Глава 7

Пропитанная копотью ткань шерстяного платья липла к телу, точно сырая шкура. Каждое движение выбивало из подолa въедливый, тошнотворный дух едкого смолистого дыма, прогоревшей бересты и сожженной грязи. Элис шла по кривому заулку, судорожно втягивая носом прохладный воздух, но запашок собственной несостоявшейся казни упрямо преследовал её, застревал в ноздрях, путался в мокрых волосах и казался едва ли не ощутимым на вкус.

Запястья горели от кровавых ссадин, оставленных оковами, но ноги вели её вперед с удивительной для пережитого шока уверенностью. Паника уступила место злой, подпитанной адреналином собранности. В кармане тяжелел отнятый у фанатичного попа кошель с золотом, а под мышкой покоился спасительный деревянный обод бубна.

Впереди, на перекрестке двух узких улиц, замаячила вывеска ткацкой лавки. Над покосившейся дверью раскачивались на ржавом крюке деревянные сапог и моток пряжи.

«Заходить в таком виде на людную улицу — верный способ снова оказаться на костре, — подумала Элис, стискивая зубы. — Одежду надо менять прямо сейчас. И платить местным медяками я явно не собираюсь».

Девушка толкнула тяжелую створку. Пронзительно звякнул медный колокольчик. В помещении пахло свежей шерстью, льняным маслом, сушеными лавандовыми пучками и сыром. За длинным прилавком высился грузный лавочник в кожаном фартуке, а подле полок с сукном суетилась его помощница — деваха с толстой русой косой. Оба они синхронно обернулись на звук двери и нахмурились, вглядываясь в оборванную, вымазанную сажей незнакомку.

Лавочник уже открыл было рот, чтобы гаркнуть что-то явно недружелюбное и указать подозрительной бродяжке на дверь, но Элис не стала ждать приветствий.

Она действовала на автомате. Шагнув вперед, девушка подняла руку и со всей дури хлестнула по натянутой коже бубна.

Густой, низкий звук, похожий на раскат подземного грома, прокатился по тесной лавке. В то же мгновение воздух над брусчаткой и досками пола пошел маслянистыми, дрожащими волнами. Рябь пространственного искажения накрыла лавочника на полуслове. Его широкая физиономия застыла в свирепой гримасе, а поднятая для бранного жеста рука так и осталась висеть в воздухе. Помощница замерла у рулона синего сукна с протянутыми ножницами, превратившись в восковую фигуру.

Элис выдохнула. Пространство погрузилось в абсолютную тишину.

«Так, времени мало. Волны работают от силы минуту, — напомнила себе Элис, судорожно оглядываясь».

Она метнулась к вешалкам с готовым платьем. Первое — слишком узкое в плечах, второе — из грубой мешковины. Наконец, её взгляд зацепился за добротное платье из плотной, тёмно-изумрудной шерсти с аккуратной льняной оторочкой по вороту, и широкими рукавами. Рядом висел глубокий темно-серый плащ из валяного сукна, подбитый мягким мехом по краю капюшона.

Сбрасывать с себя вонючее, прогорелое рубище прямо перед застывшим лавочником было некогда, да и негигиенично, поэтому Элис просто сорвала понравившийся наряд с деревянных плечиков, подхватила плащ и накинула его сверху. Плащ полностью укутал её фигуру, скрывая грязь и гарь под пёстрой тканью. Не забыв прижать к боку бубен и перехватить у пояса тяжелый кошель со священническим золотом, Элис в последнюю секунду сцапала с полки длинный кожаный пояс с серебряной пряжкой и бросилась к выходу.

Едва ее нога перешагнула порог, тишина за спиной лопнула. Звякнули ножницы о пол, лавочник громко договорил свою ругань и растерянно закрутил головой, не понимая, куда делась подозрительная девка, и отчего на вешалке гуляет сквозняк.

Но Элис была уже далеко.

Улицы погружались в вечерние сумерки. Город дышал сыростью, дымом из печных труб и запахом жарящейся рыбы. Пережитые волнения, беготня от стражников и швыряние бубном нагнали на Элис такой зверский, по-настоящему первобытный аппетит, что желудок сводило судорогой.

Она вернулась к той самой таверне, где не так давно должна была плясать для средневековых пьянчуг. Опасения, что её узнают, быстро рассеялись: у входа толпился другой народ, а внутри, судя по гулу, сменился состав посетителей. К тому же, в тёмном плаще с глубоким капюшоном, скрывавшим вымазанное лицо, она выглядела совсем иначе — строгой, загадочной путешественницей.

Зайдя внутрь, Элис проигнорировала забитые общими лавками столы в центре и решительно шагнула в глубину зала. Она выбрала небольшой дубовый столик в уютном уголке прямо возле пышущего жаром открытого очага. Сухое полено трещало в огне, окатывая её озябшее тело приятными волнами тепла.

Едва она опустила на лавку свои артефакты и уселась сама, к столику буквально подлетела пышная женщина среднего возраста в накрахмаленном чепце и чистом переднике, от которой вкусно пахло печеным хлебом и корицей. Судя по всему, это была хозяйка заведения.

- Что столь благородная дама хотела бы отведать в лучшей таверне нашего города? — с елейной улыбкой и глубоким реверансом пропела трактирщица, окинув беглым, но пытливым взглядом дорогое сукно плаща Элис.

- Что-нибудь, чтоб не отравиться, — с сарказмом сказала девушка, расправляя затекшие плечи, но не снимая капюшона.

Хозяйка всплеснула руками, надув губы в наигранном возмущении:

- Да что вы такое говорите! У нас самое прожаренное мясо в округе и самый вкусный эль! Сам городской голова прошлым летом заказывал у нас окорок на крестины!

- Неси, — коротко оборвала её Элис.

Она запустила руку в отнятый у священника кошелек, выудила оттуда первую попавшуюся круглую монету — крупную, массивную, из литого золота с чеканкой какого-то бородатого профиля — и небрежно протянула её хозяйке.

У женщины мгновенно загорелись глаза. Она схватила золото, прижала его к груди и едва не поперхнулась воздухом от такой щедрости.

- Но это слишком много, уважаемая госпожа! — залебезила трактирщица, меняясь в лице и расплываясь в еще более подобострастной угодливости. — Я вижу, вы не местная. Может, я могу сдать вам самую лучшую комнату в нашей таверне? Только сегодня выехала оттуда благородная дама, и сейчас комната пустует. Но там все выметено, вымыто и постель свежая, льняная! Если вы поселитесь у меня, то мне не придется искать вам сдачу.

Элис давно уже задумывалась над тем, где бы вздремнуть. Мысль о мягкой постели, закрытой двери и отсутствии необходимости ночевать на сеновале казалась настоящим раем. И это предложение ей определенно понравилось.

* * *

Видя, что гостья погрузилась в раздумья, хозяйка продолжала активно нахваливать свои услуги, суетливо поправляя салфетку на столе:

- Здесь вы можете спокойно трапезничать, утром и вечером я лично буду приносить вам кувшин с теплой водой. К тому же в комнате прочные дубовые двери и крепкие железные засовы. Вы будете в полной безопасности! В наши-то неспокойные времена это дорогого стоит!

- А дама, которая уехала, — Элис прищурилась под капюшоном, начиная кое-что подозревать. — Почему съехала?

Простодушная хозяйка, обрадованная интересной темой, сокрушенно вздохнула и наклонилась ближе к столу, понизив голос:

- Ой, госпожа, и не спрашивайте! Случилась тут у нас давеча история. Вбежала в таверну какая-то странная ведьма с бесовским бубном. Покружила, нагнала страху! Вот дама, испугавшись, и съехала.

- Ведьма во всем виной, — с глубоким убеждением заключила хозяйка, качая головой. — Но ведьму-то не сожгли! Потому что казнь не удалась сразу — ливень небесный тушил костер! А по старому закону это полностью сняло с ведьмы все обвинения!

Элис едва удерживала бесстрастное выражение лица.

- Даааа, — протянула она, скрывая ироничную ухмылку.

- Но ливень ведь неспроста пошел! — заговорщически прошептала трактирщица, придерживая края чепца. — Народец-то на площади болтает! Говорят, на казни сам Дракон был! А где Дракон есть, там всегда чудные вещи творятся!

- Дракон? — Элис вопросительно посмотрела на хозяйку.

В голове мгновенно всплыл образ высокого бледного мужчины в черном плаще с огненно-рыжей прядью волос. Она была абсолютно уверена, что речь идет именно о нем.

Хозяйка вдруг резко замолчала, испуганно оглянулась на соседние столы, убеждаясь, что никто не подслушивает, и, опустившись почти к самому уху Элис, шёпотом добавила:

- Прозвали его так, а имени его настоящего никто не знает. Но я вам ничего, госпожа, не говорила! Страшный он человек...

Она засуетилась, собираясь уже удрать за заказом, но Элис медлить не стала. Почуяв ценный источник информации, девушка запустила пальцы в кошель, достала еще одну блестящую золотую монету и, зажав её между средним и указательным пальцем, вальяжно повертела ею прямо перед носом женщины.

- Она будет твоей, — мягко, но с нажимом произнесла Элис, — но всё, что знаешь о Драконе — мне расскажешь. Мы, девочки, очень любим сплетни!

Элис зевнула и, вспомнив о своей уютной квартирке, спросила:

- Кровать-то хоть широкая в комнате?

- Конечно, госпожа! — хозяйка хихикнула, прикрыв рот ладонью, а глаза её заблестели с новой силой при виде второго золотого. — Никто не узнает о ваших делах, госпожа. Я вам и запасной ход покажу, если вдруг надобно будет невзначай уйти!

Женщина ловко выхватила монету из пальцев Элис, спрятала её в глубокий карман передника и бегом побежала на кухню, чтобы лично вытребовать у повара лучший кусок для «важной дамы».

«Да, черт, что она вообще обо мне подумала! — чертыхнулась про себя Элис, поправляя подол плаща. — Подумала, что я тут тайные свидания устраивать собралась? Да и ладно. Какое мне дело до того, что думали обо мне незнакомые люди много веков назад! Главное — получить еду, крышу над головой и узнать, что это за рыжеволосый Дракон, и сможет ли он мне как-нибудь помочь вернуться домой».

Через четверть часа на столе красовалось огромное деревянное блюдо с истекающим соком жареным бараньим боком, румяный хлеб, исходящий паром, и глиняный кувшин с пряным, горячим элем. Элис набросилась на еду так, словно не ела недели две. Мясо оказалось невероятно вкусным, хоть и немного жестковатым, а эль быстро разливался приятным теплом по жилам, снимая остатки нервного напряжения.

Хорошо поужинав и отставив пустую посуду, Элис почувствовала, как наваливается тяжелая, свинцовая усталость. Её бодрствование не могло длиться бесконечно. Девушка понимала, что если она прямо сейчас не поднимется в комнату, сон найдет ее прямо здесь, за столом, с лицом в остатках бараньего жира.

Подозвав пальцем хозяйку, девушка попросила провести ее в покои и принести обещанную теплую воду.

Трактирщица с готовностью кивнула и повела гостью по узкой, скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Комната действительно оказалась вполне приличной: чистый пол, застланная свежим льном широкая кровать, массивный стол и, главное, тяжелая дубовая дверь с двумя внушительными железными засовами.

Вскоре хозяйка вернулась, таща в руках достаточно большой глиняный кувшин с кипятком и плотный льняной кусок ткани, видимо, заменявший полотенце.

Оставив воду на столе, женщина с любопытством оглядела полупустое помещение и перевела взгляд на Элис:

- А где ваши вещи, госпожа? Ни сундука, ни вьюка.

- Я путешествую налегке, — беззастенчиво соврала девушка, расправляя плечи. — Не могли бы вы мне завтра купить одежду попроще? Ну, чтоб... вы понимаете.

Элис сама не до конца знала, что именно должна была понять хозяйка из этой туманной фразы. Но та, судя по хитрому выражению лица, поняла всё на свой собственный лад:

- Конечно-конечно! Я помню про ваших возможных гостей и отлично понимаю, что вам лучше не сильно привлекать внимание городских зазывал. Ведь ваш благородный муж явно не сильно будет рад узнать о столь далеком и самостоятельном путешествии своей супруги!

- О как! — ляпнула девушка первое, что пришло на язык.

Трактирщица, к счастью, не вслушивалась. С видом заговорщицы она подошла к двери, проверила засов и тихо прошептала:

- Госпожа спрашивала о Драконе.

* * *

У Элис в эту секунду сон как рукой сняло. Вся усталость моментально улетучилась, уступив место острому любопытству. Она подошла ближе к женщине, скрестив руки на груди:

- Я слушаю. Говори.

- Так вот, — продолжала хозяйка, поглядывая на замочную скважину. — Откуда он со своим братом прибыл — никто в точности не знает. Говорят, откуда-то с далекого Севера, из-за Серых Гор.

- Ого, — удивилась Элис. — У него ещё и брат есть? Тоже чудной?

- А-то как же! — хозяйка удивленно посмотрела на собеседницу, словно та спросила глупость. — Ведь ежели, к примеру, кобыла пегая и сильная, то и другая кобыла от той же матери будет точно такая же!

«Ну и сравнение, — про себя ухмыльнулась Элис. — Скотоводческая логика в действии».

- Что они вообще делают у нашего герцога — совсем не понятно, — продолжала шептаться женщина. — То ли служат ему в качестве советников, то ли просто гостюют как знатные господа. Но вот младший брат... люд его кличет Тень. Он в город почти не ходит. Все сидит безвылазно в северной башне герцогского замка. Мужики наши, что у ратуши дежурят, божатся, будто видели своими глазами, как по ночам из окон той башни звезды сыпались, и молнии ярко блестели! Не иначе — колдует! Но, ежели и выходит в город за редкими травами да посудой аптекарской, то людей никогда не трогает. И не разговаривает ни с кем, молчит точно немой. Чудной, одним словом. А еще говорят, он картину написал для герцога. Да такую дивную, живую, что герцог теперь над ним трясется и угождает во всем, лишь бы тот не съехал из замка!

- А герцог тоже рыжий? — поинтересовалась Элис, пытаясь выстроить в голове логическую цепочку.

- Да нет! — искренне засмеялась хозяйка. Она бессмысленно подтянула юбки и показала свое круглое голое колено: — Вот такая голова у нашего герцога! Гладкая да блестящая! И сам худущий, точно орешник!

«Лысый и худющий, — мысленно зафиксировала Элис. — Да, блин, наверняка это тот самый хозяин антикварной лавки, у которого я бубен нашла. Или кто-то из его предков. Ладно, помозгуем на досуге».

Мозг Элис уже понемногу стал переходить с адекватного, рационального мышления XXI века на мистическо-сказочный лад. Происходящее всё меньше казалось сном и все больше — опасной реальностью.

- Ну, а Дракон что? — поторопила она трактирщицу.

- А Дракон — он старший. Хоть они и похожи со своим братом как две капли воды — рыжие, тот же рост, — но сам он совсем другой. Страшный человек. Народ его боится до судорог. Как где появится — жди беды или перемен больших.

- Так может, на казни вовсе не Дракон был, а Тень? — усомнилась девушка. — Раз они так похожи?

- Нет! — хозяйка уверенно замотала головой, аж чепец затрясся. — Тень всегда в глубокой шляпе с широкими полями ходит, прячет лицо. А Дракон всегда плащ с капюшоном носит, откинутый на плечи.

- Ну, можно же путаницы ради и поменять одежду, — пожала плечами Элис.

- Не-е-ет, госпожа. Их по глазам различают! У Тени глаза добрее — светлые, голубые, точно весеннее небо. А у Дракона серые, как лезвие меча, и такие же колючие. Не дай бог под такой взгляд попасть!

«Да, — подумала Элис, вспоминая то чувство, когда её резанул этот стальной взгляд на площади. — Точно был старший. Такой взгляд просто так не забудешь. Во сне увидишь — не проснешься».

- Ладно, иди уже, — устало проговорила Элис, чувствуя, что поток полезных сведений иссяк.

- Доброй ночи, госпожа! Засовы не забудьте задвинуть! — присела в реверансе женщина и выскочила за дверь.

Элис закрыла тяжелую створку, с громким щелчком надвинула оба железных засова и опустилась на край пышной перины.

Она сидела в тишине, слушая, как поскрипывают старые балки таверны. Мысли кружились в голове беспорядочным роем.

«Так. Спасибо, конечно, тебе, Дракон, за бабки и за то, что отменил мое сжигание на костре, — мысленно обратилась она к неизвестному спасителю. — Но вопрос у меня к тебе такой: с какого такого ляду ты не дал меня убить? Зачем тебе вообще вмешиваться в казнь незнакомки? При чем здесь герцог-лавочник? И, самое главное, у меня есть один малюсенький, крошечный вопросик: КАК МНЕ ОТСЮДА СВАЛИТЬ ДОМОЙ?!»

Ответа не было. Элис вздохнула, не спеша разделась, налила в таз воды и с удовольствием смыла с себя всю грязь и копоть. Затем, натянув на себя нижнюю сорочку от украденного платья, рухнула на подушку, мгновенно проваливаясь в глухой, беспробудный сон.