Глава 20

Привкус железа во рту и что-то горячее, бегущее тонкой струйкой по лицу, вернули меня в реальность. Вокруг была могильная тишина; в воздухе густой пеленой висела пыль. – Алекс? – окликнула я и, превозмогая боль, выглянула из укрытия. Он лежал в паре шагов от меня в луже чернильной крови. Его лицо было изуродовано, острые края костей торчали из рваной кожи. Ошметки человеческой плоти на стенах сползали на пол, как куски кровавого теста. Забыв обо всем на свете, я бросилась к ногам любимого. – Алекс, нет! Только не это! – я обхватила его голову. – Алекс не умирай! Алекс… – Лана, все в порядке, – ответил он вдруг. – Все позади, мы далеко. Я вздрогнула и проснулась. В салоне джипа тихо звучала музыка, и витал аромат хвои. – Алекс?! Ты живой! – вскрикнула я и крепко прижалась к его предплечью. – Ммм… – хрипло выдавил он и зажмурился от боли. – Прости… – Все нормально, скоро пройдет. – Азаров нажал на тормоз, обхватил меня за талию и посадил на колени лицом к себе. – Как я волновался. Если бы с тобой что-нибудь случилось… – Он убрал с моего лица волосы и посмотрел с тревогой, будто это не ему недавно угрожала опасность, а мне. Я положила ладони на его голову и слегка коснулась губами лба, глаз, щек. – Алекс, живой… живой… – Люблю тебя, – шептал он. Его руки гладил шелковую ткань балахона на моей спине. – Ты здесь, моя… – широкие ладони скользнули под подол. Обнажив мои колени, настойчивые пальцы приятно обжигали кожу на бедрах… Ведомая эмоциями, я слегка запрокинула голову назад, и в ту же секунду его губы впились в ложбинку на моей ключице. Он наклонился вперед, откинув меня на руль автомобиля… Громкий сигнал джипа оглушил салон и пустую дорогу. Звук привел в чувство и меня. Боясь причинить боль любимому и стыдясь собственных эмоций, я попыталась отстраниться. – Алекс, подожди… Он тяжело дышал, и на мгновение в его глазах проскользнуло замешательство. – Что произошло в бункере? Где Белов? Как мы выбрались? – спрашивала я, перескакивая с вопроса на вопрос, лишь бы удержать его на расстоянии. – Хорошо, – пробормотал Азаров, глубоко вздохнул и посадил меня на соседнее сиденье, – только подожди минутку. Он выскочил на улицу, сорвал футболку и швырнул ее далеко в кусты. Его торс покрывала запекшаяся кровь. Пытаясь успокоитья, Алекс медленно вдыхал холодный воздух и долго умывался снегом. Пар от его тела был таким густым, что казалось, будто Азарова скрывает плотное облако. – Извини, – виновато прошептала я, когда он снова сел за руль. – Все хорошо, мне еще трудно сдерживаться, но я научусь. – Алекс включил зажигание, и машина рванула вперед. Первые счастливые минуты от понимания того, что он жив, рассеялись, уступив место страху… Жуткий рык Белова до сих пор гремел в ушах, а перед глазами всплывал образ Алекса, отброшенного к стене чудовищной лапой. Капли крови на ободке руля и панели приборов напоминали о схватке в бункере. – Разве тебе не больно? – Лана, я оборотень. Достаточно пары часов, чтобы все органы восстановились. Это неприятно, зато убить нас непросто. – А Белов… он жив? – Нет, с ним покончено. Какое-то время я молчала: вспоминала Юркин взгляд, застенчивое признание в подъезде. Мое сердце заскулило от жалости. Тигр-оборотень был крайне неприятен мне и мог убить Алекса, но слезы все равно потекли по щекам. Я не хотела ранить возлюбленного, который рисковал жизнью ради меня, поэтому отвернулась к окну и стала рисовать бессмысленные линии на запотевшем стекле. Снаружи бушевал ураган. Худосочные березы и ели мотались из стороны в сторону, как качели на канатных тросах. Я смотрела на очертания гнущихся деревьев и не переставала корить себя за то, что стала виновницей смерти Белова. Если бы я успела объяснить Алексу о необходимости остаться в тигрином логове, не раскисла тряпкой в его руках, то трагедии удалось бы избежать. Азаров заметил слезы и положил руку на мою ладонь. – Белов мог причинить тебе вред. Тигры плохо контролируют себя. Любая неприятность может вывести их из равновесия. Его нужно было убить. Прости, что так получилось. Конечно, я простила. Это я во всем виновата! Вынудила Алекса нарушить договор, подставила перед стаей. Из-за меня он мог погибнуть! Я ругала себя и смотрела на пургу за окном, мечтая оказаться внутри ее страшного гнева и превратиться в снежный вихрь. – Милана, – позвал Азаров, вытирая слезу на моей щеке, – поверь, тигры не смогли бы защитить тебя от Марка… – Почему ты не обратился в волка? – всхлипывая, спросила я и посмотрела на него. – Ненавижу зверя в себе. Хотя понимаю, что только так смогу постоять за нас. Марк – наш вожак – отдал приказ убить… – Алекс сильно сжал руль, и костяшки его пальцев побелели от напряжения. – Расскажи мне об оборотнях. Теперь мне не страшно… Тень сомнения коснулась уголков губ Азарова, и они опустились. Он окинул меня быстрым взглядом и начал свою историю: – Мы очень древний род и всегда жили здесь. В каждом из нас текут две крови: одна человеческая, благодаря которой мы испытываем эмоции, чувства – все как у людей, а вторая – звериная. Вопреки легендам, мы не можем обращать человека в оборотня. Мы рождаемся животными и лишь потом обретаем человеческий облик. Хотя было бы заманчиво сделать тебя волчицей, ведь влюбляемся мы всего лишь раз – и это навсегда, – он посмотрел на меня с обожанием и подозрением, будто хотел удостовериться, действительно ли я готова услышать всю правду. – Живут оборотни долго, очень долго. Мой отец – бывший вожак стаи – вместе с матерью погиб, когда мне исполнилось три года. Я почти не помню их. Мы не выбираем вожака, это передается по наследству. Именно в моем роду течет эта кровь. Поверь, меня не радует подобная перспектива, зато… – Азаров холодно усмехнулся, – она останавливает Марка, нынешнего вожака и брата моего отца. Он с удовольствием свернул бы мне шею, только тогда вызвал бы возмущение всей стаи, которая свято чтит обычаи и традицию неприкосновенности престолонаследников. – Но ты нарушил договор, теперь стая не будет защищать тебя. Зачем ты это сделал? – спросила я, искренне не понимая мотивов такого опасного поступка. – Лучше умереть быстрой смертью, чем доживать столетия в тоске и одиночестве. Мне стало ужасно стыдно за свои душевные терзания после случая на Унгари. Какая же я недалекая: убивалась от унижения и лелеяла свою гордыню, в то время как он выбрал смерть, чтобы спасти меня и быть рядом. Глотая слезы раскаяния, я снова отвернулась к окну. Снаружи рассвело. Пурга с новой силой накинулась на тайгу. Ветер хлестал по вершинам деревьев, срывая потоки снега с веток. И даже невысокие кустарники вдоль дороги клонились к земле, беспомощно ломая ветви. – Хочешь есть? – спросил Азаров, останавливаясь возле закусочной. – Дорога предстоит длинная, так что надо запастись едой. Не выходи, иначе, боюсь, придется уничтожить пару зевак, которые очаруются синеглазой девушкой в необычном наряде, – Алекс причмокнул и поджал губы. – Я быстро! – накинув куртку, он выскочил на улицу и скрылся из вида. Почему синеглазой?! Я открыла зеркало и вздрогнула, увидев не голубые, а ярко-синие глаза. Они походили на кукольные: до того насыщенным был цвет. Может, так подействовала волшебная радуга или синяя лента? Придется купить линзы, чтобы не привлекать внимания к своей персоне. Через несколько минут Алекс вышел из закусочной с огромными пакетами еды. – Надеюсь, нам хватит на первое время, – пошутил он. Запах горячей пищи, когда-то пробуждавший зверский аппетит, неожиданно вызвал приступ тошноты. – Прости, меня сейчас вырвет… – только и успела промолвить я и выскочила на улицу. Дурнота, головокружение, липкий пот – все разом накатило на меня. Не в силах совладать с тошнотой, я упала. Раньше холод позволял справляться с любым недомоганием. Даже головная боль моментально исчезала, едва хлопья снега касались волос. Так произошло и в этот раз. Я отдышалась, спазмы в желудке успокоились, но… я с ужасом обнаружила, что ничего не чувствую: ни стужи, ни ветра, ничего! Будто на улице лето, полный штиль. – Что это? – испуганно спросила я у Алекса, который в ту же секунду оказался рядом и прижал к себе, пытаясь согреть. – Не ощущаю мороза. Я ничего не чувствую! Я умираю? – Все будет хорошо, – успокаивал он, усаживая меня обратно в машину. – Мы уедем и не вернемся. Ты не станешь холодной, она не получит тебя! Пристегнув мой ремень безопасности, Азаров закрыл дверь и с такой силой пнул пакеты, стоящие возле колес джипа, что они подлетели, порвались и осыпались градом из картошки фри, булок и коробок сока. – Наверное, это радуга, – предположила я, пытаясь справиться с паникой. – Кира сказала, что теперь мы не будем чувствовать холода. И это, – я взглянула на свое отражение в автомобильном зеркале, – тоже не я. Всего лишь колдовство притягивает тебя. – Нет. Моя любовь не плод магии, и я не сдамся! Наш внедорожник бешено мчался наперегонки с ветром по широкой ослепительно-белой дороге, словно скоростной катер, рассекающий арктические льды. – Куда мы едем? – спросила я, глядя на сосредоточенное лицо Азарова. Паника потихоньку начала отступать, мысли возвращались в привычное русло. Радио все чаще прерывалось, теряя сигнал. Иногда сквозь хвойный букет салонных запахов пробивался еле уловимый морской аромат, как если бы мы ехали мимо океанского побережья. Легкий бриз, словно манящий к новым приключениям. – К вечеру будем в Мирном. Затем улетим туда, где нас никто не найдет. Где бы ты хотела жить? Неожиданный вопрос поставил в тупик. – Не знаю, а разве так можно? – Конечно! Выбери любую точку мира – и мы будем там. Нашей семье принадлежат акции многих компаний, у меня есть деньги, много денег. Поверь, это не бравада, я все обдумал. Хочешь, я подарю тебе тропический остров, самый красивый, зеленый, с белоснежными пляжами и построю там дворец? Ты будешь целыми днями наслаждаться жизнью, одаривая оборотня своим присутствием. Я улыбнулась. Воображение рисовало красивые картинки. Такие часто описывали авторы в моих любимых романах. Но в книгах все этим и заканчивалось, а мне предстояла длинная жизнь. – Целую жизнь ничего не делать? Так же от скуки умереть можно… – Хорошо, я найму преподавателей, ты получишь фантастическое образование и сможешь работать кем угодно, правда, не улетая с острова, – он улыбнулся. – Ну, пока все не уляжется. Обещаю, в твою прекрасную головку никогда не придет сожаление о том, что уехала со мной. Прошу тебя, соглашайся… – в этот момент Алекс отвлекся от дороги и посмотрел на меня таким проникновенным взглядом, что по коже забегали мурашки. Конечно, я была согласна улететь с ним на край света, куда угодно, лишь бы видеть его, слышать, но… Крупицы здравого смысла все же не покидали мою голову. – А как же семья? Катя? Кира? Я не смогу без них… – Если захочешь, они будут прилетать к нам. Я все улажу или построю для них огромный особняк на соседнем острове… – На соседнем? – я снова улыбнулась. – Угу, чтобы не смущать твою родню нашей страстью, – счастливо засмеялся Алекс. Я легко толкнула его в плечо, пытаясь отвлечь от бурных фантазий. – А если надоем тебе, если стану толстой, ревнивой и злой? – ворковала я. – Если будешь сварливым бегемотиком, я превращусь в жирного гиббона. Сейчас мне не хотелось представлять лица родителей, узнавших, что их младшая дочь сбежала непонятно куда. В конце концов, они любят меня. Если не поймут, то хотя бы простят. Потом… когда увидят счастливой… Мы выехали на трассу, ведущую вдоль ущелья. Мой уютный городок, окруженный рваными сопками, находился в самой глубине тайги. Если ранним утром смотреть на него с возвышенности, то покрытые туманом еле заметные очертания домов казались прямоугольными башенками заколдованного замка. Я вспомнила, как однажды зимой мы с друзьями приехали на вершину таежной сопки. Высокий склон, находившийся через дорогу от обрыва, очень подходил для желающих пощекотать нервы и получить дозу адреналина. Положив на плечи лыжи, мы долго взбирались на крутую вершину, держась за руки и ступая след в след. Впереди, опираясь на лыжную палку, шел Перлов и, несмотря на сбившееся дыхание, умудрялся напевать: «Парня в горы тяни – рискни!» Макс был надежным товарищем. Это про таких говорят: «С ним хоть в разведку…» – Ну, девчонки, вот мы и наверху. Э-ге-гей! – крикнул он, окидывая взглядом бесконечную тайгу. – Натягивайте лыжи, я спущусь первым, чтобы ловить неопытных трусих. – Это кто еще трусихи? Мы не раз спускались отсюда, – соврала Кира и заговорщически подмигнула мне. На самом деле наше умение спускаться с вершин было, мягко говоря, посредственным. Макс улыбнулся, но не ответил. Он застегнул крепления, прижал палки локтями к телу и начал спускаться, разрезая твердый снег. Очень быстро он оказался внизу и помахал нам рукой. – Еще не поздно, может, передумаем? – с надеждой спросила я Киру. – Ха! Сейчас покажу этому выскочке, что значит по-настоящему летать. Засекай время! – бросила Власова и, оттолкнувшись, понеслась к подножию горы. Я застыла в ужасе, когда заметила, как подруга, набрав большую скорость, увернулась от Макса, пересекла тонкую линию дороги и сорвалась в ущелье. – Кира! – взревела я и помчалась сквозь обжигающий ветер. Оказавшись на дороге, я скинула лыжи и бросилась к Максу. Он лежал у края обрыва и пытался ухватить руками капюшон Власовой, чудом зацепившийся за каменный выступ. – Не могу достать, – прохрипел Перлов, – придется тебе тащить нас. – Но… у меня не получится… – Нет времени ждать помощи. Я сказал: сможешь! Макс убедился, что я держу его, и свесился над ущельем. Я уперлась подошвами ботинок в кучу заледенелого щебня. – Тяни! – скомандовал он. В этот момент поднялась колючая вьюга. Ни с того ни с сего, на пустом месте! Обхватив руками щиколотку Макса, я с такой силой напряглась и подалась назад, что перед глазами замелькали красные звездочки. Откуда появилась эта сила, до сих пор не могу понять. Через минуту Перлов, сжимая мертвой хваткой плечи перепуганной Киры, лежал на обочине. Из мира воспоминаний меня вырвал резкий удар по машине. Я подняла глаза и заледенела от ужаса: перед джипом застыли три мохнатых чудовища, которые явно готовились ко второму прыжку. Боковым зрением я заметила еще двух свирепых животных, похожих на собаку, только размером с большого лося. Монстры бежали к нам со стороны сопки. – Оборотни, держись! – крикнул Азаров и резко нажал на тормоз. Колеса джипа громко завизжали, машина запетляла из стороны в сторону и, остановившись на мгновение у края дороги, сорвалась в пропасть.