Глава 41

Богатые люди умеют выживать. Кому-то достаётся огромное наследство с рождения, а кто-то зарабатывает сам. И только хищники, опасные и сильные, добиваются роскоши в своей жизни. Многим не хватает уверенности в своих силах. Некоторые боятся рисковать. Кто-то слишком застенчив и робок, чтобы мечтать о приличных деньгах, чтобы затем ни в чём не нуждаться. Мир роскоши и богатства – тот же дикий мир, где тебя ранят, и ты медленно умираешь, теряя всё, или где ранишь ты, продолжая идти дальше, или ты поднимаешься, выживаешь и снова бросаешь вызов. На это нужно много смелости. Для этого внутри нужно иметь крепкий, стальной стержень, который невозможно сломать. Лазарро именно такой. Ему досталось приличное наследство, но я уверена, что он всегда старался быть самодостаточным. Я не знаю, чем он ещё может зарабатывать, но он это успешно делает. Работает. И это не убийства. Он не убивает ради наживы. Он убивает, чтобы защищаться. Это его мир. Жестокий мир. Я сама видела, что люди порой не понимают слов, для них убедительнее выглядит дуло пистолета и пули. В этом мире нет места сожалениям и вине, нет места лучам солнца. Оно здесь искусственное. Но я другая. Да, я уже давно перестала быть той милой и воспитанной женщиной, которую, по воле случая, встретил Лазарро. Я изменилась, но порой боюсь этих перемен. Изменения не всегда во благо. Иногда они приводят тебя в тупик и словно оглушают, не позволяя двинуться с места. Ты стоишь и смотришь на разрушения, которые случились по твоей вине, и вспоминаешь о совести. Она всегда просыпается не вовремя.

Проснувшись, сначала не могу понять, где я нахожусь. Сажусь на кровати, прикрывая обнажённую грудь простынёй, и вижу невероятной красоты морские просторы. Солнечные лучи играют на воде, вызывая у меня на лице улыбку. Откуда-то слева до меня доносится приглушённый голос Лазарро. Замечаю распахнутые настежь стеклянные двери и поднимаюсь с кровати. Обматываюсь тонкой простыней и иду на его голос. Оказываясь на небольшой террасе, жмурюсь от яркого солнца. Зрение понемногу привыкает, и я вижу Лазарро, сидящего в одних лёгких брюках за столиком. Он говорит с Итаном, постоянно что-то записывая. Упоминает его имя и требует без каких-либо задержек решить какую-то проблему. Точнее, поставку товара. Не хочу сейчас думать, что за товар он ждёт или продаёт. Мой разум в эту минуту точно не думает об этом, а только тупеет от одного вида полуголого мужчины. Тихо приближаюсь к нему. Простыня волочится позади. Лазарро поднимает голову, и я улыбаюсь ему.

– Доброе утро, – шепчу я. Он быстро кивает мне, продолжая говорить по телефону.

– Нет, я не хочу завтра. Я хочу сегодня, Итан. Мне насрать на то, что погодные условия хреновые. Повлияй на них. Это твоя, мать её, работа, – рычит он в трубку, приветственно кивая мне. Медленно подхожу к Лазарро вплотную, и он отклоняется, слушая ответ Итана. Внимательно следит за мной, а я сажусь на колени, распахивая простынь, и накрываю ей нас обоих.

– Всё. Я в отпуске. Да, блять. В грёбаном отпуске, и ты мне мешаешь!

Целую Лазарро в шею, пробуя на вкус солоноватую кожу. Провожу языком по коже и прикусываю мочку уха.

– Ты мне, охренеть как, мешаешь сейчас. Не звони мне. Я обиделся на твою тупость. – Лазарро быстро отключает звонок и бросает мобильный на стол.

– Ты издеваешься надо мной, Белоснежка. Я наказан, – он издаёт приглушённый стон. Усмехаясь, выпрямляюсь, обнимая его за шею и придерживая простынь.

– Прости меня за вчерашнее. Я слишком переутомилась, и время наказания прошло. Ты просил научить тебя отдыхать, только вот есть проблема. Я сама не знаю, что это такое, поэтому буду действовать наугад. Ты же не против? – шепчу, скользнув кончиком носа по его.

– Белоснежка, я держусь из последних сил…

Отпускаю простынь и сползаю ниже. Мои пальцы пробегаются по его груди. Ногтями задеваю соски, вырывая из его горла шипение.

– Поощрение, Лазарро. Ты обещал мне поощрение, так что у меня карт-бланш, не так ли? – спрашиваю, встречаясь с его возбуждённым взглядом.

Он отклоняется на стуле, поднимая руки и позволяя мне делать то, что я хочу. Глядя ему в глаза, расстёгиваю брюки. Ладонью нащупываю член и массирую его.

– Я наказан ещё три часа и девять минут, – голос Лазарро хрипит.

– Ты да, а я нет. Я хочу сделать это добровольно. Прямо сейчас. Для тебя. И не потому, что мы здесь, и я благодарна тебе за сотню возможностей увидеть этот мир иначе, узнать столько нового. А потому что ты заслуживаешь поощрения из-за того, каким я тебя вижу. И если ты отказываешься, то я вряд ли решусь на это снова по доброй воле. – произношу я. Моя ладонь замирает.

Лазарро, действительно, пугает моё предостережение.

– Умеешь же ты заткнуть меня, Белоснежка. Хватит кормить наших демонов. Они ненасытны. – Подхватывает мой подбородок пальцами и притягивает моё лицо ближе к своему.

– Так и я голодна, – выдыхаю в его губы.

– Да пошла ты на хрен, совесть, – процедив сквозь зубы ругательство, он впивается мне в губы. Его язык скользит в мой рот, и я обхватываю его губами, как и возобновляю поглаживание его члена ладонью.

Пальцы Лазарро путаются в моих волосах. Он сжимает их до боли. Распахиваю рот шире, и он заполняет его. Глубже и глубже. Наши языки встречаются и гладят друг друга. Наши зубы, сталкиваясь, стучат. Я кусаю Лазарро за губу, и он стискивает зубы, а его член становится очень твёрдым. Отрываюсь от его рта и губами опускаюсь ниже, к его шее.

– Нет. Сразу. Прямо сейчас возьми мой член в рот, Белоснежка. – Оттягивает мою голову от своей шеи.

– Я сделаю всё так, как хочу, или никак. Расслабься, Лазарро, и получай удовольствие. Вероятно, в последний раз, если мне не понравится, – усмехаюсь, уверенно встречая его властный взгляд. Он отпускает мои волосы, и я возвращаюсь к своему занятию.

Не знаю, можно ли быть настолько поглощённой изучением мужского тела, но для меня сейчас словно наступило время познания. Открытого и честного познания Лазарро. Одной ладонью глажу его грудь, опускаясь всё ниже и ниже. Приходится ненадолго отпустить член из ладони. Скатываюсь немного ниже и облизываю его сосок. Он откидывает голову назад и прикрывает глаза, шумно втягивая в себя воздух. Оказывается, не только моя грудь настолько чувствительна, но и его. Я целую каждый миллиметр его тела, стараясь постоянно касаться сосками его члена. И это затапливает похотью мой разум. Он горит от желания. Мои бёдра непроизвольно сжимаются, и я ощущаю влагу между ними.

Губами дохожу до его члена и спускаю ниже его брюки. Лазарро приподнимается, помогая мне. И вот его член качается прямо перед моими глазами. Восхищённо смотрю на него, изучая каждый изгиб вздувшихся вен. Крупная головка блестит в лучах солнца.

– Грёбаное наказание. Я сейчас одену тебя на свой член. Воткну его тебе в глотку, Белоснежка. – Лазарро пальцами хватается за стул с такой силой, что его мышцы сразу же выделяются, выдавая едва сдерживаемое напряжение.

Поднимаю взгляд на его лицо и обхватываю головку члена губами. Лазарро издаёт стон. Долгий. Низкий. Хриплый. Он редко стонет во время секса. Он часто дышит сквозь зубы, и его стоны для меня слишком возбуждающие, чтобы остановиться и не услышать ещё один. Мои губы плавно двигаются по его члену, вбирая его всё глубже и глубже. Слюна стекает, и я растираю её по мошонке. Лазарро дёргает членом, и я распахиваю губы шире.

– Трахни меня в рот так, как ты мечтал. Я хочу исполнить эту мечту, – шепчу, облизывая губы.

Он несколько секунд смотрит на меня воспалённым от похоти взглядом. Грубо хватает меня за голову, и я едва успеваю открыть пошире рот, когда его член врывается в него.

– Смотри мне в глаза. Смотри на меня, – сквозь зубы цедит Лазарро. Моментально поднимаю взгляд вверх, принимая его до основания. Его губы раскрываются шире. Грудь поднимается чаще. Он замирает именно так, быстро и шумно дыша. И это действует словно спусковой крючок. Все мышцы внизу живота сводит от желания. Моя кровь вскипает от разливающегося по ней возбуждения.

Лазарро выходит из меня полностью и вновь врывается. Он не теряет ни секунды, двигаясь так быстро, что я дышать не успеваю. Пальцами цепляюсь за его бёдра, двигая навстречу головой. Щекочу языком его член, скользящий у меня во рту. Внизу живота всё нещадно пульсирует, и я отрываю одну руку, опуская её вниз.

– Расставь ноги шире. Я хочу это видеть. Шире, Белоснежка, – хрипло приказывает Лазарро, трахая мой рот. Мои ноги разъезжаются в стороны, а пальцы касаются трепещущего клитора. Едва только я касаюсь его, взбухшего и мокрого, как всё моё тело сотрясается от удовольствия.

– Да… да… вот так… умница. Сама теперь. Быстро. Поощри нас обоих, – Лазарро отпускает мою голову. Обхватываю его член другой рукой и сосу его головку, играя языком с уздечкой. Ртом опускаюсь полностью на его член, теребя пальцами свой клитор. Мои стоны заглушают влажные и хлюпающие движения его члена. Перед глазами всё плывёт. Мои пальцы быстрее и быстрее массируют клитор. Тепло поднимается вверх по моему телу. Губы горят от скорости движения по члену. Я сжимаю его пальцами, вожу ими по всей длине, заменяю ртом, пока оргазм не поглощает моё тело. Оно выгибается, а рот вбирает член до основания. Языком касаюсь мошонки, дрожа от оргазма. Лазарро делает несколько резких движений бёдрами, и сперма бьёт по моей глотке. Я немного захлёбываюсь ей, и наполовину выпускаю член изо рта. Сперма стекает по моим губам, а бёдра продолжают сжиматься от удовольствия.

Всё моё тело покрыто потом. Я устало смыкаю губы и облизываю их, пробуя на вкус сперму Лазарро. Терпко. Вкусно. Моя голова устало ложится ему на бедро, пока я пытаюсь отдышаться. Вся расслабляюсь. Лазарро подхватывает меня и поднимает, усаживая на себя. Целует мои горящие губы. Долго. Глубоко. Медленно. Я так же спокойно, даже лениво отвечаю ему. Оторваться не могу. Кажется, проходит вечность, когда наши губы размыкаются, и взгляды встречаются.

– Тебе нужно побриться, – шепчу, проводя пальцем по прилично отросшей бороде.

– Ты ещё хуже, чем я, Белоснежка. Это я обычно посылаю на хрен после минета, – усмехается Лазарро.

– Это констатация факта. Ты натёр мне подбородок. Побрейся, ну хотя бы немного. Ты сильно оброс, – улыбаюсь я.

– Мне нравится. С каких пор ты критикуешь мою внешность? Мне идёт борода, – обиженно хмыкает он.

– Мне не идёт. Особенно когда она причиняет боль моей коже. Если хочешь целовать меня, а я хочу, чтобы ты не прекращал этого делать, то верни щетину. Она так не колется. Мне она больше нравилась.

– Охренеть, ты мне снова условия ставишь. – Он хватает меня за затылок, грубо цепляя волосы.

– Да. И если ты сейчас пытаешься причинить мне боль или наказать за моё мнение, то можешь продолжить, потому что мне это нравится. Но вот целовать меня не будешь. Трахаться будем без поцелуев. – С вызовом смотрю ему в глаза.

– Это нечестно, – он цокает языком, ослабляя хватку.

– Справедливо. Я могу сделать это. Побрить тебя, если найдёшь обычную или опасную бритву, – предлагаю я.

– Ещё чего. Ты каблуками туфель мужиков убиваешь, а сейчас предлагаешь дать тебе в руки холодное оружие?

– Но тебя я ведь не собираюсь убивать, Лазарро. Только побрить. Брось, я умею это делать. Я постоянно брила папу. Он научил меня. Первый раз я его побрила в четырнадцать, потому что у мамы плохое зрение, и она его постоянно царапала. Неужели, ты думаешь, у меня есть причина тебя убить прямо сейчас, после поощрения? – игриво интересуюсь.

– Самки богомолов именно так и поступают. Они убивают самцов после спаривания, – замечает Лазарро.

– Я немного красивей самки богомола, и никакого спаривания не было. Так что не бойся, злобный Босс. Не думала, что ты настолько боишься смерти, – подначиваю его, склоняя голову набок.

– Белоснежка, – прищуривается Лазарро, и я слышу в его голосе предупреждение.

– Хочу целовать тебя. В отпуске нормальные люди это делают постоянно. Целуются, не прекращая. Хочу целовать тебя утром, в обед и вечером. И в промежутках. Посасывать твои губы, играть с твоим языком. Ты обещал мне поощрение, а сам лишаешь нас обоих такого удовольствия, – жарко шепчу в его губы.

Дыхание Лазарро нарушается. Кусаю свою губу и перевожу взгляд на его губы.

– Да, и если твой рот неожиданно окажется у меня между ног, то ты вряд ли достигнешь цели. Я тебя ударю. После последнего раза у меня там всё болело именно из-за твоей бороды. Хватит искать причины, чтобы меня не трахать. Ты обещал. Когда мы гуляли по Неаполю, ты обещал именно это. Испугался, что не сможешь выполнить свои слова? Жаль. – Быстро отклоняюсь и подскакиваю с его ног.

– Белоснежка, живо вернись!

– Прости, но пока не побреешься, будем трахаться молча и желательно, чтобы ты был сзади. Никаких поцелуев, и раз такая ситуация, то я пойду в душ одна. Это моё условие, Лазарро. Дай мне побрить тебя. – Хватаю простынь и обматываюсь ей.

– Ты не можешь так со мной поступить. Я снова хочу тебя. Я уже готов.

Перевожу взгляд на член Лазарро, и он, действительно, крепнет.

Медленно облизываю губы и перевожу взгляд на его лицо.

– Твои поощрения закончились. Чисто из принципа. Твоя борода мне причиняет боль. Дай мне то, что хочу, и я дам тебе это в ответ. Надеюсь, что мы позавтракаем, потому что от вкуса твоей спермы у меня разыгрался сильный аппетит. – Выскакиваю обратно в спальню.

– Наглая сука, – летит шипение в спину.

– Я всё слышу.

– Хорошо. Не забывай, что сейчас ты наглая, хитрая сука, которую я поимею снова. С грёбаной бородой!

– Пока это только твои мечты, Лазарро. Доставь нам обоим удовольствие, побрейся, – оглядываясь, подмигиваю ему.

– Злая Белоснежка. Пришла, возбудила, нарушила моё добровольное наказание и даже не дала себя связать. Сука. Просто законченная сука. Даже не спорь, – бурчит он, вызывая у меня смех.

Спускаюсь в ванную и принимаю душ, смывая с себя пот. Возвращаюсь в спальню, достаю из шкафа лёгкое платье изумрудного цвета, сшитое из прекрасного шёлка, и возвращаюсь на террасу, где уже накрыт завтрак. Лазарро сидит снова в брюках, и что-то внимательно изучает на своём планшете.

– Неужели, появился новый заказ кого-то убить, пока мы проводим время в отпуске? – ехидно интересуюсь, недовольно складывая руки на груди.

– Ты начала угадывать мои планы, Белоснежка. Именно так. Изучаю варианты убийства взглядом. Тебя, – в той же манере отвечает он.

– Лазарро. Это не смешно, – цокая, сажусь в кресло, стоящее напротив. – Ты сказал «отпуск», а это значит, никаких девайсов. Вообще. Если ты так сильно привязан к своей «работе», то плаванье на корабле – бессмысленное занятие. К слову, как долго мне лицезреть твою макушку вместо лица?

– Послезавтра ночью летим в Америку. Хватит уже капризничать, Белоснежка. То борода моя не нравится, то теперь волосы. Тебе можно, вообще, угодить? – Он поднимает на меня раздражённый взгляд.

– А ты попробуй и узнаешь. Для начала отложи в сторону планшет и прекрати заставлять меня думать, что эти два дня я снова буду смотреть, как ты превращаешь человеческое тело в корм для акул. Их же здесь нет, да? – хмурясь, спрашиваю его.

– Знал, что тебе очень понравились мои девочки. Ты без ума от них, но разочарую, шоу не запланировано. И раз уж мы сейчас высказываем претензии друг другу, то немедленно встань, Белоснежка, – произносит Лазарро, и я удивлённо вскидываю брови.

– Что?

– Ты слышала. Это приказ. Встань. – Он пристально смотрит на меня. Медленно поднимаюсь из кресла.

– Ко мне.

– Я тебе не собачка, Лазарро. Попроси нормально, – фыркаю я.

– Живо. Чёрт возьми. На своё место, – низко цедит он.

Я ещё больше не понимаю, что он от меня хочет.

– Мне вернуться в каюту? Или… хм, не знаю. Подскажи, что ты требуешь сейчас, потому что я сбита с толку. Абсолютно. Поесть хотела только. Неужели, ты ограничишь меня в этом из-за моих требований сбрить бороду, которая приносит мне неудобства? Это идиотизм, – качаю головой от очередного заскока Лазарро. Мне казалось, ему понравилось это. Интрига, как он и хотел.

Лазарро отклоняется на спинку кресла и окидывает меня взглядом, задерживаясь на выпирающих из-под платья сосках.

– Твоё место здесь. – Он переводит взгляд на свои колени. Закатываю глаза.

– Научись нормально выражать свои потребности. Без проблем. Мне нравится сидеть на тебе, но не сегодня. Ты ведёшь себя крайне невежливо, – замечаю я.

Он прищуривается, словно принимая вызов. Пододвигаю своё кресло и демонстративно опускаюсь в него. Хам.

Лазарро принимает такой вид, словно ему всё наскучило. Я наскучила. Он вновь опускает голову к своему планшету, что-то пишет там, а затем неожиданно швыряет его за борт. Охаю от шока.

– Ты что творишь? – взвизгиваю я.

Он подскакивает с места. Хватает меня за локоть и грубо приподнимает. Толкает в сторону и хватает чёртово кресло. С рычанием бросает его в море, а я закрываю рот от потрясения.

– Ты зачем природу портишь? Это же море, Лазарро! Это…

– Я же сказал. Одно грёбаное кресло. Одно. Общее. Теперь проблема решилась. – Он садится в кресло и хлопает себя по коленям.

– Белоснежка, я жду. Я выполнил твоё условие. Я без работы, и у меня есть только мобильный. От него не откажусь. Там много важной информации, и это связь с миром. Так что я ещё жду, – он довольно расплывается в улыбке.

– Ты больной. Мне нужно просто это принять. Больной. Ты выбросил два предмета, которые засоряют море. Ты гадишь, – шепчу я.

– Вот и прими. Иди ко мне.

Тяжело вздыхая, подхожу к Лазарро, и он рывком сажает меня себе на колени.

– Теперь я доволен. Очень доволен. Всё по своим местам. Итак, Белоснежка, что ты придумала для нашего отпуска? – с улыбкой интересуется он.

– Прости? Я придумала? – непонимающе переспрашиваю его.

– Не я же. Я никогда не отдыхал. Точнее, я не знаком с понятием «отпуск». Это ты у нас по этой части. Какие обычно развлечения в отпуске?

– Хм, Лазарро, я же говорила, что ничего не знаю об этом. Я не отдыхала ни разу в своей жизни. В отпуске я помогала родителям. Мыла дом, чистила его, зашивала вещи, потому что папа отказывается покупать что-то новое. Летом помогала в огороде и сажала овощи. Подвязывала огурцы, полола грядки. Я ничего не знаю об отпуске в море и уж точно не знаю, что нужно и можно делать здесь, – быстро произношу.

Лицо Лазарро вытягивается.

– Так. То есть мы торчим на грёбаной яхте абсолютно не понимая, что здесь делают? Какого хрена, Белоснежка? Я же надеялся на тебя! – злобно выкрикивает он.

– Но… но… я…

– Охренеть. Два дня, и никто из нас не имеет понятия, как проходит отпуск. Вот это я попал.

В его глазах мелькает разочарование, и это сильно ранит меня. Я должна немедленно решить проблему, иначе могу его потерять. И не только его, но и личное время с ним не как с Боссом американской мафии в роли его шлюхи, а как обычной женщины с мужчиной, решившего впервые пойти на уступки.