Глава 9

В центре зала, в глубоком резном кресле, восседал мужчина. На первый взгляд — вполне моложавый, невероятно худой, даже костлявый человек в дорогом, строгого кроя черном бархатном костюме. Его голова была до зеркального блеска лысой, а черты лица казались почти изящными. Но это была лишь внешняя оболочка.

Внезапно подхваченный приступом кашля мужчина устало опустил согнутые руки на подлокотники. И в ту же секунду прямо из потолка, сквозь густую тьму, на него обрушился тонкий, ярко-зеленый луч магического света. Он медленно скользнул от самой макушки лысой головы до носков модных туфель.

И за одно мгновение иллюзия рассыпалась.

Моложавый щеголь исчез. На его месте в кресле остался сидеть полуразложившийся, страшный старик с провалившимися щеками, сморщенной, точно старый пергамент, желто-серой кожей и редкими, гнилыми зубами. Его глаза блестели мутным, нечеловеческим светом из глубоких темных глазниц.

Сейчас Герцог находился в своем древнем и ужасающем виде — истинном облике умирающего колдуна, не спрятанном за фальшивой магической личиной. Закашлявшись, он провел костлявой рукой по обтянутому сухой кожей подбородку и погрузился в мрачное молчание. Герцог ждал Дракона на аудиенцию.

* * *

Тяжелый, плотный полумрак тронного зала герцогского замка казался почти осязаемым, словно застывший от холода студень. Здешний воздух был насквозь пропитан въедливым духом тлена, старого воска, прогоревшего елея и еще чего-то сладковато-тошнотворного, напоминающего запах разрытого могильного склепа. Единственным источником света служили несколько изъеденных огнем сальных свечей, расставленных в тяжелых, покрытых зеленым ядовитым налетом бронзовых канделябрах. Их слабые, трепещущие язычки пламени беспомощно бились против всепоглощающей тьмы, отбрасывая на высокие, выложенные нетесаным камнем стены длинные, искаженные тени.

В этом мрачном, лишенном жизни пространстве было сложно разобрать, кому именно принадлежали две тёмные, огромные фигуры, тени от которых отображались на каменных сводах. Одна из них — неподвижная, согнутая, восседающая в глубоком резном кресле, точно древнее изваяние. Вторая — высокая, статная, стоявшая неподалеку с застывшей грацией хищного зверя, готового к мгновенному броску.

Тишину заледеневшего зала, нарушаемую лишь сухим треском догорающего воска, разорвал звук. Раздался сухой, скрипучий голос, больше похожий на шорох сухой бересты или трение костей:

— Я позвал тебя, Дракон, чтоб добавить некоторые условия в наш договор.

Слова эти, вылетевшие из глубины резного кресла, прозвучали с легким, дребезжащим свистом, выдававшим глубокую, почти иссушающую немощь говорящего.

В ответ из полумрака донесся тихий мужской голос. Он не был громким, но в его глубоком тоне прозвучала такая разрушительная сила и леденящая уверенность, что подсвечники на стенах, казалось, едва заметно зазвенели. В каждом слове отчетливо чувствовался холодный, тяжелый металл:

— А не кажется ли тебе, Герцог, что слишком много ты хочешь за свою услугу?

Мужчина в плаще чуть повернул голову. Из-под глубокого капюшона на мгновение вспыхнули ледяные, серые, точно отполированная сталь клинка, глаза. Они смотрели не мигая, пронзая тьму с угрожающей, гипнотической ясностью. Высокий, бледный, с рельефными, будто выточенными из белого мрамора чертами лица Дракон возвышался над залом подобно исполину. Из-под края его капюшона на плечо выбилась прядь огненно-рыжих, точно пылающая медь, волос. Единственное яркое пятно в этой обители праха.

Тень в кресле слегка шевельнулась. Из темноты донеслось сухое кашляющее посмеивание:

— Когда ты притащил сюда своего ослабевшего и ослепшего брата, ты не считал, что я многое беру с тебя за то, чтобы вернуть ему зрение и жизненные силы. Забыл, в каком состоянии он был?

Дракон не шелохнулся. Лишь губы его сжались в бескровную, узкую полоску, а серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

— Ты же знаешь, что брат ослеп, оплакивая нашу погибшую сестру, — с глубоким, затаенным укором возразил тихий голос. В нем на миг промелькнула человеческая боль, но тут же затянулась снежным панцирем.

Дракон медленно переступил с ноги на ногу. Тяжелая ткань его плаща зашуршала по мокрым плитам пола, точно чешуя гигантского змея.

— Это твое условие? — процедил он сквозь зубы. — Ты хочешь знать?

— Скажем так, это одно из условий нашего нового соглашения, — с едва уловимым издевательским оттенком проскрипел хозяин замка.

Дракон замолчал. На несколько долгих мгновений в зале установилась такая плотная, давящая тишина, что было слышно, как за окнами, в туманной бездне, ревет морозный ветер, обдувая зубцы северной башни.

— Хорошо, — вздохнул Дракон, и мрачно продолжил. — Когда я возвращался из многолетнего похода за край земного предела, я думал лишь об одном. О том, как обрадую свой орден великой победой, как обниму своих близких. Брата, маленькую сестру и невесту. Только мысль о них держала меня на ногах в самых кровавых боях, не давала разуму угаснуть среди трупов и пепла. Но когда, наконец, ступил на земли родного города, я нашел там лишь обугленные стены и реки застывшей крови.

Дракон сделал шаг вперед, выходя из тени колонны. Свечной свет выхватил его бледное, искаженное судорогой гнева лицо.

— Орден не уберег ни мою сестру, ни мою невесту! — продолжал он, и металл в его голосе стал звенящим и опасным. — Великие маги, хваставшиеся своей неприступной силой, просто сбежали или заперлись в цитадели, пока чернь и иноверцы творили бесчинства! Сестра исчезла без следа, вероятно, погибла в первые же часы кровавой резни, а невесту — мою светлую девочку сожгли вместе с другими несчастными женщинами, запертыми в главном храме. А мой брат, оставшись один среди этого ада, превратился в практически покалеченный, живой труп. Он ослеп от непрерывных слез, оплакивая смерть нашей любимой сестры, выжег свои глаза собственной безудержной скорбью и магией!

— И поэтому ты сжег весь город вместе с выжившими членами своего ордена? — уточняюще, с сытым любопытством проскрипел Герцог.

— Они спрятались в подземельях и остались живы! — голос Дракона зазвенел, точно ударившийся о камень тяжелый стальной меч. По стенам зала прошла едва заметная вибрация, от которой пламя свечей на мгновение окрасилось в тревожный алый цвет. — Они спасали свои шкуры и не уберегли самых дорогих мне людей! Я не сжигал их намеренно. Я просто не смог контролировать вырвавшуюся из берегов магическую силу! Первобытный пламень Дракона выжег все вокруг! Глава ордена перед самой смертью соврал мне. Он ползал у моих ног и скулил, будто сестра не умерла, будто он успел применить древнее заклинание сдвига и закинул нашу маленькую девочку куда-то далеко в будущее, спасая ее от неминуемой смерти. Но эта жалкая ложь его не спасла! Он сгорел дотла, как и все остальные твари, предавшие мой дом. А дальше... дальше ты сам всё знаешь.

— Да-а-а, — удовлетворенно проскрипел голос Герцога из темноты. — Знаю. Ты привез своего полумертвого, слепого брата сюда, ко мне в замок, и просил меня вернуть ему жизненные силы, очистить разум и возвратить зрение. Ты потерял слишком много собственной сущности, выжигая свой орден дотла, и был не в состоянии вылечить его самостоятельно.

— Я знал, что ты могущественный колдун черного круга, обладающий древними секретами крови, и сможешь сделать это, — холодно чеканил слова Дракон. — Но мне кажется, что написав для тебя ту дивную, заговорённую картину, при помощи которой ты теперь можешь собрать рассеянные по векам артефакты для ритуала истинного бессмертия, мы с тобой полностью рассчитались! Тень отдал тебе часть своей души, вложив ее в холст! Наш долг уплачен сполна!

В полумраке кресла возникло некое движение. Высокая, усохшая фигура Герцога подалась вперед, и при свете нагара свечей мелькнули тонкие, длинные пальцы с пожелтевшими, похожими на птичьи когти ногтями.

— Не спеши, Дракон. Не руби с плеча, — мягко, почти ласково прошипел старик. — А что, если я скажу тебе прямо сейчас, что твоя сестра и вправду жива? Что ложь главы твоих магов была вовсе не ложью? Что вы двое можете снова воссоединить свою семью? Правда, невесту ты не вернешь. Даже я не могу воскресить из пепла, который уже давно развеян ветрами.

* * *

Дракон замер. Воздух вокруг него буквально заколебался от хлынувшей изнутри волны магического напряжения. Свечи мгновенно вспыхнули ярким, синеватым огнем.

— Ты хочешь обхитрить меня, Герцог! — прошипел Дракон, оскалившись и сделав быстрый, хищный шаг к креслу. — Нашей сестры нет в живых уже много лет! А если бы она каким-то чудом и была жива, ты бы никогда, слышишь, никогда не сказал мне об этом по доброй воле! Ведь воссоединившись с ней, наша семейная кровная магия утроится! Наш род станет неизмеримо сильнее тебя, и мы сотрем тебя в порошок!

— Эх, Дракон, Дракон, — проскулил Герцог, тяжело и прерывисто дыша. — Я стар. Старый, выпитый временем и болезнями колдун. Может, мне просто нужна достойная смена? Наследник, которым я за свою долгую, проклятую жизнь так и не обзавелся?

— Смена?! — Дракон вдруг внезапно и громко рассмеялся. Этот смех прозвучал сухо, раскатисто и безжалостно, словно хруст ломающихся костей. — Смена?! Тогда зачем тебе ритуал вечной жизни? Зачем тебе бессмертие, если ты вдруг всерьез думаешь о какой-то смене?!

— Ты хитер и ядовит, как древний змей, — недовольно проворчал Герцог, ужимаясь в кресле под ледяным взором мага. — Ладно! Скажу тебе как есть, без тумана. Я действительно знаю кое-что верное о твоей сестре. Но эта информация дорого стоит.

— Что ты хочешь за нее? — без лишних слов, прямо спросил Дракон, скрестив руки на груди.

— Доставь мне последних из оставшихся чужаков с их магическими предметами прямо сюда, в этот зал, — проскрипел хозяин замка, и в его голосе прорезалась алчная, отчаянная жажда. — Их двое. Две девчонки, явившиеся из иной эпохи. Я устал плести сети. Хватит и того, что я потратил остатки сил и заманил их в наш город через картину, которую нарисовал твой брат! Приведи их ко мне вместе с артефактами!

Дракон наклонился над креслом. Его бледное лицо оказалось в нескольких сантиметрах от тёмной фигуры Герцога.

— Если ты обманешь меня хотя бы в едином слове, — угрожающе, тихим и пронизывающим до самого мозга костей шепотом произнес Дракон, — ты будешь гореть точно так же, как горел мой проклятый орден! До костей, до последней капли души! Будь в этом уверен!

Дракон развернулся, и его плащ взвился черным крылом. Он уже направлялся к выходу из тронного зала, когда сухой, дребезжащий голос Герцога догнал его в спину:

— Так говоришь, твоя невеста сгорела на костре? — голос старика прозвучал с явной, ядовитой насмешкой. — Поэтому ты только что спас эту девчонку от огня на площади? Расчувствовался? Вспомнил былую любовь?

Дракон резко остановился. Не оборачиваясь, он чуть повернул голову, так что тусклый свет от свечей зацепил его суровый профиль:

— Нет, — резко, точно отрубил, осек его маг. — Ты ведь прекрасно знаешь правила древних ритуалов, Герцог. Знаешь, что эти «людишки», как ты их пренебрежительно называешь, должны добровольно, без принуждения отдавать тебе свои артефакты. А если бы эту девку сожгли фанатики на площади, ритуал мог бы навсегда сорваться! Ведь она наверняка пришелица из будущего, ее смерть здесь разрушила бы нити вероятностей!

— Ты в этом абсолютно уверен? — Герцог в кресле заметно напрягся, его сухой голос потерял прежнюю язвительность. — Есть доказательства ее происхождения?

— Доказательства будут, — ровно ответил Дракон. — Но ты так и не сказал, какие артефакты они перенесли через картину.

— Нет, Дракон. Об этом я тебе не скажу. Договор — договором, но ты слишком опасен для меня. И такие знания тебя сделают еще опаснее.

Шаги Дракона возобновились, затихая в глубине длинного каменного коридора, пока тяжелая дверь с гулким стуком не закрылась, отрезая зал от внешнего мира.

Оставшись в абсолютном одиночестве, хозяин замка тяжело, с хрипом вздохнул.

— Что-то неладно с этой спасенной девчонкой, — тихо простонал Герцог, обращаясь к пустым стенам. — Ох, что-то очень неладно. Надо поразмышлять над этим на досуге.

Он вдруг коротко, сухо засмеялся неприятным, скрипучим и присвистывающим смехом, от которого по углам зала метнулись испуганные летучие мыши.

— Эх, Дракон, Дракон! Знал бы ты, наивный гордец, что самое лучшее место, чтобы что-то надежно спрятать — это держать его на самом виду, прямо перед чужими глазами! Сестру они уже столько лет оплакивают! Ха-ха-ха-ха!

Герцог рассмеялся еще громче, но смех моментально перешел в надрывный, сухой кашель, сотрясший все его тело.