Глава 21, в которой все кооперируются, хотя и с трудом

Лекса вздохнула и ответила:

– Да.

Надев на лицо самую приятную из официальных улыбок, она пошла прямиком к карете. Роза и Камелия – за ней, в двух шагах. По пути Лекса соображала, что именно сказать родителям. Может быть, сразу повиниться? Но за что? Она не сделала ничего предосудительного! Или тут же атаковать, заявив, что она выходит замуж за Вика, которого надо срочно освободить из-под стражи? Это, конечно, неплохой вариант, потому что отец будет настолько в шоке, что может даже согласиться без уговоров.

Нет-нет! Надо выбрать золотую середину. Напирать на невиновность Вика и её самой. Требовать вернуть таверну и освободить совладельца. В конце концов, именно для этого правители Эридана затеяли официальный визит! Так что исполняем первоначальный план и не дёргаемся, как говорит матушка.

Отец заметил Лексу, только когда она подошла совсем близко и склонилась в почтительном реверансе. Лекса произнесла с детства заученную фразу:

– Венценосный император, благочестивая императрица, я счастлива, что вы почтили своим визитом Танкем.

– Александриэлла, – голос отца потеплел, и она поняла, что тот не сердится. – Наш сын сообщил нам, что тебя не тронули, но мы всё же беспокоились.

– Не стоило, отец, – Лекса встала. – Но я очень волнуюсь за судьбу моего совладельца.

– Конечно, конечно, – отец нетерпеливо отмахнулся, – мы посмотрим, что можно сделать…

– Нет, отец! – она взглянула ему прямо в глаза и твёрдо продолжила: – Вика надо освободить! Чем раньше, тем лучше!

Император прищурился, окинул удивлённым взглядом дочь с ног до головы. Почувствовал на локте руку жены и улыбнулся про себя. Виуз, девочка так выросла, так изменилась за то малое время, что провела в другом мире! И теперь она копия своей бесшабашной матери! Сколько он переволновался за Машеньку двадцать лет назад… Неужели дочь будет такая же упёртая и самонадеянная, как мать? Из каких переделок ему придётся вызволять маленькую, горячо любимую Лексу?

– Александриэлла, мы с твоей матушкой должны побеседовать с глазу на глаз обо всём этом. Но кто твои спутницы? Ты не представишь их?

Лекса выпрямилась и с чувством шлёпнула себя ладонью по лбу. Император поморщился – это любимый жест Маши, принесённый из мира людей, за который преподаватель этикета постоянно журил обеих дракониц. Разве может благочестивая эсси так живо выражать свои эмоции прилюдно?! А Лекса обернулась к ожидающим женщинам и воскликнула:

– Простите меня! Я совсем запамятовала! Отец, матушка, позвольте мне представить вам высокородных особ из неприсоединившегося мира, правительниц и родственниц Вика!

Роза сжала руку Камелии, в которой они обе держали шептальный камень. Лекса продолжила:

– Благочестивая императрица Камелия. Мать императора и правительница народа варваров Роза. Соответственно матушка и бабушка моего совладельца Виктора Блаугардского.

– Мы безмерно рады, – сообщил отец, легонько склонив голову. Камелия повторила его жест и произнесла на своём языке:

– Приветствую вас, император, и выражаю вам и вашей супруге наше почтение от имени моего мужа, императора Закария Блаугардского.

Роза ничего не сказала, только кивнула, щуря глаза. Лекса оглянулась и нервно сказала:

– Быть может, нам стоит присесть? Все устали после межмировых переходов, а дело предстоит серьёзное!

– Здесь есть какая-нибудь приличная кофейня? – подала голос матушка, но отец оскорбился:

– Мы не мальчик, чтобы торчать в кофейне у всех на виду! И мы не расположены никого принимать в номере!

– Я предлагаю всем отправиться к Маримэ, – решительно заявила Лекса. – Отец, вы здесь официально или инкогнито?

– Ты думаешь, император Эридана может прибыть в один из присоединившихся миров инкогнито?

– Конечно, с такой-то повозкой, – фыркнула Роза тихонько. Лекса обернулась, укорила старую женщину взглядом и продолжила мысль:

– Тем не менее, Маримэ тоже высокородная особа, даже если живёт не во дворце. Давайте всё же последуем моему плану.

– Дочь, ты не считаешь, что переходишь границы? – строго нахмурился отец. Лекса прикусила губу, но всё же справилась с волнением и твёрдо ответила:

– Нет, отец. Ситуация слишком нестандартная, чтобы применять протокол этикета. Прошу вас, пойдёмте!

– Правда, Курт, пойдём, – тихо сказала и матушка. – Вспомни, как мы путешествовали в неприсоединившийся мир безо всяких условностей. Сейчас дело касается твоей дочери, не мешкай, прошу тебя.

Отец раздумывал несколько долгих секунд, а потом склонил голову, превратившись из грозного дракона в галантного кавалера:

– Что ж, не могу ничего поделать против вас! Четыре женщины на меня одного – это слишком! Показывай путь, Лекса. Надеюсь, мы не попадём в местные газетёнки в раздел светских сплетен!

До дома эльфийской принцессы они дошли почти в молчании. Лекса спиной чувствовала, как негодует отец от бедности квартала. Конечно, он привык к замку, к коридорам, которые шире этой улицы, к огромным покоям! Однако Маримэ живёт здесь, и с этим ничего не поделаешь. Она, вероятно, тоже скучала по дому и грустила от такого мезальянса, как брак с гномом, но привыкла. А великому императору тоже иногда необходимо видеть, какая жизнь бывает вне дворца.

Однако терпеть взгляд отца Лекса больше не могла. Он смотрел слегка презрительно и весьма изумлённо. Она повернулась к нему и сказала, словно мимоходом:

– Это временное жильё, отец. Вы увидите мою таверну – она прекрасна!

– Мне претит сама мысль, что принцесса может заведовать таверной, – тихо ответил отец. – Но, поскольку я сам разрешил тебе, дитя моё, то сдерживаюсь от гнева. Однако здесь, в этом районе, тебе абсолютно не место.

– Курт, вспомни, где жила я, – с улыбкой сказала матушка, – и успокойся. Думаю, этот опыт будет полезен нашей дочери. Не так ли, Лекса?

– Вы правы, – Лекса с благодарностью посмотрела на императрицу. – Я уверена, что вы полюбите Маримэ, она замечательная! И тётушку Йойо тоже! Она милая и добрая, как будто бабушка, которой я не знала!

Возглас несравненной доброй тётушки огласил улицу, и отец вздрогнул. А у Лексы появилась широкая улыбка на лице. Тётушка волновалась за неё!

– Деточка, Лекса! Ты вернулась! Как я рада, ты даже не представляешь себе, как я рада, что ты жива!

– Жива? – отец посмотрел на дочь диким взглядом. – Ты могла умереть, Александриэлла?!

– Не слушайте её, она просто так выражает свои эмоции, – поспешно ответила Лекса и поспешила навстречу тётушке Йойо, чтобы обнять милую старушку: – Тётушка, зря вы так волновались, разумеется, я жива, что бы могло со мной случиться!

– Что ты, что ты! Неприсоединившийся мир, сплошные опасности! Тебя не было три дня! Я столько всего напредставляла себе!

Она заметила родителей и отступила на шаг, потом шёпотом спросила:

– Это и есть родители Вика?

Отец надменно приосанился и принял парадное воплощение. Тётушка Йойо ахнула и замолчала, закрыв рот ладонью. В глазах её Лекса увидела страх, да не просто страх, а животный ужас.

С чего бы тётушке так бояться драконов?

* * *

– Тётушка Йойо, – Лекса осторожно взяла старушку за плечи и заглянула в глаза. – Не пугайтесь так! Вы же уже видели мои крылышки, да и чешую тоже!

– Да, деточка, да, – пробормотала тётушка, пятясь в комнату. – Не обращайте на меня внимания, проходите, гости дорогие!

Маримэ уже спешила по лестнице вниз, и выражение её лица обрадовало Лексу. Эльфийка радостно улыбалась. Уже в гостиной она обняла Лексу за плечи и сказала с чувством:

– Принцесса, вернулась! Нашла родителей твоего парнишки?

– Нашла, – усмехнулась Лекса. – Да ещё и своих привела. Прошу любить и жаловать!

Маримэ с достоинством склонила голову, приложив ладонь к груди:

– Добро пожаловать в мой дом.

Отец прищурился и протянул:

– А я помню вас, принцесса Маримэ Лаэгмериль! Мой отец, император Эридана, взял меня с собой на празднование вашего совершеннолетия.

– Как мило! – воскликнула эльфийка. – Да, это был прекрасный праздник – всё же не каждый день исполняется сорок лет! Но я не припомню… Нет, определённо я не помню вас. Хотя ваше лицо кажется мне знакомым!

– О, я был совсем маленьким драконом, всего три цикла, вот такого роста! – рассмеялся отец, показав высоту от пола себе до пояса. – А лицо… Говорят, я очень похож на своего родителя в том же возрасте. Но, принцесса, я никак не ожидал встретить вас в этом мире! Кто же правит Жемчужным лесом после смерит ваших родителей?

– Мой младший брат, разумеется, – вежливо ответила Маримэ, но глаза её потемнели от грусти. Лекса понимала её. Принцесса променяла трон на любимого гнома, но тот умер, а трон уже не вернуть… Надо срочно менять тему. Лекса постаралась обратить на себя внимание:

– Простите, пожалуйста, но я прерву церемонию обмена любезностями! Вик всё ещё в тюрьме! Таверна всё ещё конфискована!

– Твоя правда, деточка, – проворчала тётушка Йойо, сервируя поднос с чайным сервизом на столике. – Миледи и милорды, садитесь пить чай, у меня есть плюшки с маком!

– Плюшки с маком?!

Роза и матушка вскричали это в один голос, причём на матушкином родном языке. Лекса тоже знала его, но забыла это словосочетание, поэтому с любопытством спросила

– А что такое плюшки с маком?

– Я готовила когда-то давно, – бросила матушка и прищурилась: – Но откуда вы, уважаемая тётушка, знаете это лакомство?

– Знаю, и всё, – сказала тётушка Йойо, хмурясь. – Откуда вы его знаете – вот это интересно!

– В интернете рецепт нашла, – медленно ответила матушка.

– А я у Зинки-санитарки переписала, – так же медленно произнесла Роза.

Лекса смотрела на них всех попеременно широко раскрытыми глазами, а потом восторженно прошептала:

– Вы говорите на языке неприсоединившегося мира!

– Да, дорогая? – удивилась матушка. – Я и не заметила!

Роза шагнула к матушке и спросила в упор:

– Как тебя звать?

– Маша, – сказала та. – Москва?

– Ленинград… То есть, Санкт-Петербург, – ответила Роза и повернулась к тётушке Йойо: – А вы?

– Я? – встрепенулась она. – А я Настя из Москвы, да…

– Настя? – матушка наморщила лоб.

– Анастасиэлла! – она гордо вскинула голову и поправила свои седые кудряшки. – В вашем мире мой муж меня звал Анастасиэллой. Я всё вспомнила… Всё.

Лекса подалась вперёд:

– Что вы вспомнили, тётушка Йойо?!

– Стой, Лекса, – матушка шагнула к ней, обняла за плечи и придержала. – У меня есть несколько вопросов к этой вашей тётушке!

А отец притопнул ногой:

– Да что тут происходит?

Говорил он на эриданском, и поняли его только жена и дочь. Последняя пропустила между ушей, а первая коснулась его руки и ласково, но твёрдо сказала:

– Курт, дорогой, это очень важно! Очень!

– Хорошо, женщина, – с неохотой кивнул отец. – Твой император подождёт, но недолго.

Матушка коротко улыбнулась ему, а потом снова обратилась к тётушке:

– Итак. Отвечайте: как звали вашего мужа?

– Весте-ларонид, – с запинкой ответила тётушка.

– Как вы назвали свою дочь?

– Майаранелла.

Тётушка нахмурилась, а матушка, наоборот, хитро усмехнулась:

– Как звали её няньку?

– Господи… Вопросики у тебя, деточка… Как же… Подожди, что-то на Л! Ле… Ли…Лё… Ой нет! Пелте! Её звали Пелте.

Матушка сильнее обняла Лексу и шепнула тихонечко:

– Господи, не верю! Я не верю!

– Во что, матушка? – прошептала и Лекса, чувствуя где-то внутри, в глубине живота, что сейчас случится нечто монументальное и очень важное.

– В то, что я искала её по мирам, по городам, а нашла вот здесь и сейчас, совершенно случайно!

– Кого, матушка?

– Мою маму!

Тётушка Йойо, или, наверное, лучше было бы её называть Анастасиэллой, прижала обе руки к груди. Её лицо стало совсем белым, потом покраснело, пошло пятнами, и старушка, покачнувшись, осела на пол. Маримэ едва успела подхватить её голову, чтобы та не ударилась о стол, и гневно бросила матушке:

– Что вы ей сказали? Как можно так пугать бедную женщину?

– Думаю, она упала в яблоки от счастья, – пролепетала Лекса. Она тоже не могла поверить, что их первая с Виком клиентка, подопечная принцессы-эльфийки и гнома-тавернщика, милая старушка, которую Лекса полюбила всей душой, оказалась её родной бабушкой!

– Не в яблоки она упала, а мне на руки! Надо её разбудить!

– Возьми, деточка, – Роза достала из складок юбки пузырёк и откупорила его. – Это поможет.

– Ты хочешь её отравить? – Маримэ не поняла ни слова, глянула с недоверием, и Роза махнула на неё рукой, объяснила матушке:

– Это почти нашатырь. Я всю жизнь проработала медсестрой! Дайте ей понюхать.

Камелия сжала в ладони шептальный камень и сказала громко:

– Я, конечно, обожаю всякие семейные истории, а особенно воссоединение поколений, но мне бы очень хотелось воссоединиться с моим сыном Виктором!