Глава 5

В воздухе витал густой, терпкий запах свежей хвои, палой листвы и влажной, оттаявшей земли.

Мила медленно открыла глаза. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Первое, что она увидела перед собой — это вовсе не пошарпанные стены антикварного магазина и не бледное лицо торговца. Над ней простиралось серое, затянутое тучами небо, прорезанное устремляющимися ввысь верхушками вековых сосен и елей. Где-то совсем рядом, в густых кронах, тревожно и резко кричали незнакомые птицы.

- Где это я? — прошептала девушка.

Превозмогая тошноту и головокружение, она поднялась с мокрой земли, опершись о ствол дерева, и судорожно отряхнула пальто от грязи и сосновых иголок. Холодный лес. Настоящий, густой. Заметив неподалеку, прямо в куче прелых листьев, валяющуюся новоприобретенную чашу, Мила быстренько подскочила к ней, схватила ее трясущимися руками и моментально спрятала к себе в наплечную сумку, застегнув молнию.

- Спокойно. Я не припоминаю, чтобы я направлялась в лес, — пробормотала она сама себе под нос, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Я была в переулке. Потом магазин... Картина... Может, у меня память отшибло? Ретроградная амнезия? Инсульт?

Мила сделала глубокий вдох и пошла вперёд наугад. Лес казался бесконечным, но паника — плохой советчик.

- «Если идти всё время прямо — обязательно куда-нибудь придёшь», — громко процитировала она строку из своей любимой детской книги про Алису в Стране чудес, пытаясь хотя бы звуком собственного голоса разбить давящую тишину. Поразмыслив секунду, она решила поступить именно так: выбрать одно направление и удерживать его.

Спустя десять минут упорной ходьбы, вдалеке, за редеющими стволами деревьев, наконец послышались глухие голоса и стук колес.

- Ну вот! Классика никогда не подводит! — выдохнула Мила с облегчением.

Забыв об осторожности, она побежала на звук, продираясь сквозь колючий кустарник, и неожиданно вышла из леса на небольшую открытую равнину. Почва здесь была изрезана глубокими колеями от колес. А неподалеку, на холме, отчетливо виднелся город.

Но это был странный город. Никаких многоэтажек, никаких радиовышек, никаких смоговых облаков или линий электропередач. Лишь зубчатая каменная стена и остроконечные крыши деревянных и черепичных домов.

- Ну, слава богу, цивилизация, — Мила вытерла со лба холодный пот. — Сейчас дойду, найду метро или автобус. А потом надо срочно погуглить, случаются ли кратковременные потери памяти без видимых физических причин. Может, это токсическое отравление теми дурманящими знахарскими запахами в лавке?

Мила быстрым шагом направилась по грунтовой дороге в сторону городских ворот. Однако чем ближе к ним она подходила, тем более тревожно и неуютно она себя чувствовала. Атмосфера вокруг буквально пропитывалась чужеродностью.

- Что за чёрт?

Прямо перед ней по дороге, сильно громыхая деревянными ободами колес, не торопясь проехала громоздкая повозка, запряжённая двумя тощими, грязно-серыми лошадьми. Управлял ими возница в рваном балахоне. Девушка почувствовала резкий, специфический, почти сбивающий с ног запах конского пота, навоза и немытых тел.

- Не помню, чтобы у нас в историческом центре на лошадях катались без праздничной упряжи. Да и ещё с такой адской вонищей! — Мила брезгливо прикрыла нос рукавом пальто.

Она преодолела открытые ворота и пошла по небольшой, узкой улочке вперёд. Все дома вокруг были низкими, двух-трехэтажными, с выпирающими наружу деревянными балками, и какими-то невероятно старинными. Это не выглядело как реставрация. Это выглядело как натуральный, обжитой быт: со стен капала грязная вода, из неостекленных окон верхних этажей выплескивали помои прямо на мостовую.

Дом за домом, улицу за улицей Мила преодолевала всё быстрее и быстрее, ускоряя шаг, пока в абсолютной растерянности и подступающем ужасе не остановилась посреди какой-то относительно широкой торговой площади.

Люди вокруг были одеты не просто странно, они выглядели так, будто совершили побег со съемочной площадки исторического фильма. Никаких ярко ряженых аниматоров, никаких шутов и эльфов. Вокруг кипела обычная грубая, суровая жизнь. Женщины в засаленных фартуках, полотняных чепчиках и тяжелых шерстяных юбках; мужчины в длинных грубых рубахах, перетянутых кожаными ремнями, и странных башмаках с загнутыми носами, суетливо сновали по площади.

И тут Милу будто током ударило. Вспышка в голове ослепила ее.

Она видела это всё.

Эту самую площадь. Эту покривившуюся водозаборную колонку в центре. Этот город на холме. Этих хмурых, истощенных людей. Она видела их буквально двадцать минут назад! На той самой огромной масляной картине в золоченой раме, стоявшей в антикварной лавке!

Быстренько перебрав в голове все последние события — странный мужчина во фраке, не пахнущий живым человеком; непонятные красные чернила, похожие на кровь; старинная чаша с гранатами; картина с девушкой, один в один похожей на нее... Пазл сложился в безумную, нереальную, но единственно логичную картинку.

- Я... я в Средневековье! — прошептала Мила, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце начинает бешено колотиться в груди, угрожая сломать ребра. — Так... Тихо. Мила, без паники! Что говорил врач, когда подбирается паническая атака? Вдох... зафиксировать... задержать дыхание... выдох...

- Эй! Чё стала посреди дороги, дура?! — рявкнул над ухом грубый голос. — А ну-ка свали в сторонку, пока колесом не переехал!

Прямо на нее, не сбавляя хода, двигалась конная повозка, нагруженная мешками с мукой. Мила, пискнув от неожиданности, быстренько отскочила в сторону, чуть не упав в грязь у края дороги.

Хозяин повозки плюнул в ее сторону и проехал мимо.

- Так, думай, Мила, думай! — девушка судорожно сжала кулаки, пряча руки в глубокие карманы пальто. — Что я вообще знаю о Средневековье из книг? Никакой нормальной медицины тут нет — лечат кровопусканием и молитвой. Вокруг антисанитария, неугодных и непонятных жгли на кострах при первом удобном случае. Постоянные эпидемии, чума, войны. Ужас!

Милу ощутимо затрясло от нарастающего холода и осознания своего положения.

- Господи! Думаю, стоит накинуть капюшон на всякий случай, — она судорожно потянула за края капюшона своего пальто, полностью скрывая лицо и пышные локоны. — Сомневаюсь, что ярко-рыжих тут жалуют. Назовут ведьмой и ненароком отправят на костёр до того, как я успею хоть слово в свое оправдание сказать.

Оглядевшись вокруг из-под нависающей ткани капюшона, Мила заметила на противоположной стороне площади трехэтажное массивное здание из темного камня. Над его входом качалась деревянная вывеска с изображением пенящейся кружки, а изнутри, несмотря на ранний час, доносился раскатистый мужской хохот, пьяный шум и незамысловатая музыка, наигрываемая на каком-то струнном инструменте.

- О, это что, таверна? Или постоялый двор? — Мила сглотнула слюну. — Пожалуй, попробую затесаться туда, встану в самый темный угол и постараюсь аккуратно узнать, где я вообще нахожусь, какой сейчас год и что здесь, черт возьми, происходит.