ГЛАВА 17. Дела давно минувших дней

— А вот и она — бессмертная, завоевавшая его сердце, — манерно протягивает алая дева, рассматривая меня так, будто впервые увидела.

Впрочем, возможно, новоприобретенными глазами она действительно увидела меня в первый раз. До этого — во время моих встреч с Цяо-Цяо — Су Цзынь ещё не подчинила себе тело своего носителя.

— Мне кто-нибудь ответит на вопрос? — уточняю, не желая знать, чьё именно сердце я, по её мнению, украла.

— Я зову его так, потому что он и есть моя душа, — растягивая слова, отвечает мне Су Цзынь и склоняет голову на бок, вглядываясь в моё лицо.

Не понимаю…

— Тебе этого не понять, дитя? — будто прочитав мои мысли, спрашивает у меня она, — Конечно, ты ещё так молода! Любила ли ты кого-нибудь?

Это я-то молода? Я тут старше большинства небожителей! Что за взгляд сверху, и к чему столько пафоса в словах?! Она будто хочет мне чем-то…

…осекаю свой внутренний монолог, остановив взгляд на алой деве…

— Вы… любили друг друга? — выдавливаю из себя, оцепенев внутри.

— Эти чувства больше, чем любовь, дитя, — добродушно улыбается мне Богиня, — он моё…

— Су Цзынь, — осекает её Бао Чжань.

— А я говорил тебе — не торопиться с выбором, — негромко цедит Синь Шэнь, пристально следя за нашим врагом и рукой отодвигая меня назад.

— Не советую лезть в наши семейные дела, — спокойно произносит древнейший, в свою очередь бросив холодный взгляд на нового владыку.

— Ваши семейные дела, господин Бао Чжань, пришли к нам через кровавую печать и угрожают безопасности всего бессмертного царства, — парирует Синь Шэнь.

— Су Цзынь мне не жена, не сестра и не дочь. Моя жена стоит подле меня, — отрезает Бао Чжань, в глазах которого в этот момент промелькнуло что-то очень опасное.

— Объясните это женщине, атакующей наше небо и признающейся вам в любви на глазах у всей небесной армии, — бросает гэгэ в сторону Су Цзынь, — и отпустите, наконец, А-Юэ: «под вашей защитой» она явно станет мишенью этой невменяемой Богини.

— Что?.. — переспрашивает Цяо-Цяо, недоверчиво глядя на нашу троицу, — Вы оба… защищаете её… от меня?

— С какой целью вы прибыли сюда, Су Цзынь? И чего хотите? Мы так и не услышали ваших требований, — громко произносит Синь Шэнь, игнорируя её вопрос, — Для такого пафосного появления вы явно должны были заготовить какую-нибудь речь — так, мы ждём её. Можете начинать!

— Новый владыка, господин Лин Хун, Высший Бог из клана лис, вознёсшийся выше всех… Мне понятно, почему она выбрала тебя… но я — не она! И её чувства меня не остановят, — предупреждает лиса Су Цзынь.

— Ни слова не понял из сказанного, — сухо отзывается Синь Шэнь.

— И ради него ты готова была пойти на казнь? — качает головой алая дева, — Цяо-Цяо, мне жаль тебя.

— С кем она разговаривает? — начинают шептаться боги за нашими спинами.

А мне становится ясно, что обе бессмертные всё ещё делят одно тело — иначе одна не стала бы обращаться к другой. Цяо-Цяо действительно всё ещё жива! Однако, это открытие было не столь очевидным для остальных небожителей, продолжавших видеть перед собой лишь одну опальную подругу ныне мёртвого принца Тао…

— Владыка потребовал у тебя ответа! — громко напоминает ей Правая, — Зачем ты пришла и чего хочешь?

— Мне надоели крики этой старухи, — прикрыв лицо рукой, произносит Цяо-Цяо, и в следующее мгновение в сторону древней Богини из свиты Синь Шэня несется волна убийственной силы, однако, женщина-генерал без проблем отбивает атаку появившегося из печати Нубо, выставив перед собой щит из чистой энергии.

— Она смогла отбить, — произносит очевидное мастер из смертного мира.

— Тогда она нам подходит, — кивает ему алая дева.

После чего женщину-генерала сносит в их сторону водной стихией!

— У неё есть союзники в нашем стане! — развернувшись, восклицает Синь Шэнь.

— Инь Юэ, — произносит Бао Чжань, и я, не задумываясь, отправляю в сторону Правой алые ленты, успевая зацепить древнюю Богиню из свиты владыки за ногу.

Не очень тактично — зато я ей жизнь спасаю.

— Великая Мученица, — приветствует меня кивком мастер Нубо, одной рукой поймав вымокшую насквозь и дезориентированную Богиню за горло и удерживая её рядом с собой, — вы же не станете вредить своим союзникам?

— Отпусти её — и я не наврежу ей, — предлагаю голосом без эмоций, даже не думая ослаблять натяжение.

Однако, логика в его словах была: если мы продолжим в том же духе, мы можем разорвать женщину-генерала…

Кто-то должен вмешаться!

— Бао Чжань! — зову негромко.

— Занят, — стоя с закрытыми глазами, отвечает древнейший, а затем резко их открывает и щелкает пальцем.

Кто-то под защитным куполом в этот момент охает и, кажется, падает на пол.

Он нашёл предателя из водного клана?

— Ты что, жалеешь эту тряпку? — вынырнув из той же печати, что и Нубо, восклицает Сати и рубит по моей алой ленте с плеча.

Однако её клинок отлетает в сторону, а девушка-мастер из смертного царства переводит на меня разозленный взгляд.

— Как видишь, я не тряпку жалею, а собственный клинок, — хмыкает ей Нубо и ещё крепче сжимает горло генерала, — Великая Мученица, убивать небожителей может войти у вас в привычку!

— И кого же я убила? — сухо уточняю, не ведясь на провокацию.

— Всех тех Богов, что пропадали в верхнем мире по вашей вине, — улыбается мне мастер.

Плотно сомкнув губы, напряженно смотрю на него.

— Что сказал этот смертный? — вновь слышу шёпот за своей спиной.

— За ложные обвинения я приговариваю тебя к лишению жизни, — спокойно произносит Синь Шэнь и направляет поток силы в сторону Нубо, наплевав на жизнь своего генерала.

Точнее, так можно было подумать — если не знать о легендарной продуманности лиса: ведь только Нубо решил прикрыться от его атаки телом Правой, как вспомнил, что Богиня по какой-то причине нужна им живой, и вынужден был поспешно отбросить её тело в сторону и встретить удар странным щитом, сплошь пропитанным кровавыми эманациями!

Не теряя времени, притягиваю генерала обратно в нашу сторону своими алыми лентами, однако, не успеваю облегченно выдохнуть, как своими глазами наблюдаю, как ленты разрываются от взмаха ладони Су Цзынь…

…древняя Богиня из свиты владыки вновь возвращается в руки противника — но на этот раз окончательно, поскольку эти руки принадлежали лично алой деве, уровень силы которой теперь был мне ясен…

Она старше меня на двенадцать тысяч лет.

Даже без истинного тела, почти парализованная формой бездарной низшей Богини Цяо-Цяо, она смогла уничтожить одно из сильнейших орудий убийства всего верхнего мира.

— Мне никогда не нравилось их название, — глядя на то, как опадают мои ленты, произносит Су Цзынь, — всё алое в этом мире связано со мной. Твоё оружие было обречено…

— Как много ты думаешь о себе, — отвечаю бесстрастно, — а тем временем среди твоих союзников только мои последователи.

— Не переживай, я не нуждаюсь во всеобщей любви, — улыбается алая дева губами Цяо-Цяо, — а вот тебе, вижу, крайне важно знать, что ты у своего любимого — одна единственная. Интересно, как повлияет на тебя открытие нашей прочной связи с Бао Чжанем?

— Закрой рот. Это мой муж, — цежу, ощутив, как разливается злость по венам.

— Воистину, дитя! — качает головой Су Цзынь, затем переводит взгляд на Бао Чжаня, — Душа моя, расскажешь своей новой жене, как в своё время молил меня остановиться и как предал нашу любовь, обливаясь слезами и теряя рассудок от чувств, разрывавших тебя изнутри?

— Ты ещё вспомни то, что было десять тысяч лет назад, — сухо отвечает древнейший, а до меня доходит то, что вынуждает всю кровь в моём теле остановиться…

Она знала его с детства. С самого рождения. Их связь длится столько, сколько он живёт.

— Мы через многое прошли. Ты, с твоим жалким опытом одной жизни в смертном мире и пары тысяч лет сна на абрикосовом дереве, даже представить себе не можешь, какая насыщенная самыми разными чувствами и переживаниями, история связывает нас двоих! — восклицает алая дева.

— Су Цзынь, ты заговариваешься, — заметив выражение моего лица, бросает той Бао Чжань.

— Это ты вновь потерял ориентиры, душа моя! Но я тебе их верну — даже если ты сам того не желаешь! — повышает голос и Су Цзынь, после чего на небе появляется ещё одна трещина.

А в воздухе за её спиной открываются ещё три кровавые печати, из которых вылетают мастера — тут же начиная вылавливать зазевавшихся Богов из толпы.

Исключительно Высших…

— Она собирает сильных небожителей для своего очередного рывка в развитии! — кричит Синь Шэнь своим генералам, заметив этот манёвр неприятеля.

— Небесная армия! Отвоевать Богов! — громом разносится голос Левой, всё это время напряженно наблюдавшей за своей боевой подругой, оказавшейся в руках Су Цзынь.

После этого возгласа в небе начинается столпотворение, но я слежу лишь за алой девой, умело управлявшей небольшой группой мастеров, успевших схватить уже около пяти небожителей отнюдь не малой силы. К слову, своих пленников союзники Су Цзынь сразу же забрасывали в одну из открытых в небе кровавых печатей — так что вернуть их просто не представлялось возможным!

Никто из небожителей не рисковал проверить, как ощущается переход при использовании этой древней техники и куда ведёт сам проход печати…

Синь Шэнь в этот момент сражался с Нубо, Левая атаковала Сати, воины небесной армии гонялись за остальными приспешниками алой девы, но сталкивались с той же самой проблемой — их прыжками из одной открытой печати в другую…

Это была какая-то глупая игра в прятки, где заранее был определены и победитель, и проигравший!

— Эй, Хозяйка Шёлковой Долины! — слышу голос Цяо-Цяо и вновь возвращаю ей всё своё внимание, — Хочешь расскажу тебе одну тайну про твоего так называемого супруга?

Отрываюсь от земли, направляясь прямо к ней. Слушать её болтовню я не намерена, а вот проверить — кто сильнее, уже давно руки чешутся!

Пусть она и древнейшее существо из ныне живущих, но большая часть её сил растворилась с истинным телом — а та форма, которую она сейчас занимает, не настолько прокачана силой, чтобы представлять для меня угрозу.

Да, она разорвала мои алые ленты! Но не одними ими я была сильна!

— Инь Юэ! Не ведись на её провокации! — слышу голос Бао Чжаня где-то позади.

— Иди ко мне, Инь Юэ, — холодно хмыкает на это Су Цзынь, глаза которой становятся узкими, как две щелки.

Увеличиваю скорость полета, однако, встретиться с ней лицом к лицу не успеваю, резко утянутая назад! А передо мной появляется древнейший, мгновенно вырастая в размерах, меняя свою форму и обращаясь в гигантского каменного дракона, открывающего пасть и выдыхающего в сторону алой девы такую мощную струю энергии, что всей небесной армии приходится отступить назад и прикрыть головы руками!

Когда я получаю возможность открыть глаза, то вижу в воздухе обнаженную спину Бао Чжаня, сумевшего после оборота сохранить на себе лишь нижнюю часть своих темных одежд.

— Ты… настолько дорожишь ею? — звучит голос Цяо-Цяо, и я слышу в нём легкую дрожь.

Но не от страха.

А от негодования.

— Она — моё всё, — без эмоций отвечает древнейший.

Вокруг царит тишина: трещины в небе затянулись от чистой силы, извергнутой последним и возможно единственным в бессмертном царстве каменным драконом; открытых кровавых печатей тоже видно не было — всех их снесло его мощной атакой, вместе с мастерами.

Су Цзынь парит в воздухе в гордом одиночестве, — если не считать Богиню из свиты нового владыки, схваченную ещё в начале боя.

— В таком случае, я заберу её у тебя… душа моя, — произносит алая дева и вспарывает глотку Правой, мгновенно открывая новую кровавую печать и исчезая в ней так же быстро и беззвучно.

На землю передо мной падает бездыханное тело.

Поворачиваю голову на ставшей неповоротливой шее и смотрю на Синь Шэня, так же оставшегося без своего противника… а затем испытываю почти невыносимую боль, схватившись за сердце!

Бао Чжань!

Это его боль!

— Инь Юэ? — слышу взволнованный голос лиса, но уже мчусь к своему супругу и успеваю подхватить его до начала падения.

В секунду оборачиваю нас обоих дымкой и лечу в Шёлковую Долину, наплевав на всех, на все последствия! Потому что ощущаю то, что заставляет меня испытывать настоящий страх… я ощущаю, как всё внутри меня начинает каменеть — но это не моя хворь: это то, что мучает Бао Чжаня и, похоже, мучает уже давно! Почему я чувствую это сейчас — понятия не имею. Но, кажется, как и в случае со смертью Тао, есть некая закономерность в том, как активируется наша связь, созданная ритуальным рисунком.

Долетев, возвращаю нашим телам форму, опускаюсь на траву перед своим домом и спешу внутрь — как засекаю приближение ещё одного небожителя.

— Не на кровать. В купель, — командует Летописец, подлетая ко мне и помогая быстро довести древнейшего до второго этажа, где располагалась купальня.

— Что мне нужно делать? — сосредоточенно спрашиваю, не отрывая от Бао Чжаня взволнованного взгляда.

— Наполни купель горячей водой, — говорит старец, осторожно опуская моего супруга на дно.

Делаю то, что сказано, и вновь разворачиваюсь к мудрецу с вопросом, который так и не успевает сорваться с губ, потому что я замечаю это…

В районе сердца на груди Бао Чжаня разрасталось самое настоящее окаменение. Я думала, проблема ограничивается лишь неприятными ощущениями, но, очевидно, древнейший страдает от настоящего физического недуга!

— Что это? — спрашиваю Летописца.

— Последствия его решения, — ровным голосом отвечает старец, добавляя в воду каплю экстракта из небольшой склянки.

Я сразу узнаю знакомый запах и широко раскрываю глаза: выходит, я была права — в тот раз это была не просто травка, напоминающая Бао Чжаню о доме! Это был ингредиент, помогающий древнейшему побороть болезнь…

— Почему он каменеет? — спрашиваю, подходя к телу супруга, всё ещё находившегося без сознания.

— Не я должен отвечать на этот вопрос, — качнув головой, произносит Летописец.

— Тогда скажите, почему вас не было с нами, когда Су Цзынь атаковала? — продолжаю расспрос довольно агрессивно.

— Она ещё не атаковала, — вновь качает головой мудрец, невольно вторя словам Бао Чжаня, — а моё отсутствие помогло Небесному Дворцу сохранить хоть какое-то лицо.

— Почему? — напряженно смотрю на него.

— Потому что, если бы меня схватили — а меня бы определённо схватили, появись я перед Су Цзынь… — протягивает Летописец, — всё бы закончилось намного хуже.

— Хуже, чем сейчас? — перевожу красноречивый взгляд на своего супруга.

— Хуже, чем вы можете себе вообразить, госпожа Инь Юэ, — отвечает Летописец и поднимается на ноги, — я оставлю вас: теперь состоянию господина Бао Чжаня ничего не угрожает.

— Он придёт в себя? — взволнованно спрашиваю.

— Он уже пришёл в себя, — отзывается мудрец и идёт к выходу, — вы правильно сделали, что отпустили всю прислугу. Никто не должен знать о слабости Хранителя Ключей от Бессмертного Царства. Позволю себе посоветовать вам закрыть долину на пять дней, пока ваш супруг полностью не поправится.

— Я закрою её, как только вы пересечете границу, — киваю, прислушавшись к его словам.

— В таком случае, я оставляю вас, — и Летописец выходит за дверь, а я разворачиваюсь к Бао Чжаню и едва не вздрагиваю, встретившись глазами с пристальным взглядом своего пришедшего в сознание мужа…

— Ты ждёшь объяснений, — даже не спрашивает, утверждает он.

— Сегодня открылось слишком много всего, — отвечаю, взяв себя в руки, — я…

— Расстроена? — предполагает древнейший.

— Дезориентирована, — поправляю его ровным голосом.

— И каким будет твой первый вопрос? — прикрывая глаза, протягивает Бао Чжань.

Почему ты так спокоен?

— Почему это происходит с тобой? — произношу.

Некоторое время древнейший молчит, затем опускает голову, разглядывая белоснежную кожу на груди, восстановившуюся за пару минут в воде с неизвестным мне экстрактом.

— Технически — потому что я впитал энергию Цветка Алого Пламени, — наконец, отвечает он.

— Что было не так с этой энергией? Это же семя твоей собственной силы, — сосредоточенно спрашиваю; затем до меня доходит очевидное, — ты осознанно избавился от неё в своё время…

— Верно, — кивает Бао Чжань, вновь прикрывая глаза и расслабленно откидывая голову на бортик купели.

— Почему?

— Это сложный вопрос, — между бровей супруга появляется складка.

— Я думала, мы семья, — складываю руки на груди.

— Мы семья, — четким голосом произносит древнейший, встречая мой взгляд.

— Тогда мы должны разговаривать, а не беречь друг друга от сложных вопросов, — парирую сухо.

— Ты ревнуешь? — отвернув лицо, уточняет Бао Чжань.

И в этот момент мне захотелось отвесить пощёчину его прекрасному вечно молодому личику.

— А должна? — без эмоций спрашиваю.

— Су Цзынь наговорила глупостей.

— Твоё тело каменеет, небо над Небесным Дворцом едва не треснуло, но я должна переживать из-за того, что одна невменяемая Богиня пыталась внушить мне, будто вы были без ума друг от друга несколько тысяч лет назад… — смотрю на Бао Чжаня, внима-а-а-тельно смотрю и очень хочу понять, за кого он меня держит.

— Су Цзынь вменяема. Но её слова можно понять превратно, — произносит древнейший.

— Вы были любовниками?

— Да.

Вдох-выдох.

— Тогда я не вижу смысла искажать смысл происходящего, — произношу отстранённым голосом.

— Это было давно. Я был ещё молод.

— А она уже была опытной Богиней, одной из создательниц бессмертного царства с большими амбициями и интригующей связью с демонами, — киваю, отводя взгляд.

— Она была моей наставницей. И я был обязан ей всем. Буквально всем, — произносит древнейший.

— Своим интимным опытом — уж точно, — отзываюсь, не глядя на него.

— Это никогда не было чем-то важным в наших отношениях, — продолжает беспощадно делиться подробностями мой хитрый, мудрый и древний, как само бессмертное царство, супруг…

— Она зовёт тебя своей душой, — напоминаю негромко.

— Инь Юэ… — Бао Чжань картинно закрывает лицо рукой, начиная растирать лоб.

— Мы можем продолжить в том же духе: я расстроюсь, ты попытаешься меня утешить… — протягиваю, проходя по купальне и неспешным взмахом руки накрывая нас куполом заклятья, — мы даже можем заняться любовью, а потом поразмышлять об ошибках прошлого… но я не такая дура, Бао Чжань, — останавливаюсь и разворачиваюсь лицом к древнейшему. — Благодарю тебя за попытку уберечь меня от правды, которая по твоему мнению просто обязана ранить моё сердце, но я уже не маленькая девочка. Говори, что происходит — или убирайся из моей долины.