Глава 4

Девушка толкнула тяжелую дубовую дверь. Дверной колокольчик не зазвенел — он лишь глухо колыхнулся, не издав ни звука, будто язычок его завяз в невидимой паутине. Мила переступила порог и оказалась в полутьме.

- Здравствуйте! — громко и уверенно произнесла она.

В магазинчике пахло странно. Струя морозного воздуха, проникшая вместе с ней, не смогла перебить витавший здесь густой, обволакивающий аромат. Пахло чем-то пряным, дымным и одновременно сладким. Ладан? Сушеная мирра? Опиум? Мила принюхалась, но как аптекарь с опытом, привыкший к четким химическим стандартам, так и не смогла точно определить состав этой дурманящей смеси.

- Здравствуйте, юная леди... - прошелестел голос.

Неизвестно откуда, будто сотканный из сгустившихся в углу теней, у нее за спиной выплыл высокий, невероятно бледный мужчина. На нем был безупречно отглаженный, но явно выдранный из какой-то иной эпохи, черный фрак. У мужчины были узкие, бескровные губы и глаза столь темные, что в них не просматривался зрачок.

Мила вскрикнула, дернулась всем телом и инстинктивно отскочила от него на добрый метр, едва не задев чучело совы, восседавшей на бронзовом треножнике.

Мужчина ничуть не смутился. Он едва склонил голову, и его губы расплылись в изысканной, но отчего-то вызывающей озноб, улыбке.

- Чем я могу вам помочь в этот праздничный вечер? — его голос звучал мягко, словно бархат.

- Скажите, пожалуйста, — Мила поправила съехавший шарф и прокашлялась, пытаясь вернуть себе самообладание. — Может быть у вас есть медные чаши? Мне нужно для... хм, одной приватной коллекции.

Мила вовремя осеклась. Она подумала, что говорить прямо об алхимических опытах и поисках ингредиентов для Великого Деяния было бы абсолютно бесполезно и странно. Вряд ли этот подчеркнуто вежливый торговец поймет ее, скорей всего примет за очередную сумасбродную девчонку.

- О, да! Разумеется, — пропел лавочник, и в его глазах вспыхнул странный огонек. — У нас есть несколько весьма достойных экземпляров. Посмотрите вон в том шкафу, справа. Аккурат возле деревянных напольных часов.

Мила повернулась и подошла к указанному шкафу из темного ореха. Его дверцы с резными стеклами были приоткрыты. На второй полке, ровным строгим рядом, стояли чаши. Старинные, покрытые плотным слоем слежавшейся пыли и благородной зеленоватой патиной, они определенно притягивали взгляд. Каждая из них обладала собственной историей: вот тяжелая римская патера, вот турецкий кубок с гравировкой. Любая из них с технической точки зрения вполне могла подойти для запланированного эксперимента.

Но...

Владелец лавки не трогался с места. Он замер за ее спиной и через стекла шкафа внимательно, не мигая, наблюдал за каждым движением девушки.

Внимание Милы привлекла чаша, которую по какой-то непостижимой причине прятали позади всех остальных, в самом темном углу полки. Она была немного поменьше прочих, но явно не уступала им по изяществу — напротив, в ней чувствовалась едва уловимая, гипнотическая красота. Изделие украшали мастерски выполненные медные гроздья гранатов — с тонкими листиками и проработанными прожилками, настолько изящные, что они казались совсем как настоящие, застывшие в металле живые растения. А прямо по центру чаши, в месте переплетения стеблей, красовался крупный, ограненный кабошоном глубоко-красный камень, мерцавший изнутри собственным, едва заметным светом.

Мила, завороженная этим зрелищем, невольно протянула руку и кончиками пальцев коснулась холодного металла.

Мужчина за ее спиной тихо ухмыльнулся и расплылся в довольной, торжествующей улыбке.

- Сколько стоит эта? — спросила девушка. Ее голос прозвучал тихо, почти шепотом. Она не могла оторвать взгляда от красного камня.

- О, поверьте, юная дама, эта чаша поистине бесценна, — проговорил торговец, делая шаг вперед.

Мила смотрела на чашу, не отрываясь. Вещь не просто нравилась ей — она буквально зачаровала ее, парализовала волю, заполнила собой всё ее сознание. Вдруг стало неважно, подойдет ли предмет для алхимии. Ей просто необходимо было обладать этой чашей. Здесь и сейчас.

- Я согласна на любую сумму, — твердо чеканным тоном произнесла Мила, полезла в карман за кошельком, хотя знала, что там лежит не так уж много купюр. — Назовите цену.

- Правда? Любая сумма? — хозяин лавки тихо усмехнулся, смакуя эти слова. — В таком случае... Учитывая дух времени, я могу предложить вам эксклюзивную сделку. В честь наступающего праздника. Вы можете взять эту прекрасную чашу себе совершенно бесплатно. Без единой монеты.

Мила на секунду вскинула на него удивленный взгляд:

— Бесплатно?

- Абсолютно, — кивнул бледный мужчина. — Но с одним небольшим, но нерушимым условием: вы берете на себя обязательство лично вернуть ее в этот магазин до полуночи в новогоднюю ночь. Ничего сложного, не правда ли?

Мила уже практически не слышала его объяснений. Слово «бесплатно» и глухой стук собственного сердца застряли в ушах. Она была согласна на абсолютно любые условия, на любой безумный каприз этого странного торговца, лишь бы эта невероятная чаша осталась с ней, легла в ее сумку прямо сейчас.

- Что ж, отличная новость. Нам нужна лишь небольшая формальность... Всего одна подпись, — с этими словами хозяин лавки протянул девушке невесть откуда взявшуюся небольшую полоску плотной, желтоватой бумаги, похожей на пергамент.

Мила схватила лежавшую на стойке перообразную ручку и поспешно, не читая мелкий готический шрифт, расписалась в указанном месте. Лишь в самый последний момент, отнимая перо от бумаги, она бросила беглый взгляд на свежую роспись.

- Ого. Чернила красные? — пробормотала она с легким замешательством. — Яркие такие. Как в школе, когда учительница оценки ставит.

Владелец лавочки снова ухмыльнулся, прищурил левый глаз и медленно, с особым наслаждением забрал расписку:

— Именно так, милая барышня. Как в школе. Урок окончен.

Мила, уже бережно прижимая чашу к груди, собиралась было развернуться и поскорее уйти, но случайно заметила возле стены у входа одну очень интересную, огромную картину в массивной раме.

На холсте темными, глубокими мазками был изображен средневековый замок с мрачными зубчатыми башнями, и пестрая людская толпа на площади перед ним. Мила зацепилась взглядом за одну совершенно необычную, выбивающуюся из общего контекста деталь.

Почти в самом центре полотна была нарисована фигура девушки. У нее были ярко-рыжие, точь-в-точь как у самой Милы, волосы, выбивавшиеся из-под капюшона дорожного плаща, надетого поверх длинного простого платья. Девушка на картине высоко держала над головой в правой руке какой-то небольшой предмет.

Мила подошла поближе к холсту, щурясь в полутьме, чтобы рассмотреть, что же за вещь сжимает в пальцах ее нарисованный двойник, и громко ахнула.

В руке у рыжеволосой девушки на старинной картине была зажата ее новоприобретенная медная чаша с гранатовыми гроздьями.

В ту же секунду пол под ногами Милы качнулся, картина перед глазами поплыла, а глухой звук колокола заполнил всё ее существо.