Глава 6
Тот факт, что его величеству, королю всех драконов и тиранов Вестейну Вингу пришлось лететь вместе с простыми смертными, не добавил ему дружелюбия. К тому же день у шефа не задался с самого начала: проспал, не успел выпить кофе, едва не забыл какие-то документы. Мы с Шушанной еще издалека заметили его мрачный вид и напряглись. Хотя при виде нас Вестейн немного развеселился.
– У тебя что, крысу током ударило? – слишком жизнерадостно уточнил он. – Чего она у тебя такая лохматая?
Из недр темного, слегка потрепанного меха злобно сверкала глазами Шушанна. Если бы она сидела у меня на руках, я бы ее непременно прижала поближе, спасая от излишнего любопытства шефа. Но Шуша была в клетке.
– Это шубка… – пояснила я, чувствуя себя идиоткой. Как на нее шеф на меня и смотрел.
– Для шиншиллы? Куколка, она и есть шуба!
– Она боится замерзнуть…
Я прикусила язык, а Шушанна – мой палец.
– И часто ты с крысками разговариваешь? – поинтересовался Вестейн. – Хотя нет, разговоры – не проблема. Часто они тебе отвечают?
Я не нашлась что ответить, поэтому зевнула и принялась рассматривать драконпорт. Смысл спорить со зловредным, невыспавшимся шефом? Правильно, никакого. А драконпорт в Магополисе был, конечно, невероятный! Здание возводили по проекту драконов, поэтому здесь преобладали сдержанная роскошь, монументальность, строгость. Гордостью драконпорта были огромные часы на стене – их можно было увидеть из любой точки, а еще они служили маяком для драконов во время штормов и снегопадов. Я бывала здесь всего несколько раз, но мне нравилась неповторимая атмосфера путешествий и приключений.
Шуше не нравилось ничего: ей было жарко. Вестейну тоже ничего не нравилось, но тут виной были утро и поганый характер дракона.
Мне все нравилось, но я нервничала из-за того, что о полете стало известно Истону. Мне казалось, не в характере младшего Винга так легко забыть о сорванной демонстрации. И все время, оставшееся до объявления посадки, я размышляла, как именно он может осложнить нам жизнь и получится ли сделать так, чтобы Вестейн ни о чем не узнал.
Хотя даже если он и не узнает, то все равно меня убьет: в очереди на посадку стоял целый класс школьников.
– Мы летим на катания во Вьюжск, – радостно поделилась с нами их взволнованная учительница. – Это мой первый класс.
– Поздравляю, – кисло протянул шеф, а какой-то мальчишка из очереди показал ему средний палец.
Даже Шуша от неожиданности вдохнула волосы с шубы и закашлялась. Мне очень хотелось высказать ей все, что я думаю о поисках маленькой шубы в пять утра, но мы двигались к лестнице в кабину в такой толпе, что я даже дышать старалась не слишком активно, дабы никого не толкнуть ребрами. Только сжимала покрепче переноску с Шушанной.
Компания Истона пользовалась популярностью, в салоне не было свободных мест. Наш ряд оказался в самом центре, и я со стоном опустилась в кресло, заметив, что все школьники остались позади нас и уже расчехляли свертки, пакетики и коробочки, чтобы похрустеть, пожевать, погрызть и пососать. Воздух наполнился ароматами снеков и сладостей, и я поняла, что ужасно голодна.
– А на таких рейсах кормят? – спросила у шефа.
– Ты издеваешься?! Я откуда знаю?! Я никогда так не летал!
Кажется, у Вестейна дергался глаз. Я фыркнула: до чего забавная картинка! И даже преисполнилась удовлетворения. Некоторым богатым и зазнавшимся драконам полезно спуститься на землю и погулять по ней в компании простых смертных.
Третье место в нашем ряду довольно долго оставалось пустым. Когда сзади раздался очередной взрыв смеха, я вздохнула.
– Может, хоть сосед нормальный попадется…
В этот же момент на кресло у прохода села молодая (и задолбавшаяся) мамочка с ребенком. Почти кроха, он рыдал, срываясь на ор, а девушка молча гипнотизировала спинку впереди стоявшего кресла и выглядела так, словно ей совершенно все равно, приземлится ли дракон во Вьюжске.
Кажется, через пару часов к орущему младенцу присоединится еще и Вестейн. А потом еще и я.
Ребенок сзади принялся методично пинать спинки наших кресел.
Младенец рыдал.
Школьники шуршали бумажками и гоготали.
Проводницы тщетно пытались навести в этом хаосе порядок, но их голоса тонули в общем гвалте.
– К демонам! – не выдержал Вестейн.
Учительница, сидевшая через проход, посмотрела на него с укоризной.
– Я никуда не лечу! Пустите… Извините…
Пока я соображала, стоит ли мне отправиться вслед за шефом, и если да, то зачем: поддержать или уговаривать, дракон сделал мощный рывок.
Сухарики, печенье и сухофрукты полетели по салону, а Вестейн, не удержавшись на ногах, грохнулся прямо на меня, оказавшись в пугающей близости и напрягающей тяжести. Хорошо, что не на ребенка. Или плохо? Тогда бы он перестал орать.
– Поздно, – вздохнула я, чувствуя, как краснею. – Уже летим.
Вестейн был вынужден вернуться на место. Шуша недовольно на меня покосилась – она вообще не любила, когда сверху кто-то падает. Все же в кабине дракона было слишком жарко для шубы, так что подруга разделась, и со стороны казалось, будто в клетке как минимум две шиншиллы.
Долететь до Вьюжска. Долететь до Вьюжска!
Повторить тысячу раз, пока не долетим до Вьюжска!
Я старалась мыслить позитивно, но, надо заметить, во всем этом было мало позитивного. Как назло, будто мироздание надо мной издевалось, нам с Вестейном попался худший рейс из возможных. Вскоре запах от детских лакомств стал нестерпимым.
– Можно я отгрызу ему ухо?! – тихонько рычала Шуша, ибо ей вибрации от пинков по креслу передавались особенно чувствительно: вся клетка звенела.
Я сделала уже тысячу замечаний матери мальчика с шаловливыми ногами, но ей было плевать.
– Да прекрати ты пинать мое кресло! – не выдержал Вестейн.
– Это же ребенок! Хочет – и пинает! Своих заведи, будешь им указывать! – рявкнула мамаша.
– Хрен тебе! Точно не заведу, вдруг такой же получится?!
Назревала драка. Причем кто ее начнет, я бы не стала говорить с уверенностью. Мамашка кипела праведным возмущением, душа Вестейна требовала отмщения. Думается, Шуша бы незамедлительно бросилась ему на помощь, и вовсе не из уважения к шефу, но, на мое счастье, проводница велела всем сесть и опустить столики, чтобы получить еду.
При слове «еда» Вестейн слегка успокоился, а вот дети на задних рядах оживились.
Вскоре мы получили по нехитрому перекусу: стакану воды и бутерброду, завернутому в толстый слой бумаги. Бутерброд представлял собой кусок батона, отрезанного очень тупым ножом. В этом батоне кто-то заботливо проковырял дырку и сложил туда тонюсенький слайс ветчины, полупрозрачный ломтик огурчика и понурый, видавший в жизни некоторое дерьмо, листик базилика.
Уныло пожевав это чудо полетной кулинарии, шеф снова приуныл. К счастью, к этому я была готова.
– Вот! – я положила на столик перед ним сверток. – Ешьте!
– Это что? – с подозрением спросил шеф.
– Бутерброд. Тонкий подсушенный хлеб, два ломтика сыра, лист салата, слайс помидора, обжаренная куриная грудка, маслины, сладкий и сливочный соусы. Без масла, соли и перца.
Вестейн удивленно моргнул, я улыбнулась, а Шуша в клетке надулась от гордости. И нам было чем гордиться: испугавшись, что шеф будет снова злой и голодный, Шушанна добыла рецепт его любимого завтрака.
Даже у меня потекли слюнки при виде кулинарного шедевра, хотя я думала, что обойдусь едой, которую предложат. Но от свежего золотистого мяса, купающегося в соусе, исходил такой арома-а-ат…
– Буш? – Вестейн сунул мне под нос надкушенный бутерброд.
Дальше все как в тумане. Помню только, как вдохнула запах расплавленного сыра и…
– Ом-ном-ном-ном. – Я закатила глаза от удовольствия.
Надо было делать два! Или три…
Только Шушанна жевала свои яблоки, неодобрительно на меня поглядывая. В ее маленькой мохнатой голове не умещалось такое. Объесть своего же начальника!
Зато когда убрали мусор, жизнь наладилась: ребенок сзади устал пинать кресла, школьники угомонились, и мы провели восхитительные полчаса в относительном покое. Я смотрела в окошко, где проплывал огромный пушистый лес. Мы еще даже не приблизились к северным землям, но я все равно с восхищением смотрела на природу. Мне бы хотелось повидать мир. За неделю на новой работе я побывала в большем количестве мест, чем за всю жизнь.
– О святые драконьи покровители… – пробормотал Вестейн.
Девушка с карапузом, что сидела рядом с нами, вдруг расстегнула рубашку и принялась кормить ребенка грудью.
– Что естественно, то не безобразно! – отрезала она, заметив взгляд Вестейна.
Надо заметить, пялился не только он. И если в глазах моего шефа было искреннее удивление, то вот сосед, кажется, не наелся бутербродом и готов был пойти на крайние меры – отбирать еду у грудничка. Во всяком случае, он смотрел на наш ряд так, как я недавно смотрела на бутерброд Вестейна.
Шеф достал из кармана сумки небольшой блокнот и принялся что-то сосредоточенно там писать.
– Что вы пишете? – спросила я, слегка опасаясь, что это предсмертная записка.
– Анализирую рынок. Знаешь, куколка, я всегда думал, что мне не одолеть брата в пассажирских перевозках, но теперь, кажется, нашел нишу. Вот.
Я вчиталась в неровный – дракона слегка трясло – почерк.
«Рейсы «Детям вход воспрещен».
– Хм… идея.
– А то, – хмыкнул шеф.
– Но ведь дорого. На такие рейсы будут покупать меньше билетов, придется делать цены выше.
– Ты удивишься, какое количество людей готово немного доплатить за комфорт.
Он снова покосился на невозмутимую соседку.
«Детские рейсы с раздачей игрушек и сладостей».
– И какой дурак в здравом уме возьмет билет на детский рейс, чтобы лететь в толпе орущих младенцев? Даже если он сам с ребенком? Одно дело свой, а чужие – совсем другое.
– Полетят, если эти билеты будут стоить дешевле.
– Логично. Хотя и спорно с точки зрения выгоды.
– Да плевать на выгоду, главное, чтобы Истон утерся. Вот, еще – вкусная кормежка в драконе.
– Это невозможно с такой ценой, слишком дешево для вкусной еды.
– Ну поминки же как-то в эту сумму укладываются. И вполне вкусно.
– Я не хочу есть в драконе как на поминках!
– А если ты будешь есть ЭТО, – Вестейн красноречиво махнул рукой в сторону, где скрылись проводницы с недоеденным угощением, – то поминки справят по тебе. Давай, куколка, докажи, что я не зря взял вас с пушистой тварищей на работу. Накидывай идеи.
– М-м-м… тихие рейсы?
– Это какие?
– Те, на которых запрещено шуметь и разговаривать. Все тихонько загружаются, гасится свет, и в тишине или с ненавязчивой музыкой летят к месту назначения.
– Точно, а кто открыл рот, того за борт! – Вестейн с сожалением оглянулся на орущих детей.
Впрочем, я была уверена, что он только мечтал. И на самом деле где-то в глубине драконьей души очень любил детей.
Наевшийся ребенок с соседнего кресла начал истошно реветь.
– Обожрался, – хмыкнул Вестейн. – Сейчас обосрется.
– Это же ребе-е-енок! – в точности повторила наша соседка интонацию женщины сзади.
– Вот летели бы вы моей компанией, вас бы уже за борт выбросили, – с гордостью произнес шеф и снова углубился в записи.
Остаток пути мы придумывали дополнительные услуги на пассажирских драконах. Начиная от довольно перспективных (беруши, расширенные проходы и место для ног), заканчивая совсем уж бредовыми (платным выбором места, исключительно квадратной формой багажа и форменными цветными платьями проводниц). Время до конца полета пролетело незаметно, а еще мне понравилось вот так сидеть и общаться с Вестейном. Даже несмотря на гвалт в кабине.
Когда дракон приземлился, раздались бурные аплодисменты, и шеф поморщился.
– Да прекратите вы хлопать, дебилы…
– Для дракона очень обидно, когда хлопают, – шепотом пояснила Шуша. – Словно он – какая-то карусель. Или будто сделал что-то невозможное, перелетев из точки А в точку Б. Они очень гордые.
Едва мы сели (хотя дракон все еще вприпрыжку несся по полю и все в кабине тряслось), народ повскакивал с мест, и я их очень понимала. Мне и самой до дрожи хотелось вдохнуть свежий морозный воздух, размять ноги и нормально поесть.
– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, оставайтесь на местах! – надрывалась проводница.
Ее, само собой, никто не слушал.
– И что же вы будете делать с этими сэкономленными двумя секундами? – бурчал начальник.
Но я не обращала на происходящее никакого внимания, мой взгляд был прикован к окну.
– Это ведь не Вьюжск. Это вообще не север…
– Чего? – удивленно моргнул шеф.
Его даже перестали волновать толпы в проходе. Он перегнулся через меня, проигнорировал жалобно пискнувшую Шушанну и уставился в окно. А потом выдал что-то нечленораздельное, но очень недоброе.
– Это не Вьюжск, это Дракобург. Скажи, куколка, Истон точно не знает, что мы летим его драконом?
Мы с Шушей дружно и активно замотали головами. Но Вестейн смотрел только на меня, подозреваю, совершенно справедливо считая слабым звеном.
– Нет, но… он ведь мог увидеть наши фамилии в списках. Чисто случайно…
– Чисто случа-а-айно, – передразнил меня Вестейн. – Значит, знает. Боги, за что вы послали мне эту ассистентку? Ты, случайно, не работаешь на моего брата?
– Как вы могли такое подумать?! Да я… Я… Я вам бутерброд сделала!
– Ну ничего себе! – театрально всплеснул руками Вестейн. – Бутерброд! Вот это разврат! Такого мне девушки еще не делали! Кстати, если тебе интересно, из него я вытащил три шиншиллячьих волоска. Но не стал тебя расстраивать. Твоя крыса линяет.
– Это она от стресса! В вашей компании ужасные условия труда. Неудивительно, что Шушанна сбежала хоронить дядюшку.
– Судя по тому, как долго она это делает, дядюшка активно сопротивляется. Все, идем, мы выходим.
– Но мы же должны быть во Вьюжске!
– Это город драконов, Аделита! Здесь нет проблем найти того, кто отвезет нас во Вьюжск. Заодно заедем к моей семье.
– Я не хочу ехать к вашей семье…
– Не проблема, ехай домой, в родную дя-я-ярёвню, – съерничал Вестейн. – Оттуда можешь на работу не возвращаться.
– Впрочем, познакомиться с родом Вингов – большая честь! – быстро сказала я, моментально изменив мнение.
Шеф хмыкнул и начал пробираться первым.
– Эй! – возмущались ему в спину. – Мы первые выходим!
– Это вы во Вьюжске выходите, – сказала я, – а мы – в Дракобурге.
– А что, дракон теперь летает с остановками?
– Дракобург же не по пути!
– Эй! Проводники! Что происходит?! Когда мы приедем во Вьюжск?!
– Да у меня скоро рыба протухнет!
Вестейн аж остановился и ошеломленно посмотрел на сказавшую это женщину.
– Какая рыба?
– Свежая.
– А зачем вы везете на драконе рыбу?!
– Гостинчики! Подарочки! У меня у мужа рыбное хозяйство. Вот, попробуйте! Свежайшая!
С этими словами она, покопавшись в огромной сумке, которую трепетно прижимала к груди, сунула Вестейну под нос облезлый селедкин хвост.
Он отшатнулся и еще на пару шагов стал ближе к выходу.
– По-моему, она уже не свежайшая. Так, выпустите меня! Я выхожу в Дракобурге!
Но проводница с невозмутимым видом перегородила выход из кабины. Да и какой в нем был смысл? Кабина на спине дракона, а лестницу к ней так и не подали.
– Пожалуйста, вернитесь на место, – с улыбкой попросила проводница.
– Я хочу выйти.
– Так нельзя. Промежуточные выходы запрещены. Пассажиры должны оставаться на местах до пункта назначения, то есть до Вьюжска.
– Но я здесь живу. Я полечу во Вьюжск сам!
– Таковы правила пассажирских магических перевозок. Пожалуйста, вернитесь на место.
– Да что происходит? – не выдержала я. – Дракобург и Вьюжск в разных концах страны!
– Во Вьюжске нелетная погода. Все драконы были перенаправлены в запасные драконпорты, этот оказался для нас ближайшим. Пожалуйста, вернитесь на место.
– Да что вы заладили! Я хочу выйти!
– Вестейн! – зашептала я. – Давайте не будем устраивать дебош. Не хватало еще вместо конференции выступать в тюремной камере.
– Пожалуйста, вернитесь на место. Иначе я буду вынуждена вызвать стражу и снять вас с рейса.
Сначала я испугалась, что шеф продолжит спорить, но он под торжествующими взглядами толпы (большинство не слышало их с проводницей диалога и было уверено, что его развернули за то, что влез вне очереди) вернулся на место.
– Как он узнал?!
– Истон? С чего вы взяли, что это он? Вдруг во Вьюжске действительно плохая погода?
– А с того, что никто не станет направлять дракона в Дракобург! Это дико далеко! Истон над нами издевается, и ты в этом как-то замешана.
– Понятия не имею, о чем вы, – холодно сказала я и отвернулась.
Через час мы снова взлетели. Никто уже не веселился, в воздухе отчетливо ощущалось напряжение. Проводницам чудом удалось успокоить и усадить пассажиров, но каждый из нас готов был сорваться в любую минуту.
У меня ныла спина, затекли ноги и то, что повыше. Я ерзала в кресле, то и дело выпуская из рук клетку, и Шуша злобно шипела. Вестейн, кажется, отключился. Во всяком случае, он сидел с закрытыми глазами и не то молился, не то проклинал меня за невезучесть. Именно ею я оправдывала все, что с нами приключилось.
Через несколько часов полета, когда раздали все те же дубовые бутерброды, дракон снова начал снижаться.
– Ура-а-а, Вьюжск! – проревели дети.
– Не Вьюжск, – не открывая глаз, отрезал Вестейн.
– С чего вы взяли? – спросила наша соседка.
– Слишком близко.
Он открыл один глаз и посмотрел в окно.
– Это Эльфвилл.
– Может, нас выпустят хотя бы здесь?
Я ни разу не бывала в городе эльфов, и сейчас не очень хотела. Мы снова пережили посадку: приземление, бурные аплодисменты. Народ искренне верил, что сейчас нас выпустят. И если на прошлой остановке отовсюду доносились возмущения, то сейчас мы были готовы выйти хоть в чистом поле, но никуда больше не лететь.
– Хватит хлопать, придурки, – бурчал раздраженный голодный Вестейн.
И еще, как мне показалось, немного расстроенный. Наверное, конференция очень важна и для него, и для «Бла-бла-мага». Меня накрыло чувством вины. Ребенка рядом – истерикой.
Когда дракон остановился, пассажиры снова вскочили. Среди всех нас легко было найти пессимистов: только они остались на местах.
И снова нас отказались выпускать, пообещав все-таки доставить во Вьюжск.
Мы взлетели в третий раз и снова получили по холодному бутерброду. Вестейн осторожно запихивал их в кармашек впереди стоящего кресла, выстраивая в ряд, и было в этом что-то пугающее. Он мне напоминал маньяка, с упоением расставляющего жутких кукол на полке. Хотелось бы, чтобы его жертвой стала не я…
Ох и натворили мы с Шушанной дел!
Отомщу Истону так, что он забудет, как превращаться!
Когда двери кабины все-таки открылись, я заметно оживилась, но в следующую секунду разочарованно застонала. Нас не собирались выпускать, напротив! К нам запустили целый табор степных эльфов!
Ну то есть надо пояснить, что они собой представляли. Наряженные, увешанные кучей украшений, голосистые, активные и очень жизнерадостные. Степные эльфы – кочевой народ, привыкший к просторам, чистому небу над головой и безграничной свободе. Их не слишком любили родичи, эльфы королевские, из-за горячего нрава. Едва мы взлетели, эльфийский табор завел грустную, но энергичную песнь.
– Красиво, – сказала я. – Но уж очень громко. Интересно, о чем они поют?
– О том, как пастух влюбился в дух степи, подарил ей всех коров, огреб вечером от хозяина стада и помер в пустом коровнике.
– Уже не так красиво.
– Там есть куплет про закат.
– Я хочу выйти.
– Как же ты, куколка, собиралась делать карьеру, если не следуешь главному правилу мага-дельца?
– Какому правилу? – удивленно моргнула я.
– Если тебе насилуют мозг – расслабься, отыграешься на ком-нибудь позже.
Я подозрительно прищурилась:
– И на ком отыграетесь вы?
– Если повезет и попаду во Вьюжск – на Истоне. А если нет, на одной особе. Возможно, ты ее знаешь. Миленькая такая блондиночка, таскается с крысой в клетке.
– Нет, – покачала я головой после секундного замешательства. – Не знаю никого похожего. Правда, белочка моя?
Шуша активно запищала. Она тоже была голодной: ее яблоки мы сожрали где-то между Дракобургом и Эльфвиллом.
И вновь мы куда-то летели. У меня так болела спина от неудобного кресла, что я была готова изогнуться как неведомая буква, лишь бы облегчить эту боль! В кабине уже царил настоящий хаос: пассажиры кричали, дети рыдали, степные эльфы пели. Проводницы даже не пытались навести порядок в нашем летающем хаосе, просто закрылись в служебной кабине и чем-то ее подперли: Вестейн пытался пробиться, но вернулся еще более злой, чем раньше.
Я подумала, что если мы немедленно куда-нибудь не прилетим, то случится первое убийство. И от него нас спас только громогласный рык, исходивший откуда-то… да отовсюду! Казалось, с нами говорят сами стены, и только потом дошло, что это дракон, который нас вез.
– Замолчите! У меня ваш ор в зубах отдается!
– Так вези нас во Вьюжск! – рявкнул Вестейн.
– Вьюжск не принимает драконов. Куда сказано – туда везу.
– Мое имя Вестейн Винг, если тебе это о чем-то говорит! И я брат владельца твоей фирмы. А еще – хозяин «Бла-бла-маг», и поверь, я могу сделать так, чтобы тебя больше не взяли на работу ни в одни перевозки! Поворачивай в Магополис!
– Вот и летел бы своим «Бла-бла-бла-фигом»! – огрызнулся дракон и резко повернул, отчего у меня закружилась голова, а кто-то далее свалился с кресла.
– Пожалуйста, не злите его! – взмолилась я.
– Извините. – К нам наклонилась соседка. – Полностью поддерживаю вашу возлюбленную. У меня молоко пропало из-за вас.
– Из-за меня?! – возмутился Вестейн.
– Я ему не возлюбленная!
– Я ваше молоко не брал, ясно?! Ищите лучше в своих баулах.
Мы дружно посмотрели на него как на идиота.
– В груди молоко, – пояснила соседка.
Теперь уже Вестейн посмотрел на нее со странным выражением лица.
– Предлагаете мне его поискать?
Шуша сделала вид, что хлопнулась в обморок. Я просто закрыла глаза, смиряясь с неизбежным: по приземлении нас примет стража и закроет на много-много дней в камере. За оскорбления, нарушения общественного порядка и, возможно, нанесение тяжких телесных повреждений, одни боги знают кому, ибо лететь нам еще… да понятия не имею, сколько!
– Так… Куколка, надо выяснить, куда мы летим. Дай сюда крысу!
– Чего?! Зачем тебе Шуша?
– За надом! Дай, я сказал!
Я покосилась на Шушанну, и она украдкой кивнула, впрочем не без опаски.
Вестейн достал откуда-то веревку, обвязал шиншиллу поперек брюшка. Потом веревку и Шушу окутала золотистая магия, а затем шеф приоткрыл окно и… выбросил Шушанну за борт!
Я ахнула, взвизгнула и вцепилась в веревку.
– Вы что?! Она же испугается и умрет!
– Ты же сказала, это тотемное животное.
– Да, и что?! Они, по-вашему, бессмертны?
– Да, по-моему, они – фамильяры и созданы для того, чтобы быть глазами и ушами хозяина! А ты для чего ее используешь?!
Чувствуя леденящий ужас от одной мысли, как шиншилла на веревке пролетает над полями и лесами, я быстро вытянула Шушу обратно и прижала к груди. Бедная шиншилла смотрела на мир широко растопыренными глазами, а некогда блестящая мягкая шерстка торчала во все стороны.
– Ну? Что она видела?
Вестейн уставился на меня.
Да, тотемные животные обычно связаны с хозяином. Строго говоря, они и не животные вовсе, а некая форма магии. В нашем роду ни у кого не было фамильяров, и я понятия не имела, для чего маги их используют и как вообще фамильяры могут быть глазами и ушами.
– Отвернитесь! – потребовала я. – Это интимный процесс.
Вестейн со вздохом завозился в кресле, поворачиваясь к соседке, но она снова начала кормить младенца, и шеф взвыл.
– Ты как? – шепотом спросила я у Шушанны.
– В следующий раз пусть он тебя в окно выкидывает! Держит за ногу и проверяет, что там под драконом! Уволюсь! Уволюсь ко всем демонам!
– Так что там, под драконом?
– Поля амброзии под драконом. С этого момента хорошо удобренные поля амброзии!
Я похлопала Вестейна по плечу.
– Шуша видела поля амброзии.
– Хм. Значит, мы летим в Фейск. Хорошо, сажай разведкрысу в клетку и будь готова. В Фейске мы выходим, быстро ищем нового дракона и летим во Вьюжск.
– А как…
Но я не успела задать вопрос. Вестейн поднялся, откашлялся и громко произнес:
– Граждане, доколе?!
Пассажиры притихли. Дети перестали выламывать дверь в кабину проводниц с воплями: «Мы хотим еще сока!», а эльфы оборвали песнь на полуслове.
– За наши деньги над нами издеваются! Вы знаете законы?! Если рейс задерживается или отменен, нас обязаны покормить горячей едой!
– Да-а-а! – радостно отозвалась публика.
Есть хотелось всем, а бутерброды у экипажа, судя по всему, кончились.
– Поселить нас в гостевом доме!
– Да-а-а!
А вот и те, кто не выспался.
– Выплатить компенсацию!
– ДА-А-А! – А это поразительное единение, причем даже от степных эльфов, которых вообще, судя по всему, взяли на борт нелегально, за взятку дракону.
– И что, мы вот так просто позволим издеваться над нами? Сейчас мы садимся в Фейске, а дальше куда? Сколько наших детей… – на этих словах шеф изобразил крайнюю степень драматизма, – будут мучить вредными для растущих организмов перелетами?
Учительница нервно сглотнула и задергала глазом.
– Мы что, в заложниках?!
– ДА-А-А-А! – взревели пассажиры.
Потом подумали и поменяли мнение:
– НЕ-Е-ЕТ!
– Так давайте же отстоим свои права! Выходим в Фейске, что бы ни решили проклятые владельцы корпораций, наживающиеся на простых людях! Долой Истона Винга с нечеловеческими условиями перевозок! Расскажем всем о нарушениях прав пассажиров на его рейсах!
– Расскажем!
– Подадим на него в суд!
– Потребуем компенсации!
– Объявим бойкот!
– Сожжем ему сарай! – крикнул кто-то из хвоста кабины, и в этот же момент настал тот самый, все время случающийся не вовремя, миг тишины.
Это предложение поддержали только школьники. Видимо, из естественного любопытства.
Когда дракон заходил на посадку, все уже были готовы к штурму Фейска. Проводницы так и не вышли из укрытия, так что толпа разъяренных пассажиров с легкостью вырвалась из кабины и по хвосту дракона покатилась вниз. К счастью, дракон сел на мягкую травку, так что те невезучие, что вынесли средние двери, всего лишь перепачкали всю одежду.
Мы неслись в первых рядах, ведь Вестейн возглавлял бунт. Одной рукой шеф крепко держал меня, второй – клетку с шиншиллой. Каждый из пассажиров стремился раньше остальных добежать до драконпорта, чтобы успеть урвать хоть какой-то билет во Вьюжск или в Магополис.
По моим прикидкам, мы должны были успеть первыми, но, оказалось, нас опередил один пассажир.
С невозмутимым видом мамочка с карапузом, что сидела рядом, уже расписывалась в книге учета билетов. На ее лице играла блаженная улыбка, а вот ребенок выглядел так же, как Шушанна, пролетевшая над полями амброзии.
– Всего доброго! – улыбнулась мамаша.
Вестейн впал в задумчивость, и вести переговоры с продавцом билетов пришлось мне.
Разумеется, никаких метелей во Вьюжске не было, и на наше счастье оставались еще два билета на ближайшего дракона. Билетов в Магополис не осталось. Как проблему доставки себя до дома решали другие пассажиры нашего рейса, я не знаю. Мы успели раньше, чем они сообразили, что остались в городе фей без дракона, билетов и денег на ночевку.
– На черве доедут, – махнул рукой шеф, когда мы сели в нового дракона.
К счастью, этот уже не принадлежал компании Истона. И когда он спустя несколько часов приземлился в снежном и морозном Вьюжске, никто в кабине не аплодировал…
Кроме нас с шефом. Мы хлопали искренне, от души, и было плевать, кто и что на этот счет думает.