ГЛАВА 11. Хозяева мира

— Они… убили небожителя? — начинают звучать отовсюду шепотки Богов.

Перевожу взгляд на Синь Шэня и вижу, как тот качает головой. Верно. Я не должна на это реагировать. Они не виноваты в том, что жили хорошо и не знали бед. Но беспечность владыки…

Теперь я понимаю, как велика его вина перед бессмертным царством. Быть зрячим, но делать вид, что ты слеп, в случае одного воина во враждебных землях — мудрость. Но в случае правителя, живущего в своём собственном мире и ответственного за своих подданных…

Оборачиваюсь на Бао Чжаня. Больше претензий по поводу его холодности к отцу своей тени я не имею. Если владыка сегодня умрёт, он ещё легко отделается — и не увидит, к чему привели столетия его правления.

— Древнейший, что нам делать? Они пробрались в Небесный Дворец и убили Бога! Но они даже не небожители! И не демоны! Кажется, это простые люди! — воскликнуло Божество Земли.

— Да! Мы тоже не ощутили от них божественных эманаций! — тут же подхватывают его остальные бессмертные.

— И эти люди знают Хозяйку Шёлковой Долины! Более того, они называют её Великой Мученицей! Что за связь между ними? — бросает в мою сторону глава клана птиц.

— Естественно они знают меня. Как знали и принца Тао. Потому что в отличие от вас, мы интересуемся тем, что происходит в смертном царстве, — произношу холодно, одарив его таким презрительным взглядом, что некоторые боги даже отступают на шаг под его давлением, хотя смотрю я ровно на своего оппонента.

— Но спускаться в смертный мир запрещено, — тут же начинают переговариваться небожители.

Замечаю едва заметный жест Летописца и поджимаю губы, не имея возможности ответить на это утверждение. Если я сейчас заявлю всем, что являлась причиной появления столь опасных мастеров, это будет катастрофой. Но, опять же, именно мой спуск в мир людей позволил Тао завершить испытание и увеличить силу — а Бао Чжаню дал возможность очнуться раньше Су Цзынь и нанести удар по нашему врагу!

Однако, мало кому будет понятно, насколько это было важно, в условиях проникновения смертных в верхний мир…

— В царстве людей происходят перемены, игнорировать которые богам больше нельзя, — звучит голос древнейшего, после чего все вновь замолкают, — вы сами слышали — они желают уничтожить наш мир. Есть ли у вас силы бороться с ними?..

Небожители начинают опускать головы, признавая свою слабость.

— А, если их нет, не мешайте нам разбираться с этой проблемой, — произносит Бао Чжань и произносит так, что после этих слов ни у одного из бессмертных не хватает смелости поднять глаза.

Да, пожалуй, сила всё ещё решает… всё.

И никто из присутствующих не посмеет с этим поспорить.

— Летописец, мы можем обойти все обряды и устроить коронацию господина Лин Хуна в ближайшее время? — повернувшись к старцу, сухо уточняет древний Бог.

— Мы приблизились к переломному моменту в истории бессмертного царства. Военное время требует новых правил: мы можем обойтись без всего церемониала, — склонив голову, отвечает мудрец.

— Господин Бао Чжань, я не сяду на трон владыки, — неожиданно заявляет Синь Шэнь, вынуждая всех Богов поднять на него испуганные взгляды.

— Вы передумали? — легкое удивление сквозило в вопросе, направленном ему древнейшим.

— Я не передумал. И желаю навести порядок в верхнем мире. Однако, я желаю занять трон с согласия большинства. Я противник силового захвата власти, и всегда решал проблемы путём переговоров, — отзывается лис, бесстрашно глядя в глаза Бао Чжаня.

— У нас нет времени на переговоры. Наш враг уже пробрался в святую обитель небожителей, — приподняв бровь, замечает древний Бог.

— На простое закрытое голосование время найдётся. Это вопрос пары часов, — отвечает лис, а я прямо-таки проникаюсь уважением к его стойкости.

И продуманности, чего уж тут?

Бао Чжань загнал его в ловушку своим даром. Вся власть лиса становилась фиктивной, когда подобная передача происходила на глазах всех небожителей. Однако, предложив голосование, да ещё и анонимное, он заработал много очков в их глазах. Если бы Синь Шэнь предложил открытое голосование, многие были бы вынуждены принять его, как нового владыку, под давлением древнего Бога.

А теперь бессмертные будут думать, что обладают свободой выбора, хотя её у них как не было — так и нет.

Потому что никто другой не рискнёт вписать своё имя, зная о нависшей над верхним миром угрозе.

Таких дураков не найдётся даже среди охотников до власти.

Какой смысл становиться владыкой на час?..

— Господин Лин Хун предложил закрытое голосование, — подытоживает Летописец, — есть ли среди Богов противники этого предложения?

Гробовое молчание стало ему ответом.

— Что ж, тогда мне понадобится немного времени, чтобы подготовить всё необходимое, — кивает Летописец и выходит из тронного зала в то время, как бессмертные вокруг начинают вслух обсуждать будущие перспективы.

Как быстро они забыли о трупе Бога, вынесенном из зала во время нашего спора с представителями Края Пяти Озёр!

Воистину, праздное существование приводит к деградации и потере внутренних ориентиров.

— Это было глупо, — спокойно произносит Бао Чжань, взглянув на Синь Шэня.

— Я не стану вашей марионеткой на троне, — так же спокойно отвечает гэгэ, взглянув на него в ответ, — я прожил достаточно для того, чтобы сформировать своё собственное мнение о том, как стабилизировать верхний мир.

Как хорошо, что мы прикрыты куполом заклятья. В противном случае многие в зале задумались бы об уровне доверия между этими двумя…

— Что ж, не буду вам мешать, — на губах древнего Бога вдруг появляется странная улыбка, — уверен, вопрос стабилизации потребует от вас всех сил и всего свободного времени.

Нахмурившись, смотрю, как глаза лиса прищуриваются.

Что они опять не поделили?!

— А-Юэ, прости меня, — наконец, разрывает зрительный контакт гэгэ и поворачивается ко мне, — я вынужден оставить Шёлковую Долину.

— Я не настолько эгоистична, чтобы не понять, насколько важную миссию ты взвалил на свои плечи, — мягко отвечаю.

Я злилась на него, это правда.

Но после появления мастеров из смертного царства и реакции Богов на подобное событие, я стала иначе смотреть на решение Синь Шэня встать во главе верхнего мира.

Если он смог навести порядок в моей Шёлковой Долине, сможет это сделать и во всём мире небожителей…

— Я оставлю тебя одну… — негромко отзывается лис.

— Она не будет одна, — подаёт голос Бао Чжань, — с ней будут её ученики.

Не знаю, почему, но это логичное изречение как-то странно контрастировало с выразительным взглядом древнего Бога, направленным на гэгэ.

— Вы правы, она уже не одна, — цедит лис, в очередной раз сузив глаза, — и я могу быть спокоен.

— Вы закончили пикироваться? — уточняю сухо.

Удивительно, как единодушно был проигнорирован мой вопрос…

— Славно, — подытоживаю, — а теперь самое время объяснить нам, что на самом деле происходит, и чего хочет Су Цзынь.

Смотрю на древнего Бога прямо и жду честного ответа. Мы приняли его врага, как врага всех небожителей, и самое меньшее, чем может отплатить нам Бао Чжань, это правдой.

— Су Цзынь? — переспрашивает гэгэ.

— Алая дева, — отвечаю ему и замечаю возникновение интереса в глазах лиса.

Древнейший переводит взгляд на Синь Шэня, решая внутри себя, стоит ли делиться этой информацией с ним, но затем приходит к выводу, что такой союзник не будет лишним…

Это открыто читается по его лицу.

— Хорошо, — махнув ладонью в сторону остальных Богов и тем самым увеличив мощность защитного энергетического купола над нами тремя, произносит Бао Чжань, после чего проходит к пьедесталу с пустым троном, заложив руки за спину, и останавливается к нам спиной, — Су Цзынь — самое древнее существо всех трёх миров. Она появилась раньше меня, раньше Летописца, раньше самого́ верхнего мира. Она была из тех первопроходцев, что создавали бессмертное царство, как закрытое пространство, насыщенное энергией для стабильного увеличения внутренней силы и замкнутое на самом себе. Этот мир в мире на тот момент истории был просто необходим мастерам, что возвысились среди смертных и не желали более принимать участие в кровопролитных войнах, развязанных главами древних государств. Они захотели отделиться от простых людей и жить в месте, где не будут действовать законы древнего мира. Тогда не было эпичных и пафосных названий, вроде «бессмертного царства» или «земель небожителей». Кажется, на тот момент это пространство называлось просто — «мир мастеров». Условия вознесения тогда были дикими: мастера ритуалами уничтожали целые города, чтобы увеличить свой резерв. Вся сила основывалась на крови. И верхний мир был создан кровью людей, павших во имя великого эксперимента. Поначалу сюда запускали животных, наблюдая за тем, смогут ли те прожить тут дольше пары недель и как при этом будут видоизменяться. Результаты поражали воображение. Каждый древний дух, на котором зиждется тот или иной род нынешних небожителей, это дух тех самых первых животных, запущенных в верхний мир много тысяч лет назад… самое удивительное, что всё, существовавшее в этом пространстве, со временем развило свой дух и иногда даже сознание… Признаюсь, я поражен терпением первых мастеров: они наблюдали за своими питомцами, за их развитием, делали замеры и вычисляли, что необходимо изменить внутри пространства, чтобы развитие не превращало живых существ в монстров, сошедших с ума от перенасыщения чистой энергией. В итоге, бессмертное царство было создано. И кто-то из мастеров решил попробовать приручить древних духов, населявших его, и объединиться с ними — так появились все наши предки. Я родился много позже того периода и не знаю всех подробностей этого объединения. Зато я застал время, когда между бессмертными начались споры о том, какая мораль должна царить в священных землях…

— Какая… мораль? — переспрашиваю, внимательно глядя на Бога.

— Всё верно. Правила верхнего мира были созданы не сразу. Как не сразу было поделено его пространство на земли небожителей и демонов. Изначально все бессмертные были едины, но разница в восприятии себя и своих возможностей часто сталкивала их друг с другом. Кто-то считал, что все бессмертные должны жить в верхнем мире и не вмешиваться в дела мира смертных. Кто-то был уверен, что, как новый вид существ, мы имели право править всем миром. Кто-то полагал, что бессмертные могут воевать друг с другом, а кто-то кричал, что убийство каждого бессмертного — тяжелейшее преступление. Всё было сложно в те времена. И Су Цзынь была на стороне тех, кто считал, что бессмертные должны быть на вершине всех миров. Это она дала нам звание Богов. И она привила мысль, что люди — второсортные существа, которым нужно запретить вход в мир мастеров.

— Но… все мастера — это бывшие смертные, — удивленно замечаю.

— В тот период истории бессмертные и люди воевали друг с другом, а всех пытающихся вознестись, уничтожали особо жестоким способом: правители древних государств всерьёз опасались, что им придётся подчиниться могущественным мастерам, вздумай те подчинить себе все континенты. Порой бывало, что вознесшийся до бессмертного мастер был подослан для уничтожения небожителей своим командиром из армии людей…

— Теперь понятно, почему для людей верхний мир закрыт — и почему мы не принимаем возносящихся на протяжении многих тысяч лет, — Синь Шэнь переводит взгляд на меня, — но, кажется, хотим мы того или нет, история повторяется.

— Многие тысячелетия тайна вознесения была сокрыта от людей, и возноситься было просто некому. Но после спуска Тао в мир смертных всё изменилось, — коротко взглянув на меня, отвечает Бао Чжань. — Возвращаясь к событиям давних лет… в тот период победу в междоусобных распрях одержали предки нынешних небожителей, согнав желающих править всем миром на границу земель и прозвав их мятежниками — им было запрещено принимать участие в решениях касательно судьбы верхнего мира, а их развитие было замедлено запретом объединяться с древними духами. С тех пор побежденные бессмертные стали развивать свою собственную силу и всё больше отличаться от своих собратьев-победителей: их энергия стала темнеть и пропитываться негативными эмоциями. Сама их эманация изменилась — и в наше время ни один демон не в состоянии скрыть своей сути от Богов.

— Но союзники алой девы смогли скрыть свои излучения. Уверена, среди них были и демоны, — напоминаю ему.

— Это проделки самой Су Цзынь: только она на это способна. Эта бессмертная всё ещё помнит техники из далекого прошлого и с удовольствием применяет их на практике, — отзывается древний Бог.

— Так чего же она хочет? Захватить власть? С помощью смертных мастеров разрушить мир небожителей? — напряженно смотрю на древнейшего.

— Она хочет установить свой порядок, — отвечает Бао Чжань.

— Где? В бессмертном царстве? — уточняю.

— Везде, — взглянув на меня, произносит Бог.

Везде…

— Вы поэтому попытались уничтожить её несколько тысяч лет назад? — негромко спрашиваю, оценив масштаб грядущего бедствия.

— Она уже однажды проиграла мне. После той давней битвы я получил прозвище Хранителя Ключей от Бессмертного Царства. Долгое время я был убежден, что она уже никогда не сможет восстановиться и больше никогда не будет угрозой для небожителей. Я был беспечен, — вновь отвернувшись от нас с лисом, произносит Бао Чжань.

— Но вы оставили верхнему миру семечко силы, предположив, что когда-то Су Цзынь сможет вернуться… и что вы на тот момент можете оказаться не так сильны, как прежде, — напоминаю ему, заметив, как глаза лиса почему-то вновь начали сужаться.

— Эту силу… я хотел использовать иначе, — повернув голову, но так и не взглянув на меня, отвечает древний Бог; затем вновь отворачивается и поднимает взгляд на трон, — в конечном итоге, события развиваются по своим собственным правилам. Нам остаётся лишь наблюдать за ними или становиться их участниками по мере возможностей… и желания.

Не очень понимаю, что он имеет в виду конкретно в данный момент, но с изречением в целом согласна: я и сама до недавних пор была лишь наблюдательницей, потому что не горела желанием менять что-либо. Даже вокруг себя.

Это всегда только наш личный выбор.

— Господин Лин Хун, сейчас решится судьба бессмертного царства, и вы получите возможность управлять этими самыми событиями…

— Я понимаю, о чём вы хотите сказать, древнейший, — чуть склонив голову, отзывается Синь Шэнь уверенным голосом, — и я не пренебрегу вашими советами, когда дело будет касаться бессмертной Су Цзынь. Насколько я понял, она — опаснейший противник, которому больше тринадцати тысяч лет…

— Ей пятнадцать тысяч лет, — отрезает Бао Чжань, затем поворачивается к лису, — однако, дело не в её возрасте. Не знаю, можно ли это назвать везением, но сейчас у Су Цзынь появилась большая слабость. И она связана с вами.

— Насколько я знаю, она лишена тела и живёт в бессмертной Цяо-Цяо… но это лишь ваша заслуга, а никак не моя, — нахмурившись, отвечает Синь Шэнь.

Всё так и есть: после смерти Тао и его возвращения в тело древнего Бога, у Су Цзынь осталась лишь часть её сути — та самая, которая перебралась в тело подруги наследного принца вместе с его кровью. И эта её нынешняя слабость не может быть достижением гэгэ. Никак.

— Дело в том, что ядро Су Цзынь теперь действительно обитает в теле Цяо-Цяо, но сама низшая Богиня продолжает обладать сознанием и даже периодически берет верх над телом, — замечает Бао Чжань.

— И как же это связано со мной? — ещё больше хмурится Синь Шэнь.

— Ваша неожиданная слепота меня озадачивает, — приподняв бровь, произносит древний Бог, — низшая Богиня любит вас, господин Лин Хун. В этом и кроется главная слабость нынешней Су Цзынь.

— В умении перевести внимание древнейшему нет равных, — как-то нехорошо улыбается Синь Шэнь, глядя на Бао Чжаня, — только я хотел подметить странность в его решении оставить алую деву в живых, как он сам связывает меня с Цяо-Цяо некими чувствами.

— Гэгэ, в этом есть смысл… — протягиваю, сведя брови, — То, как она смотрела на тебя, будучи наказанной мной в Шёлковой Долине… то, как задирала, когда я впервые за долгое время оказалась в Небесном Дворце вместе с тобой. Даже сам факт того, что она написала тебе любовное письмо, будучи невестой Каменного принца…

— Я не спорю с тем, что у Цяо-Цяо был ко мне интерес, — ровно произносит лис, — но услышала ли ты, что я…

— Летописец возвращается, — замечает Бао Чжань и снимает с нас защитное заклятие, — мы ещё обсудим перспективы, связанные с нашим неожиданно полученным козырем, — добавляет он, бросив взгляд на гэгэ, и разворачивается к мудрецу.

Всё, что происходило дальше, можно описать одним словом — условности. Небожители, сбросившие свитки со своими голосами в огромную медную чашу, в большинстве своём естественно проголосовали за Синь Шэня. Нашлась парочка умников, вписавших в свитки свои собственные имена, однако, они скорее опозорили себя, чем обрели добрую славу, когда результаты были озвучены.

Лис получил поддержку Богов и покинул тронный зал вместе с Летописцем и Бао Чжанем, чтобы завершить все формальности, а я возвращалась домой в одиночестве, глубоко задумавшись над всем, что сегодня произошло. Остаток дня я посвятила своим, удивленным моим появлением, ученикам и так себя вымотала, что не заметила, как пришла на место, где стоял мой прежний дом…

— Точно… у меня же теперь новый, — протягиваю, глядя на осиротевшую отвесную скалу.

Разворачиваюсь и иду к своему дворцу. Натыкаюсь на кучу подарков от небожителей, которая стала ещё больше после известий о моей очередной помолвке…

Мне нужна служанка. Хотя бы для того, чтобы разгребать эти завалы по вечерам.

Прикрываю глаза, успокаивая лёгкое раздражение внутри.

— Юби, — произношу, призывая наказанную племянницу Синь Шэня.

Через несколько минут, слегка взволнованная, лисичка останавливается передо мной.

— Хозяйка Шёлковой Долины, — склонив голову, негромко произносит она, — я почувствовала ваш зов.

— С этого дня ты будешь прислуживать мне, — ровным голосом произношу.

— Тё… Хозяйка простила свою непутёвую ученицу? — полным надежд голосом, спрашивает лисичка, вовремя исправившись.

— Ты считаешь, это можно назвать «прощением»? — перевожу прохладный взгляд на гору подарков, которую требовалось разобрать, рассортировать и убрать в те места в новом дворце, которые ещё только предстояло найти… Вновь перевожу взгляд на Юби, энтузиазм которой всё ещё не угас, — Работы будет много.

— Я готова! — тут же сообщает лисичка.

— Тебе придётся прислуживать мне, а потом моим ученикам.

— Я всё сделаю!

— Ты слишком громкая.

— Я буду тише!.. Ой… — Юби замолкает и поджимает губы, — Я буду незаметной. Хозяйке Шёлковой Долины не о чем беспокоиться. Я со всем справлюсь.

— Тогда твоё первое задание — разобраться со всем этим, — махнув рукой в сторону горы коробов и шкатулок, произношу, — а до того приготовь много горячей воды: я хочу смыть с себя пыль этого долгого дня.

— Всё будет сделано, хозяйка, — склонив голову, отвечает Юби и тут же скрывается внутри дворца.

Пока она занимается приготовлениями, от скуки разглядываю свои «дары». Шёлк по привычке отправляю мастерицам из лисьего клана, но лишь потом вспоминаю о том, какие значительные перемены ждут Шёлковую Долину… вполне возможно, гордые лисицы больше не будут выполнять мои приказы и перейдут на территорию Небесного Дворца или создадут своё собственное царство. Теперь, когда выходец из их клана — будущий владыка всего верхнего мира, они вовсе не обязаны находиться под моим патронажем.

— Впрочем, что сделано — то сделано. Если они откажутся шить мне платья, они просто вернут ткань, — негромко произношу, погладив по крышке особенно красивой шкатулки.

Решаю открыть её, но внутри нахожу лишь маленький свиток.

Разворачиваю с любопытством…

«Пусть сейчас он с тобой, но я верну его».

Слегка озадаченная, смотрю на надпись… кровью. Резко отбрасываю этот клочок бумаги. Затем быстро провожу очистку рук энергией, опасаясь впитать темные эманации от вещи, которую прислала мне алая дева.

Или это была не она?..

Что, если записку мне прислала Цяо-Цяо, оформив её, как послание от Су Цзынь?

Ведь речь в записке о Синь Шэне? Или о Бао Чжане?

Или вообще о Цяньконе? Ну, кто его знает…

Потоком силы отправляю записку обратно в шкатулку и убираю её в далекий ящик на полке за ширмой в своей новой гостиной. Затем проверяю работу Юби в купальне.

— Я закончила, хозяйка, — почтительно произносит лисичка, и мне приходится приложить усилия, чтобы не выдать ей своих истинных чувств.

Но ещё рано. Она должна понести наказание и понять, что натворила, а потом ещё и наговорила! Только тогда я с чистым сердцем смогу отпустить её.

— Иди разбери все дары небожителей. Потом можешь быть свободна. Утром опять придёшь, — не глядя на неё, отвечаю.

— Да, хозяйка! — с ещё большим энтузиазмом отзывается Юби и буквально вылетает из купальни, окрыленная надеждами.

Ну, что за дитя?..

Качая головой, прохожу к окну и некоторое время слежу за тем, как она прилежно выполняет моё поручение. Сама не замечаю, как погружаюсь в легкую медитацию, а когда просыпаюсь, вспоминаю об остывающей воде…

Точно. Не пропадать же зря трудам моей маленькой новой служанки. Иду в купальню, скидываю верхнее платье, оставаясь в нижнем слое одежды, и хочу, было, спуститься в воду, как замечаю среди пара мужскую фигуру.

Моя нога застывает над водой…