалось слушаться. Его сила не сумела выбраться из тела. Сеть подавила всё. Даже голос. И каждый раз, когда он пытался, сеть, словно живая, реагировала сильным болевым разрядом. Вот так – сразу в сердце, в живот, в голову.

Вик ругал себя последними словами. Ясно же было с самого коридора, что дело нечисто! На его магию, на его неизмеримую силу нашлась более искусная магия. Дурак, так нелепо попался! Но кто мог знать, что здесь, в другом мире, есть ещё более сильные маги, чем он!

– Что же, заключённый, теперь мы наконец поговорим на равных?

Издевательский голос капитана уколол больше, чем вынужденная несвобода. Вик смотрел на полицейского зло, пытался ответить, но не мог и только беспомощно разевал рот, как выброшенная на берег рыба. Капитан больно пнул его ботинком в бок и велел с презрительной гримасой:

– Унесите обратно в камеру. И двери вставьте на место. Да поживее!

Бесы бы побрали таверну! Вик закрыл глаза, когда его подхватили и поволокли прямо в сети по полу. Физическая боль не трогала. А вот душа его болела от несправедливости. И стыда. Тоже мне, великий варвар и наследник янтарный кровей…