Глава 37

Анна

Я огляделась, растерянная, словно пойманная в сети чужих ожиданий, и невольно последовала за Андреем Александровичем в кабинет. Его шаги уверенно вели на третий этаж, где я недавно обнаружила тайну старинного секретера. Неужели он тоже знал о нем? Мысль об этом кольнула сердце, ведь я наивно полагала, что секрет этот известен лишь мне. Видимо, проницательный Сергей Петрович успел посвятить внука в эту маленькую семейную тайну.

— Лидия Гавриловна, присаживайтесь в кресло, там вам будет удобнее, — предложила я, стараясь скрыть волнение. — А мы с Андреем Александровичем расположимся на стульях.

Барон Покровин бросил на меня удивлённый взгляд, словно не ожидал, что я так хорошо знакома с убранством его личного кабинета. Он опустился в кресло, помедлил, словно собираясь с духом, затем резко поднялся и прошёлся из угла в угол, погружённый в глубокие раздумья. Было очевидно, что он ищет слова, не зная, с чего начать столь важный разговор.

— Господин барон, позволите ли мне помочь? — с легкой тревогой спросила генеральша.

— Благодарю вас, Лидия Гавриловна, но это я должен сказать сам! — произнес мужчина, голос которого звучал уже более уверенно и твердо. — Анна Глебовна, когда я впервые встретил вас, я сразу обратил внимание на то, что вы … не такая. Вы не похожи ни на одну из тех девиц, что мне доводилось встречать. А когда я узнал вас ближе, я понял… Я понял, что вы и есть мое счастье…

Я сидела, словно оглушенная внезапным откровением. Неужели это происходит на самом деле? Мне казалось, что я вижу сладкий сон. Невозможно, чтобы барон сватался к девушке, у которой нет ничего, к тому же — наследнице опальной боярыни…

Я так глубоко погрузилась в горестные мысли о невозможности нашего союза из-за непреодолимой разницы в положении, что не сразу заметила, как барон Покровин опустился передо мной на одно колено. Он смотрел на меня с таким теплом и нежностью, словно видел во мне то, что было скрыто от глаз других, — не мимолетную красоту, не выгодную партию, а саму душу. В его взгляде не было ни тени похоти, ни малейшего намека на приказ — лишь восхищение, искреннее и неподдельное.

— Я люблю вас, Анна Глебовна! — произнес он, и, словно спохватившись, добавил уже совсем просто и искренне: — Аннушка, выходи за меня замуж!

Он достал из кармана элегантный перстень и протянул его мне.

Я взглянула на кольцо, потом — в любимые глаза, полные надежды, и невольно всхлипнула. Андрей растерялся и нахмурил брови.

— Я… я не могу, Андрей Александрович. Я не хочу вам портить жизнь! — мои слова были прерывистыми, а из глаз хлынули слезы.

— Каким же образом вы собираетесь мне портить жизнь? — искренне удивился барон, продолжая стоять на колене. Но лицо его вмиг осунулось, и настроение, казалось, улетучилось.

— Ну как же, Андрей Александрович, я — однодворка, а вы — целый барон, — ответила я, не понимая причины его внезапной мрачности.

— Господин Покровин, кажется, между вами произошло какое-то недопонимание? — произнесла Лидия Гавриловна, нарушая молчание. — Аннушка, барон начал не с того. Ему следовало сначала рассказать вам о том, что император пожаловал вам титул баронессы и отдал земли в Костромской губернии. Теперь препятствий для вашего брака больше нет!

— Я не хотел, чтобы Аннушка подумала, будто я решился на этот шаг, узнав о присвоении ей титула, — хмуро бросил он. — Дед не даст соврать: он был заранее предупрежден о моем намерении посвататься к барышне Морозовой. Решение императора стало такой же неожиданностью и для меня!

— Так, значит, о моем браке позаботился еще и сам император? Нет уж, я буду выбирать сердцем! Я согласна! — ответила я, не желая, чтобы эта неловкая ситуация затянулась еще на час, и приняла из его рук кольцо.

Его лицо озарилось такой лучезарной улыбкой, а радость, плескавшаяся в глазах, казалась почти осязаемой. Это было словно внезапный рассвет после долгой ночи, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь плотную завесу тумана, озаряя все вокруг своим теплым сиянием. На лице Андрея отразился восторг, настолько искренний и наивный, что невозможно было не поддаться его очарованию. Этот прилив счастья, казалось, наполнил всю комнату энергией.

Не удержавшись, он подхватил меня на руки и крепко прижал к груди.

— Барон! — громко произнесла моя компаньонка, одним взглядом напоминая ему о приличиях.

— Простите, Лидия Гавриловна, я не сдержался, любовь переполняет мое сердце! — воскликнул он. — Пойдемте, леди, поделимся нашей радостью с остальными.

В гостиной мужчины вели тихую беседу, словно боялись нарушить своим шумом таинственную атмосферу старинного дома. Увидев нас, спускающихся по лестнице под руку — Андрея и меня — с сияющими улыбками, все захлопали в ладоши.

— Ну, наконец-то, доченька! — довольно улыбнулся Феофан Алексеевич. — Значит, решился-таки барон?! Дай Бог вам счастья!

Каждый из присутствующих поздравил нас с помолвкой.

— А свадьбу сыграем осенью! — заявил Сергей Петрович.

— Ну уж нет, дед! Я не хочу, чтобы мою невесту обхаживали потенциальные женихи всю весну и лето. Как только вернемся в Москву, так и сыграем свадьбу.

— Как скажешь, внук! — рассмеялся старик, и в глазах его задорно вспыхнули огоньки.

С прекрасным настроением все отправились спать. Лидия Гавриловна позволила нам побыть наедине еще пять минут, которые мы провели в упоительных объятиях и нежных поцелуях. Это было так сладко и волнующе.

— Хватит, молодежь, разбегаемся по комнатам! — скомандовала наконец моя неусыпная «надсмотрщица», и я была ей благодарна за это. Иначе мы бы не смогли оторваться друг от друга.

Долго ворочалась, сон не шёл, и лишь когда восточный край неба занялся багряным заревом, подумала, вспомнив народную примету: «Летом — к дождям, зимой — к крепкому морозу». С этой мыслью о грядущем морозном дне и провалилась в объятия Морфея. Разбудить меня не решились, и я впервые за долгое время выспалась, проснувшись ближе к одиннадцати. Странно, никогда не замечала за собой подобной сонливости, обычно поднималась с первыми петухами, а тут совсем разморило.

Тихий стук в дверь донёсся до меня, когда я уже выходила из ванной комнаты. Вода для умывания была ледяная, видно, никто не отважился нарушить мой покой и не принёс тёплой. Накинув домашнее платье, я распахнула дверь.

— Аннушка, ты проснулась? — улыбнулась Лидия Гавриловна. — Мы тут чаёвничаем, не хочешь ли присоединиться?

— Конечно, только мне бы чего-нибудь посущественнее чая.

— Спускайся, всё уже внизу. Девочки принесут. Это тебе Василина вчера ромашку в чай добавила, чтобы ты крепче спала. Умаялась, говорит, девица, с лица спала*, вот и решила дать тебе отдохнуть. Не сердись на неё!

— Да я, наоборот, совсем не спала, заснула только под утро. На меня ромашка действует с точностью до наоборот, — рассмеялась я, умалчивая о том, что димедрол, который в моём мире используют как успокоительное, имеет на меня схожий эффект. Марфа знала об этой особенности моего организма и поила меня чаще мятой.

— А вот и наша невеста! — услышала я голос Сергея Петровича.

— Доброе утро, господа! — произнесла я.

Андрей вышел из-за стола и, поцеловав мою руку, усадил рядом с собой.

— Как спалось? — поинтересовался он, заглядывая в глаза.

— Уснула только на рассвете, оттого и проспала! — ответила я, улыбнувшись. — В голове было много дум, поэтому сон долго не шёл.

Я не стала выдавать Василину, ведь она хотела как лучше. Спокойно позавтракав, я слушала, как остальные обсуждают предстоящий бал. Сразу после торжества дядя Миша и Феофан Алексеевич вместе с нами отправятся через Москву домой. Их не пригласили на бал, они оставались лишь для того, чтобы быть под рукой, если вдруг понадобятся Александру Меншикову. А это могло произойти только после встречи Нового 1722 года.

Доев завтрак, я решилась рассказать о своей вчерашней находке.

— Господа! — произнесла я, привлекая к себе внимание. — Вчера, в суматохе после нашей помолвки, я забыла рассказать вам об одной вещи, Сергей Петрович, Андрей Алексеевич. Мне кажется, я знаю тайну гибели ваших близких.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Андрей и Сергей Петрович, затаив дыхание, ждали продолжения.

— Вчера я ушла отдыхать, но заснуть долго не могла, хотя и была сильно вымотана. Намучившись, решила подняться в кабинет и почитать. Признаюсь, сев в кресло, я огляделась, и моё внимание привлёк секретер, стоявший недалеко от входа. Меня заинтересовало, зачем здесь секретер, если есть стол и шкафы для книг. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть его…

Мне пришлось признаться, что я нашла ключи, а затем открыла столешницу и увидела фигурки. Рассказала, как приезд барона помог мне разгадать загадку открытия тайника, где хранилась бумага.

— Я не знаю этого языка, но одно имя мне показалось знакомым. И этот человек прославился открытиями в ювелирном деле. Вот эта бумага.

Я выудила из кармана листок и передала Андрею. Он быстро пробежал глазами текст и передал деду.

— Неужели это то, о чём я думаю? — голос Сергея Петровича от волнения дрогнул.

— Дед! — тихо прозвучал голос Андрея. — Мне кажется, Анна Глебовна права, здесь расписана сложная техника обработки камня. После смерти семьи девушки все считали, что записи утеряны, я же думаю, что их спрятала любовница губернатора. Только непонятно, почему она оставила их здесь?

— Дело в том, что во время сражения никто не думает о посторонних вещах, а лишь о спасении своей жизни. Тогда на Приневской низине, по левому берегу Невы, шли жестокие бои. Видимо те, кто искал эти бумаги, обследовали здесь всё, но не нашли. Подумали, что твои родители могли найти их и последовали за ними в Москву…

— Уверен, что так оно и было! — подтвердил своё мнение Андрей.

— Я не знаю языка и не смогла просмотреть все бумаги, разбросанные на столе, может, они смогли бы что-то подсказать.

Мы молча поднялись и направились на третий этаж. Все записи, лежавшие на столе, были в той или иной мере связаны с обработкой драгоценного камня.

— Девушка, видимо, пыталась вернуть былое величие своему роду, поэтому пыталась что-то сделать сама. Анна Глебовна, не могли бы вы показать, как вам удалось открыть этот тайник?

Кивнув, я подошла к секретеру и повторила все свои вчерашние действия. Сбоку вылетел маленький ящичек, где хранились записи.

— Разрешите, я попробую, — попросил молодой барон. Он вернул ящичек на место.

Я отошла немного в сторону.

— Левая или правая рука шла по часовой стрелке? — спросил Андрей.

— Правая! — ответила я, внимательно наблюдая за женихом.

Андрей нажал на обе фигурки, но повернул их не на себя, как это делала я, а в обратную сторону. Щелчок, и с другой стороны выскочил такой же ящичек. Сергей Петрович заглянул в него.

— А вот и образец, по которому училась девушка.

Пока мы обследовали секретер, к нам присоединились все остальные, в том числе и Василина.

Спасть с лица*  — устойчивое просторечное выражение, которое означает «сильно похудеть», «осунуться».