Глава 23

Анна

Завод, о котором говорил хозяин земель, приютился в стороне от столбовой дороги, словно покинутый всеми, и наши поиски пока были тщетны. Мы остановились, решив обратиться к крестьянину за помощью в поисках. 

— Если вы, барин, о заброшенной смолокурне, так она вон там, за лесочком, — махнул он рукой в нужном направлении.

— Смолокурне? — переспросила я, не совсем понимая. 

— Да, барышня, тут смолу древесную добывали, — пояснил мужчина, словно несмышленому дитя. 

— Благодарю за подсказку, — кивнул барон и кинул крестьянину медный кружок. Тот, согнувшись в глубоком поклоне, посторонился, пропуская нашу карету.

Покинутый смолокуренный завод являл собой картину глубокой печали. Когда-то здесь бурлила жизнь, из труб вырывался дым, а воздух был пропитан резким ароматом сосновой смолы. Теперь же лишь обветшалое кирпичное здание, с провалами пустых окон, скорбно напоминало о былом величии.

Дикий лес, подобно неутолимой стихии, наступал со всех сторон, поглощая территорию, некогда занятую промышленными постройками. Деревья и кустарники яростно отвоевывали каждый клочок земли, возвращая себе то, что было отнято.

Тишина, нарушаемая лишь тоскливым свистом ветра и тревожными криками птиц, сковала территорию. Она казалась оглушительной после той какофонии звуков, что когда-то наполняла это место. Теперь здесь можно было услышать лишь призрачное эхо прошлого — воспоминания о трудившихся здесь людях, о несбывшихся планах и потерянных надеждах. А ведь большинство работников наверняка были единственным кормильцами в больших семьях.

— Печальное зрелище! — вырвалось у меня, когда я окинула взглядом унылый пейзаж. — Может, заглянем внутрь? 

— Думаете, стоит? — засомневался Андрей Александрович.

— Раз уж приехали, нужно осмотреть все как следует! — твердо ответила я. 

— А вы как считаете, Феофан Алексеевич? — обратился барон к старосте. 

— Ваше благородие, я думаю, Аннушка права. То, что мы видим сейчас, не так страшно, как может показаться. Если набрать людей, территорию можно быстро привести в порядок. Главное — понять, что внутри. 

— В таком случае, идем.

Дверь оказалась не заперта. Покровин толкнул ее, и мы оказались внутри. Редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь грязные, разбитые стекла, освещали пыльный цех и горы мусора, оставленные временем. Земляной пол пророс густой травой, но на удивление, черной плесени я не заметила. Видимо, крыша все же уцелела, и это не могло не радовать.

— Знаете, Андрей Александрович, а мне здесь нравится! Пространства много, наверняка найдутся и кабинеты для начальства. 

— Тогда прошу вас, сударыня.

Мы обошли здание по периметру и обнаружили вход в широкий, длинный коридор с несколькими дверями. В одной из комнат валялись сломанные стулья и стол, а остальные три просторные комнаты были совершенно пусты.

— Ну, что скажете? — поинтересовался Андрей Александрович, ожидая нашей оценки. 

— В действительности не так страшно, как казалось, — задумчиво произнесла я, оглядываясь вокруг. — Требуется генеральная уборка, конечно. Придется вставить окна, кое-где покрасить, освежить… Но самое главное — выкопать несколько отхожих мест для справления естественных нужд. Лучше штуки четыре. Людей будет задействовано много, поэтому о санитарии нужно позаботиться. Кроме того, следует поставить умывальники, чтобы после смены люди могли умыться, и комнату для переодевания. Желательно просторную, чтобы разделить ее на две половины: мужскую и женскую.

Заметив растерянные взгляды мужчин, я пояснила: 

— И не смотрите на меня так. Пятна от стеариновых свечей выводятся с большим трудом. 

— Феофан Алексеевич, а что вы скажете? 

— Думаю, Аннушка права. Если мы продолжим поиски, то потеряем время, а его у нас и так немного. Уборка — дело наживное. Созовем крестьян, и они наведут порядок за лишний медяк. 

— Решено, берем! Нужно договариваться о покупке завода с землей, иначе господин Хитров о  за аренду станет драть втридорога… Знаю я этих игроков — у них от азарта крышу сносит. В одном исподнем остаться могут!

Фраза была произнесена довольно тихо, но мы услышали. Не теряя времени, которого и так оставалось немного перед отъездом, мы вернулись в усадьбу Юрия Богдановича. После нашего отсутствия в комнате и во внешнем виде хозяина дома ничего не изменилось-он так и сидел в исподнем*…

— Господа, рад вашему возвращению! — довольно произнес мужчина, а мне померещилось, что у него перед глазами уже мелькают золотые монеты, предназначенные для игорного дома. Меня передернуло от отвращения к этому человеку.

Мы заняли те же места, что и полтора часа назад. 

— Господин Хитрово, мы осмотрели ваш завод и считаем, что сможем договориться. Но у меня сразу же будет одно условие: мы не берем завод в аренду, а выкупаем его вместе с землей.

 — Об этом не может быть и речи! — возмутился хозяин дома.

Последовало множество неприятных слов и незаслуженных обвинений, но в конце концов Покровин спокойно поднялся и тихо произнес.

— Разрешите откланяться, Юрий Богданович, боюсь, нам не сойтись в цене. У нас на примете еще три здания, и, смею надеяться, найдутся торговцы посговорчивее.

Хитров о , осознав, что перегнул палку, нахмурился и бросил, не глядя, дворецкому, стоявшему в тени:

— Афоня, перо и бумагу! Живо!

При виде пера меня передернуло. Надо будет показать ребятам, как изготовить настоящую чернильную ручку. Признаться, это была моя маленькая слабость. Не любила я эти новомодные шариковые, и даже на лекциях предавалась ностальгии, выводя строки чернилами, так что устройство знала досконально.

Через пятнадцать томительных минут все формальности были улажены, и господин Покров, совместно с дядюшкой владел заводом по праву, скрепленному подписью и печатью. Я с отвращением наблюдала, как мешочек с золотом перекочевывает в руки барона. 

Прижимая драгоценную ношу к груди дрожащими руками, точно оберегая от невидимого посягательства, барон словно потерял связь с реальностью. В глазах его плясали бесы жадности и соблазна, манившие обратно к игорному столу. На лице отражалась целая гамма противоречий: азарт, терзающая сомнения; робкая надежда убедить себя, что это последний раз, что он, наконец, обуздает свою пагубную страсть. Самообман, да и только. Забыв о нашем присутствии, он нежно поглаживал заветный мешочек, а мы, не проронив ни слова, покинули дом.

— Так он и последних крестьян продаст, а потом и за земли примется, — с горечью пробурчал Феофан Алексеевич. 

Я полностью разделяла его опасения. Боюсь, при таком хозяине крестьянам грозит не только нищета, но и голодная смерть.

Андрей Александрович всю дорогу пребывал в глубокой задумчивости и лишь подъезжая к городу, немного пришёл в себя.

— Видите ли, Феофан Алексеевич, поскольку привилегия оформлена на вас, то и завод записали на ваше имя. Я свою долю перепишу госпоже Морозовой. Но обещайте мне, что вы Анне Глебовне отдадите в приданное остальную часть.

— Нет, барин, я сразу все отдам ей, как только Аннушке исполнится двадцать один год, или она до этого срока замуж выйдет. Аннушка для меня — как родная дочь, не дам в обиду.

Господин Покров смерил старосту испытующим взглядом и кивнул, принимая его ответ.

Дядя Михаил словно ждал нас и, увидев всю компанию, входящую в лавку, расплылся в довольной улыбке.

— Добрый день, господа! Прошу в лабораторию! — пригласил он.

Мы прошли в знакомый кабинет и уселись на старенький диван. Он недовольно скрипнул, но все же выдержал наш вес. И на том спасибо!

— Ваше благородие, мы хотели задать несколько дополнительных вопросов… Дело в том, что у нас есть кое-какие знания, оставленные дедом. Он все записывал в своих тетрадях. Для своего времени Михаил Протасович был очень умным ученым…Меня назвали в честь него Михаилом…. Не могли бы вы описать подробно процесс выделения керосина и прочего топлива из нефти?

Это был знак! Слово "топливо" в применении к нефти еще не вошло в обиход, и мне дали понять, что дед дяди Миши был таким же "попаданцем", как и я. Он пристально взглянул на меня, но я уже умела держать лицо, поэтому ничем не выдала себя.

— Принесите мне перо и листок бумаги.

В голове снова всплыла картина перьевой ручки. Отогнав ненужные пока мысли, я принялась рисовать схему и параллельно объяснять:

— Для керосиновой фракции, которую вы получите после первой перегонки, требуется дополнительная очистка для удаления нежелательных примесей. Есть три способа, как я отмечала ранее. Первый — экстракция, удаление примесей с помощью специальных растворителей, каких именно, честно говоря, не помню. Это вам предстоит выяснить самостоятельно. Второй — гидроочистка, насыщение фракции водородом при высокой температуре и давлении в присутствии катализаторов. Это наиболее распространенный метод, обеспечивающий высокий уровень очистки, но и самый сложный. И третий — адсорбция, применение твердых поглотителей, таких как активированный уголь или цеолиты. Вот это более приемлемый…

Дядя Миша внимательно изучал мои каракули.

— Хочу еще добавить, что со временем керосина потребуется очень много, поэтому рассматривайте все возможные варианты. Не забывайте, что есть ученые, которые стремятся к тому же, но у нас есть неоспоримое преимущество.

Если другие не поняли, то хозяин лавки сразу сообразил, на что я намекала. Он бросил мимолетный взгляд и подмигнул пока никто не смотрел на нас.

Я знала, что первые новости об открытиях в мировом пространстве распространяются благодаря слухам, а с декабря 1725 года Петербургская Академия наук регулярно проводила публичные собрания, которым придавалось тогда большое значение. Изменилось ли что-то в этом мире, относительно моей параллельной вселенной, я сказать не могла.

Доехали мы до дома уже в темноте и еще целых два часа обсуждали, что следует взять с собой в дорогу и как там будем действовать.

— О том, что вам предстоит сделать, Феофан Алексеевич, поговорим в дороге, — приказным тоном произнес барон. — А сейчас всем спать. Подъем ранним утром.

Я шла в свою комнату, еле передвигая ноги. Завтра ждал сложный день.

Исподнее*  - (устаревшее слово) нательное, нижнее белье.