Глава 6

На следующее утро, едва открыв глаза, я увидела старшую сестру. – Лана, ты проснулась? К тебе гости. Она улыбалась, стоя в дверях моей комнаты и вытирая о фартук испачканные мукой руки. В воздухе витал аромат ванили. Катя готовилась получить диплом юриста, но ее истинным призванием была кулинария. От вида ее вкуснейших пончиков, посыпанных шоколадной крошкой, просыпался волчий аппетит. Я сладко потянулась. – Сколько сейчас? – Десять. – Так много?! – Я махнула головой, сбрасывая остатки сна. – У тебя же скоро поезд! – Ничего, время еще есть. Почему вчера быстро вернулась? – Скучно стало. Кать, а ты слышала что-нибудь об Азарове? – спросила я, вспоминая прошлый вечер. Сестра внимательно посмотрела на меня и села рядом. Я любила Катю, а она – меня. Несмотря на разницу в возрасте, мы были очень похожи. Одинаковые каштановые волосы, фигуры, походка – все это давало нам возможность не раз дурачить знакомых. В детстве, пока родители были на работе, Кате доставалась роль няни. Когда мы гуляли, она заботливо следила, туго ли у меня завязан шарф, надеты ли варежки. Она могла дать отпор любому хулигану, обидевшему ее маленькую сестренку. Привычка опекать меня сохранилась и по сей день. Катя всегда была осторожной и рассудительной, но такой доброй и родной. Я крепко прижалась к ней. – Как жаль, что ты опять уезжаешь, – грустно вздохнула я. Она провела рукой по моим волосам и серьезно сказала: – Лана, Азаров – парень из плохой компании. Рассказывай, что случилось? – вернулась она к моему вопросу. – Ничего. Просто… столкнулась с ним недавно. – Он тебя обидел? – Что за глупость?! – соврала я, не желая расстраивать сестру. – Всего лишь стало интересно. Учимся в одной школе, а ничего о нем не знаю. Он действительно такой деловой или прикидывается? – Очень прошу не связываться с ним. Он живет с дядей, а этот дядя… – Катя задумалась, пытаясь что-то вспомнить. – Кажется, Марком зовут, тот еще тип. Говорят, богатый до одури, хотя и торчит в этой дыре. Владеет баром, где собираются наркоманы и всякие отморозки. Скорее всего, он из бандюков. Может, вор в законе, а может, еще хуже. По нему давно тюрьма плачет. Думаю, Азаров такой же. Так что постарайся держаться от них подальше. Скоро окончишь школу, и мы навсегда уедем отсюда. А пока сиди тише воды, ниже травы. Обещаешь? – Обещаю! – выпалила я. Катя облегченно вздохнула и подошла к двери. – Что сказать Кире? – Пусть проваливает, я на нее обижена, – буркнула я. Через минуту Перлов и Власова были в моей комнате. Я сделала вид, что не замечаю гостей, и медленно стала заправлять постель. – Ланочка, не дуйся! Мы все объясним! – Кира с ногами залезла на кровать, взяла меня за руку и усадила рядом. – Хорошо, что там у вас? – Только не перебивай, – выдохнула подруга, взглянула на Перлова и начала рассказ: – Вчера утром мы отправились в соседнюю деревню. Там живет одна старуха. Знаешь, та, которую все колдуньей называют. – Видок у нее тот еще… – не смог сдержаться Макс. – Это точно! – Кира поежилась. – Так вот, старуха, одетая в тряпье, похожее на мешок из-под картошки, предложила войти и усадила нас на старый диван… – Знаю, зачем вы пришли, – прошипела колдунья. – Эскери предупредил. Я расскажу, о чем вам разрешено знать. – Простите, – перебила ее подруга, – кто предупредил? – Эскери. Дух тайги! – ответила ведьма и продолжила: – Думаешь, медальон случайно попал к тебе в руки? Процесс превращения начался. Она должна быстрее отыскать второй ключ, чтобы в день зимнего солнцестояния преображение завершилось. – Кто такая эта «она» и что за преображение? – спросила Кира. – Хранитель, конечно! – разозлилась старуха. – Когда самая длинная ночь скроет солнце, она постигнет высшую тайну и сможет овладеть великой силой стихий. Тьма давно сгущается над нами. Она избрана защищать тайгу и удерживать равновесие. Ты должна охранять колыбель. Когда станете холодными… – Холодными? Мы что, умрем? – не выдержала Кира. – Вы будете живы, но человеческие чувства в ваших сердцах заледенеют. Только холодный рассудок станет управлять вашими действиями. – Значит, мы сможем колдовать? – с надеждой допытывалась подружка. Ведьма громко рассмеялась. – Колдовать?! Вы даже не представляете, насколько изменитесь! – А почему именно мы? – Власова продолжала засыпать старуху вопросами. – Тайга сама выбирает. Она знает каждого, кто живет в ней. Она слушает, наблюдает, ждет. Смотри, не потеряй его, – ведьма указала корявым пальцем на медальон. – Он защитит вас, пока вы еще люди. Затем колдунья подошла к окну и тихо пробормотала: – Спасибо, Эскери. Я исполнила миссию. Я готова. – Подождите, – попыталась подруга вернуться к разговору. – Что надо делать-то? Но старуха не шелохнулась. * * *– Даже представить не можешь, как я испугалась! Бррр… – посмотрела на меня Кира и снова поежилась, будто в комнату залетела стужа. – А дальше что? – спросила я. – Ничего. Макс взял меня за руку и вытащил на улицу. Минуты две мы молча смотрели друг на друга. Наконец я не выдержала. – Слава богу! Хотя концовку можно было поинтереснее придумать, сюжет-то вон какой! Перестаньте… – я хитро взглянула на завороженные лица и легко толкнула подругу в плечо. – Вы что, за дуру меня держите? Можно было так и сказать: «Милана, прости, но старые чувства нахлынули, сердечные дела…» Неужели я бы не поняла вас? В этот момент сестра заглянула в комнату, впустив необыкновенно аппетитный запах печеного теста: – Будете пить чай? Я обалденные пончики испекла… – Слушай, Кать, – перебила я, – как думаешь, у тайги есть стражи? – Вряд ли. Хотя помнишь, как в детстве ты разговаривала с каждым кустиком и веточкой? Конечно, помню. Я и сейчас тайно бегаю в домик на опушке, который построил папа, чтобы наша квартира окончательно не превратилась в приют для лесных животных. Когда я была маленькой, каждое утро выходила в лес с корзинкой, полной семян, кусочков хлеба, ягод. Мне казалось, что таежным жителям грустно и страшно в лесной чаще. Я пела им песни, рассказывала сказки. Однажды наткнулась на барсука, который попал в капкан. Не раздумывая, я освободила его, приложила к ране подорожник и долго гладила, пытаясь передать испуганному зверю частичку любви. Я знала каждую тропинку, каждый укромный уголок, где могли скрываться мои маленькие друзья. И если они нуждались в помощи, несла их домой, обливаясь горючими слезами. Папе оставалось только лечить бедолаг. Однажды терпению отца пришел конец. Он построил на опушке небольшую сторожку, в которой я могла ухаживать за животными. Я смастерила сотню кормушек, разукрасила их яркими цветами и развесила на деревьях вокруг хижины, чтобы каждая птица, заглянувшая в гости, чувствовала себя как дома. Синицы, голуби, воробьи, снегири и даже вороны начали наведываться в это укромное местечко и лакомиться оставленным для них угощением. Я стала их подружкой, охраняющей сказочный мир леса: шила небольшие повязки для раненых лапок, обрабатывала порезы, наполняла поилки свежей водой и приносила корм из магазина… – Так что эта роль, без всяких сомнений, принадлежала бы тебе, – вернула меня Катя из воспоминаний. – А что? – Ничего, – засмеялась я. Кира надула губы и посмотрела на Макса. – Говорила же, не поверит! Ладно, мы пойдем, приятного чаепития, – пробубнила она с досадой, и они вышли из комнаты. Я не стала останавливать друзей. Пусть для них это послужит уроком. Мы не должны обманывать друг друга, иначе навсегда потеряем доверие. Только непонятно, для чего надо было придумывать такую длинную историю? Неужели я выгляжу настолько наивной?! Вечером, стоя на перроне, я долго не могла оторваться от сестры, пытаясь крепче прижать ее – стройную, невысокую, красивую. Только когда объявили об отправке поезда, мне удалось заставить себя разжать объятия. – Береги себя! – крикнула я. – Буду скучать… – ответила она, вошла в вагон и помахала рукой. «Почему всегда после радостной встречи приходится расставаться?» – думала я, глотая слезы. Каждый раз, ожидая приезд сестры, я обещала отложить все дела и полностью насладиться ее обществом, наслушаться, наговориться. Но каждый раз, глядя на уходящий состав пассажирского поезда, понимала, что так много не успела сделать, сказать, спросить… А вдруг она больше не приедет? Вдруг что-нибудь случится? Вдруг мы обнимались в последний раз? Сердце мучительно сжалось. – Перестаньте, – успокаивал отец, обнимая нас с мамой. – Скоро зимние каникулы, мы опять будем вместе. Пойдемте в машину, дождь начинается. Я еще раз посмотрела на серый перрон. Нет, чуда не случилось: поезд не сломался, никто не сорвал стоп-кран. Железнодорожный путь был пуст. Лишь одинокая женская фигура в темном длинном плаще с капюшоном неподвижно стояла вдалеке и смотрела… На меня?! Я напрягла зрение, но острые капли уходящей осени через мгновение скрыли ее во мраке грустного вечера. Дома, лежа в кровати, я начала успокаиваться и представлять нашу новую встречу. Внезапно сильный порыв ветра распахнул окно и, наполнив комнату прохладой, разбросал тетради. Косые брызги дождя падали на подоконник. Я подошла к створке окна. По спине пробежал холодок, когда на пустой дороге в тусклом свете фонаря я снова увидела женскую фигуру в плаще. Она медленно махала рукой, как бы приглашая спуститься к ней. Темный капюшон скрывал лицо, но я чувствовала всем своим существом, что она смотрит именно на меня. Я резко закрыла окно и задвинула штору. Или я схожу с ума, или… Завтра выясню, кто такой Эскери.