ГЛАВА 20. Истина

Направляю поток чистой энергии на собственную руку и бездумно смотрю на то, как земля внизу иссыхает, становясь безжизненной в то время, как моя ладонь остаётся прежней.

— Довольно странное зрелище — Богиня, изрыгающая убийственную силу изо рта на собственную руку с таким бесстрастным выражением лица… — протягивает Синь Шэнь, останавливаясь рядом.

— Когда я принимаю форму гигантской змеи, я трачу слишком много энергии. Но, да, в истинной форме это зрелище было бы менее диким, — замечаю ровным голосом.

— Если бы ты в виде гигантской змеи изрыгала из пасти убийственную силу на собственную человеческую руку… это было бы ещё более дико, — в ответ замечает лис, а затем улыбается мне.

Не могу ответить ему тем же. Мои эмоции куда-то испарились после того, как я обнаружила эту удивительную особенность.

Боги могут уничтожить буквально всё. Кроме себя.

— Ты в Небесном Дворце уже пять дней. Ещё одна ночь — и ты вернёшься в долину… и за всё это время ты ни разу не навестила меня, — слышу голос гэгэ и отрываюсь от наблюдения за своей неповрежденной конечностью.

— Ты знал, зачем я здесь. У меня нет времени на разговоры и ностальгию по прошлому, — отвечаю ему.

— Ты стала жестокой. Я никогда не принуждал тебя говорить со мной. И никогда не идеализировал наше прошлое, — хмурит лоб новый владыка.

— Я стала жестокой? — протягиваю с равнодушным любопытством, — Возможно. А, возможно, я всегда такой и была. Я слишком долго не изучала себя.

— Не наговаривай на себя. Я бы никогда не влюбился в бездушную ледышку, — смягчается лис.

— Забавно, но именно в такую красавицу проще всего влюбиться. Я бы даже сказала — безопаснее всего, — отвечаю, не спеша, и ловлю на себе напряженный взгляд Синь Шэня.

— Хочешь сказать, я прятался ото всех за любовью к тебе? — прохладным голосом спрашивает он.

— Любить безответно одну человеческую жизнь — глупо, но возможно. Любить безответно на протяжении трёх тысяч лет — это не желать любви. И бояться будущего. Гэгэ… — разворачиваюсь к нему лицом, замечая, как расширяются раскосые глаза, — Для того, чтобы стать идеальным владыкой, тебе необходимо отпустить меня. Ты не можешь заботиться о небожителях, думая лишь обо мне. Я полагаю даже, что… ты не так уж и много думаешь обо мне. Но эти привычные мысли — твой укромный уголок, в который ты всегда можешь спрятаться, пойди что-то не так.

Наблюдаю за тем, как Синь Шэнь делает от меня шаг назад. Не уверена, что он готов был услышать эти слова. Но также не уверена, что у меня будет шанс сказать их когда-нибудь ещё.

— Боги не смогут развиваться под твоим началом, пока ты имеешь эту слабость — а они нуждаются в развитии, как никогда раньше, — произношу спокойно, но уверенно.

— Я никогда не считал слабостью любовь к тебе, — не менее уверенно отвечает лис.

— Но ты не в состоянии сделать её своей силой, потому что она навсегда останется неразделённой.

— Ты и впрямь решила сегодня растоптать моё достоинство. Это твоя месть за годы забвения? — сухо спрашивает Синь Шэнь.

— Сейчас, когда я знаю правду, я думаю, что эти годы были благословением, — печально улыбаюсь, вновь опустив взгляд на свою руку.

— О чём ты говоришь? — сведя брови, переспрашивает лис.

— Иногда это легче… не знать истины… — поднимаю на него глаза, и что-то в выражении моего лица сильно напрягает моего гэгэ.

— Что тебе открылось? — требовательным и одновременно взволнованным голосом спрашивает он.

— Что открылось, то останется при мне. А сейчас мне пора, Синь Шэнь: в долине что-то произошло; я слышу, как мои ученики взывают ко мне, — дарю лису ещё одну пустую улыбку и иду на выход из дворца Летописца.

— Мне стоит пойти с тобой? — спрашивает владыка и тут же поясняет, — Это и мои ученики. К тому же, они — будущее всего бессмертного царства!

— Для того, чтобы они стали его будущим, ты должен сохранить для них это царство, — произношу спокойно и кладу ладонь на лицо лиса, — но во имя своего собственного будущего ты должен отпустить и их.

— Ты отнимаешь у меня всё, — с болью произносит Синь Шэнь.

— Я дарю тебе свободу, снимая с тебя все цепи. Когда-нибудь ты поблагодаришь меня за это, — отвечаю ровно.

— Уходи. У меня больше нет сил смотреть на тебя, — лис отворачивается, скрывая от моего взгляда свои чувства, а я послушно покидаю дворец Летописца, а за ним и Небесный Дворец…

Однако, не долетев до границы Шёлковой Долины, я останавливаюсь и сворачиваю к тому самому чайному домику, в котором проходило собрание древнейших Богов бессмертного царства — то самое, на котором решалось, кто станет его следующим владыкой…

— В этот раз вы не стали тратить силы на активацию печатей, — замечаю, приземляясь перед парадным входом.

— Демонстративное появление ни к чему, когда я хочу поговорить с глазу на глаз, — мелодично отвечает Цяо-Цяо.

Точнее… Су Цзынь. Алая Богиня. Создательница Бессмертного Царства и всех кровавых печатей.

— И о чём же легендарная небожительница хотела поговорить со мной? — уточняю, стоя на месте и игнорируя открытые двери чайного домика, известного своими сладостями.

— Ты уже знаешь, кто он такой? — совсем просто спрашивает Су Цзынь.

— Знаю, — отвечаю, глядя ей в глаза.

— Ничего ты не знаешь, — древнейшая Богиня дарит мне снисходительную улыбку, — лишь храбришься передо мной. Он — моя душа.

— Вы уже говорили, — без эмоций отвечаю, — и я уже поняла.

Было трудно признать это. Особенно, вспоминая все её теплые обращения к моему супругу на поле боя, которые на тот момент казались лишь дразнящим манёвром для отвлечения внимания, — но никак не признанием факта…

Однако, эти двое действительно были объединены чем-то большим, чем общей историей: и влияние Су Цзынь на тело древнейшего — прямое тому подтверждение. Алая дева могла воздействовать на Богов через кровь… но, если учесть, что Бао Чжань уже признался мне в их интимной связи, версия с кровным родством отпадала сразу же.

Какая же ещё часть создательницы бессмертного царства могла быть внутри древнейшего, если не её кровь? Всё стало ясно, когда я поняла, что мы не можем убить себя истинной силой — то есть, своей чистой энергией.

Бао Чжань атаковал свою наставницу напрямую. И не нанёс ей никакого вреда.

Значит, один из них буквально — часть другого.

И принять это было сложнее всего…

— Я знаю, что в Бао Чжане заключена частица вашей души, — произношу бесстрастно.

— Но знаешь ли ты, кем он был до того, как я подарила ему свою душу? — склоняет голову Су Цзынь.

Смотрю на неё, не мигая.

И молчу.

— Горной породой, — произносит Алая Богиня. — Простой. Горой. Продуктом странного природного процесса, запустившегося в верхнем мире сразу после появления в нём воздуха. Я лично следила за всем, что творилось в этом новом для людей пространстве, и я видела само ЕГО зарождение. Уже потом, спустя пару тысяч лет, когда мы поняли, что всё в этом новом мире обладает зачатками духа и способно к развитию, я, любопытства ради, поделилась частью собственной души с величественной горой, которая к тому моменту являлась символом бессмертного царства… и потом наблюдала, как почти дремлющее сознание могучей породы начинает пробуждаться, а затем формироваться в нечто новое. Первый коренной небожитель. И я создала его сама. В то время, как остальные бессмертные мастера по-варварски вытягивали из обитателей верхнего мира всю их суть, наполняя себя невиданной мощью и называя это уничтожение рожденных здесь — «объединением»… я сама дала жизнь новому витку эволюции. Когда он получил человеческое тело, я взяла его к себе ученики. Когда он возмужал, я сделала его своим мужчиной. Он — часть меня. И никто не сможет этого изменить.

— Он смог отделить вас. Сам, — произношу без эмоций, скрывая и от неё, и от самой себя все свои чувства.

— И он ослаб. Но даже тогда он не смог уничтожить меня: он просто запер нас обоих внутри той пещеры, желая уйти вместе, — протягивает Су Цзынь, с жалостью глядя на меня.

— Это неправда, — ровным голосом отрезаю, — он не желал уйти. Он просто не знал, как ещё можно обезвредить вас.

— Думай, как хочешь. Я не стану переубеждать тебя. Но просто напомню, что, даже будучи своей собственной тенью, он стремился ко мне — и в итоге, вернув своё тело, вновь сделал мою душу частью себя.

— Почему же тогда сейчас он стоит против вас? И почему вы заставляете его тело каменеть? Куда же подевалась ваша всеобъемлющая любовь друг к другу? — бросаю ей, спустя несколько болезненных для моей гордости секунд.

— Он сбился с пути. Больше семи тысяч лет назад… В ту ночь, когда он уничтожил всех моих учеников, что были нашей общей семьей… когда в моё отсутствие разгромил мой дворец и прилюдно примкнул к тем слабакам, что кричали об обособленности верхнего мира и необходимости оставить людей в покое… Кажется, это произошло после того, как он узнал о наличие у меня нескольких любовников среди приближенных последователей?.. — протягивает Су Цзынь, задумчиво глядя в небо.

Первые несколько секунд — боль где-то в районе сердца. Ощущение, что все внутренности сжимаются под давлением чего-то невыносимо тяжелого…

Но потом приходит недоумение. Злость. И, наконец, прозрение.

За кого эта самоуверенная бессмертная принимает Бао Чжаня?!

— Хотите сказать, что всё это — просто месть? Месть одного влюбленного в вас ученика, оскорбленного вашей неверностью? — свожу брови, испытывая пламенное желание защитить. И подавляя это самое желание — нам всем во благо.

— Ну, конечно, это месть, рожденная из личной обиды. Моя рука не может бунтовать против меня из-за другого мировоззрения, — фыркает Алая Богиня.

Затем дарит мне сочувствующий взгляд:

— Ты — лишь мгновение в его бесконечно долгой жизни. А я — сама его жизнь. Надеюсь, ты понимаешь разницу?

— Понимаю, — отзываюсь, закрыв абсолютно все свои эмоции под замок.

Не нужно ей знать о том, что творится в моей голове.

— Это хорошо. Тогда нам больше не о чем говорить, — кивает Су Цзынь и отворачивается от меня.

— Ещё один вопрос, — окликаю её, не двигаясь с места.

— Слушаю, — спокойно отзывается Алая Богиня, так и не развернувшись обратно.

— Синь Шэнь. Как вы относитесь к нему? — спрашиваю прямо.

Владыка небожителей был прямо перед ней, но она не убила его. Даже не напала. Не попробовала напасть.

Глупо ли это? Безусловно глупо.

И — должно иметь основательную причину.

— Он интересный бессмертный. И вполне подходит для своей роли. Жаль, что век его правления будет короток, — произносит Су Цзынь почти искренне.

— Он предложил мне сбежать с ним, — произношу ей в спину и замечаю, как та напрягается, — и теперь, когда мне открылась истина, я думаю согласиться.

— Это мудро. Слышала, он любит тебя уже не первую тысячу лет, — без интереса отзывается Алая Богиня.

— Это так, — соглашаюсь, — правда, я не люблю его… но позволю ему сделать меня счастливой.

— Жадная, эгоистичная тварь! — резко развернувшись ко мне, выкрикивает Цяо-Цяо.

— Впрочем, шанс сделать меня счастливой может получить любой другой Бог… — протягиваю, демонстративно отступая, — если он дорог Алой Богине, я не смею забирать его себе.

С этими словами отрываюсь от земли и лечу в Шёлковую Долину, удовлетворенная результатом разговора.

Цяо-Цяо пробуждена и теперь начнет активно досаждать Су Цзынь своими чувствами к лису.

Это отвлечение нам только на руку.

«Нам».

Как громко это сказано. Впрочем, и «мы» должны будем подождать, как и все наши выяснения отношений: в начале я должна разобраться с проблемой, возникшей у моих учеников.

— Что здесь происходит? — опускаюсь на землю, обводя взглядом целую группу молодых Богов, обнаживших оружие против Юби и… Цянькона?

— Наставница, — склоняются в уважительном поклоне все присутствующие.

— Бию, Хэ Чжань, — перевожу взгляд на старших, требуя ответа.

— Ученики недовольны чрезмерной жестокостью ученика Цянькона, проявляемой во время тренировок, — опускает глаза Бию, явно поставленная в сложное положение; после её слов все молодые боги начинают кивать, — однако… — протягивает старшая из племянниц Синь Шэня, — стоит признать, что предвзятость этих учеников почти не оставила выбора вышеупомянутому бессмертному…

— Бию! — Хэ Чжань награждает лисичку взглядом, полным изумления.

— Она моя сестра, Чжань-гэ. Я не стану чернить её только потому, что вы все желаете избавиться от Цянькона, — тихо отвечает Бию, моментально лишаясь всех своих сторонников.

— Причём здесь Юби? — задаю вопрос и наблюдаю за тем, как глаза старшей из сестёр наполняются слезами.

Она явно расстроена из-за изменения отношения к ней.

Но, полагаю, разочарованный взгляд Хэ Чжаня волнует её больше всех остальных…

— Бию? — протягиваю.

Нет, она сейчас даже двух слов не свяжет: разрыдается у всех на виду.

— Хэ Чжань, уведи учеников в Зал Начинаний и жди моего приглашения. Бию, приведи сюда Су Ми. Цянькон, останься… Юйхуа! — заметив среди наблюдателей одну из младших — и при том самую адекватную племянницу нынешнего владыки, зову громким голосом, — Подойди и расскажи, что здесь произошло.

— Госпожа Инь Юэ, — почтительно приветствует меня лисичка, подходя ближе.

Она ещё не является моей ученицей, потому что не дотягивает по возрасту. Однако, её рассудительность и наблюдательность всегда выделяли её на фоне сестёр — и даже на фоне многих моих учеников…

— Говори, — предлагаю спокойно.

— Мне не известны все подробности, однако, я могу сказать о том, что видела сама. Своими глазами… — дождавшись моего кивка, умница Юйхуа продолжает с почтенным видом, — Ученика Цянькона явно недолюбливали — с самого начала. Он был лишен возможности завести друзей, а потому сразу поставил себя так, чтобы никто не мог самоутвердиться за его счёт…

— Проще говоря, зарекомендовал себя, как жестокий противник во время поединков, — заметив, как замялась Юйхуа, продолжаю за неё.

— Так и есть, — кивает маленькая лисичка, — уровень его силы сразу удивил ваших учеников, потому некоторые из них решили, что одного противника недостаточно для… проверки его умений.

— Как долго продолжались нападки на него? — спрашиваю спокойно.

— Все те дни, пока госпожи не было на Холме Первых Шагов, — послушно отвечает Юйхуа.

Всё происходило именно так, как я и предполагала…

— Что насчёт Юби? — продолжаю расспрос.

— Госпожа Инь Юэ, я сама в силах ответить за себя, — четким голосом произносит та.

Хм… интересно. Она не может выносить суждений из-за моего запрета.

Выходит, это дитя готово говорить беспристрастно и озвучить вслух одни лишь голые факты?

— Я слушаю тебя, Юби, — позволяю ей сделать это.

— Только… пожалуйста, можно мы останемся наедине? — неожиданно краснеет лисичка.

— Нет. Ты будешь говорить в присутствии Цянькона. Или вообще не будешь говорить, — отвечаю ровно.

— Это жестоко, — широко раскрыв глаза и глядя в пол, шепчет Юйхуа.

Жестоко? Кажется, эта характеристика теперь будет следовать за мной повсюду.

— Тебе всё ещё есть, что сказать? — смотрю на Юби в упор, и та сжимает ладони в кулачки.

— Как госпоже известно, я лишена возможности говорить о многом, — произносит она, непрозрачно намекая на свою печать, — потому всё, что я могла делать на протяжении этих дней — это наблюдать за ситуацией и в итоге выбрать сторону.

— Как же ты смогла её выбрать… при твоих обстоятельствах? — мягко произношу, склонив голову.

Она не могла сказать вслух своё мнение. Она даже не могла обсудить это ни с кем. Она могла только смотреть, переживая всё внутри.

И остро ощущая свою беспомощность…

— Молча, — отвечает Юби, уперев в меня очень неоднозначный взгляд.

В самом деле… случилось то, что я предвидела.

И мои ученики прошли проверку на вшивость.

— С тебя снимается запрет на вынесение оценочного суждения. Твоё наказание завершено. Ты также восстановлена в звании моей личной ученицы, — произношу, спустя несколько бесконечно долгих для Юби секунд.

— Личной… — протягивает лисичка, а её младшая сестрёнка прикрывает рот ладошкой.

— Ты оглохла за тот период, пока находилась под действием печати? — уточняю у неё.

— Я всё услышала, госпожа Инь Юэ! И я очень благодарна! — ударяясь лбом об пол, восклицает Юби.

— Хорошенько запомни этот опыт и поменьше болтай. Это мой тебе совет. В молчании рождается истина, — произношу чуть мягче и отпускаю счастливую ученицу вместе с Юйхуа на все четыре стороны, — теперь, что касается тебя…

— Я приму своё наказание, каким бы оно ни было, — низко кланяясь, произносит Цянькон.

— Какой послушный. Очевидно, моя благосклонность к твоей защитнице повлияла и на тебя, — фыркаю и прохожу к своей личной беседке; затем усаживаюсь в кресло, наблюдая за сыном бывшего владыки, — ты действительно считаешь себя виновным?

— Не считаю, — прямо отвечает Цянькон.

— Тогда почему просишь о наказании? — интересуюсь почти лениво.

— Я втянул в свои проблемы вашу слу… вашу ученицу. Я не делал этого преднамеренно, но теперь вижу, что вы испытывали меня этой ситуацией. И я провалил испытание, — не поднимая головы, отвечает Цянькон.

— А что, по твоему мнению, считалось бы победой?

— Если бы я выдержал всё в одиночку.

— Ты считаешь, я этого хотела? — протягиваю ещё мягче.

— Я не берусь судить о желаниях наставницы, — ещё ниже склоняясь, отвечает Цянькон.

— Она не знала о том, кто ты. И помогала тебе от чистого сердца, — произношу ровным голосом.

— Но… она находилась под вашей печатью… — хмурится бывший принц, подняв на меня взгляд.

Он решил, что я проверяла его, используя Юби, и что та об этом прекрасно знала?

Какой глупый мальчик, не доверяющий никому…

— Когда я наложила на тебя все запреты, у тебя осталось лишь два варианта модели поведения со сверстниками, — протягиваю, поднимаясь с кресла и начиная прогуливаться по беседке, — попытаться подлизаться к сильнейшим или стать всеобщим изгоем. Ты выбрал второй вариант. Когда ты сблизился с Юби, перед тобой вновь появилось два варианта — ты мог использовать её или мог действительно подружиться с ней…

— Почему вы думаете, что я не использовал её? — догадавшись, каким будет моё предположение, спрашивает Цянькон.

— Низкий статус служанки, не состоящей в числе моих учеников, а также её удивительная немногословность, не могли дать возможность разгуляться. К тому же у тебя было лишь шесть дней… Нет, я просто уверена, что тут всё было довольно искренне — с обеих сторон. А узнать о моём истинном отношении к Юби тебе было просто не от кого, — отзываюсь спокойно.

— О вашем истинном отношении? — переспрашивает Цянькон.

— Юби — моя любимица. И я хотела, чтобы она прошла через это испытание и смогла доказать мне, что я не ошиблась на твой счет, — отвечаю прямо.

— Вы…

— Цянькон, я не так глупа, как принято обо мне думать в Крае Пяти Озёр. Ты хороший актёр, но посредственный стратег. То, как вызывающе ты вёл себя после смерти принца Тао, с учетом того, каким незаметным и продуманным бессмертным ты считался до того… всё это навело меня на определённые мысли. Далее — твоё упорное желание молчать и не раскрывать тайну Алой Богини. Казалось бы, этот факт говорит о том, что ты её преданный союзник. Но теперь мне всё видится иначе… — останавливаюсь, раскрывая веер и обмахивая лицо, — Ты узнал от неё нечто, напугавшее тебя. После чего делал всё, чтобы не сесть на трон и не позволить Су Цзынь воплотить задуманное. Ты настроил против себя самых уважаемых бессмертных, набросил на себя маску распутника и жадного до власти глупца, и почти добился собственной казни… вероятно, опасаясь ещё более страшных последствий со стороны Алой Богини… Я не берусь судить тебя за это, — поворачиваюсь и встречаю его потрясенный взгляд, — ты не ладил с принцем Тао и, возможно, действительно жаждал власти, раз Су Цзынь обратила на тебя внимание. Но ты не желал уничтожения бессмертного царства. И за эту твою преданность я готова простить тебе часть прегрешений.

— Как вы узнали о её целях? — едва слышно спрашивает Цянькон, лицо которого вмиг лишилось красок.

— Предположила, — дарю ему кривую улыбку.

Как хорошо, что он только что подтвердил мои предположения.

— Я не стану спрашивать, как ты пришёл к тому, чтобы поглощать энергию Богов через кровавую печать духа: полагаю, тебя вынудили, чтобы ты не имел путей к отступлению. Но за эти преступления тебе нет прощения, — продолжаю, замечая, как поджимаются губы бывшего принца и как стекленеет его взгляд, — однако, именно они позволили тебе получить столь ценную информацию… Я уверена: ты знаешь, что нужно сделать, чтобы уничтожить верхний мир — знаешь от Алой Богини, но не стал сообщать данную информацию своим дознавателям.

— Среди них могут быть её союзники. Я не уверен ни в ком, — бесцветно произносит Цянькон, признавая мою правоту.

— Ты можешь быть уверен в Юби. Она тебя не предаст, — решаю снять тему с повестки: очевидно, что своей тайной он со мной не поделится.

И ни с кем не поделится.

Кажется, бывший принц поклялся в том самому себе…

Что также достойно уважения.

— Она… — неуверенно протягивает Цянькон.

— Похоже она влюблена в тебя. Но это не точно. Разобраться в этом вопросе поможет честный и открытый разговор, — жестом указав в ту сторону, куда умчалась моя непутёвая ученица, произношу.

Затем киваю на глубокий, но очень поспешный, поклон бывшего принца и наблюдаю за тем, как тот убегает вслед за лисичкой.

Уверена, их путь будет тернист, но вытащить этого юношу из тьмы сможет только вездесущая Юби с её бесконечным запасом энергии и неостановимой целеустремленностью…

Что ж, с этими закончили, настало время для ещё одного разговора:

— Хэ Чжань, — произношу вслух, прекрасно зная, что ученик услышит меня в любом уголке Шёлковой Долины.

Затем наблюдаю за приближением Су Ми и Бию.

Как раз вовремя…

И почему я ощущаю себя какой-то древней свахой? Вот, Цянькона едва не благословила. Теперь эту парочку мирить собираюсь.

Мне в жизни развлечений не хватает?..

— Госпожа Инь Юэ, я привела Су Ми, — глядя в землю, бормочет Бию.

Киваю и краем глаза замечаю на горизонте фигуру Хэ Чжаня.

— Они всё ещё не поняли, что женщина может быть лидером, — произношу, глядя в его сторону, — но ты обязательно их в этом убедишь…

— Что? — удивляется Бию.

Ничего. Лишь мысли вслух о будущем, которое непременно сложится.

— Твоя преданность сестре достойна похвалы, — говорю вместо этого, — но объясни мне, почему ты решила защитить Цянькона?

— Я не защищала его. Просто сказала правду, — опускает глаза Бию.

— Что мешало тебе сказать её до того, как ученики направили оружие против него и твоей сестры? — протягиваю без интереса.

— Это произошло внезапно. Юби выскочила из ниоткуда и заслонила его собой…

— Какая храбрая лисичка. Ваш венценосный дядя будет очень доволен, — киваю своим мыслям.

— Храбрая и глупая. Молчала все эти дни и копила негодование в себе! Если бы она раньше сказала, что он ей нравится… — начинает «оживать» Бию.

— Ты бы остановила учеников? — вновь возвращаюсь к вопросу, так и не получившему ответа.

— Я бы попыталась переубедить Хэ Чжаня. Я и без того пыталась… но можно было быть более настойчивой, — лепечет Бию, вновь превращаясь из Богини в хрупкую влюбленную дурочку.

Ей бы стержень её младшей сестры… и почему все идеальные характеристики никогда не идут в одном наборе?

— Хорошо, вернёмся к конфликту. Почему ты не приняла никакую позицию?

— О чём вы, наставница? — испуганный взгляд Бию говорит красноречивее всех слов.

— Достаточно было вытянуть Юби со стороны Цянькона и позволить ученикам делать то, чего они хотят, — рассуждаю вслух.

— Наставница… — хмурится Бию, — разве это правильно?

— Что именно? — уточняю у неё очень внимательно.

— Разве правильно позволять им обижать его только потому, что они могут это делать? — заметив приближение Хэ Чжаня, негромко спрашивает лисичка.

— Выходит, ты не столько бездействовала, сколько не поддерживала никого? — цепляюсь за её слова.

— Мне очень стыдно, что я не смогла направить энергию учеников в мирное русло, — наконец, признаёт за собой слабость старшая племянница Синь Шэня.

— Я рада, что ты сама это сказала. На тебе, как и на Хэ Чжане, лежит большая ответственность. Вы должны направлять остальных — а вместо этого вы допустили травлю на территории Шёлковой Долины. Я очень расстроена, Бию.

— Простите меня, наставница, я недостойна вашего доверия, — низко кланяется та, вновь едва сдерживая слёзы.

— Ты самая сильная среди учеников, — произношу спокойно, когда молодой волк подходит к беседке и может слышать мои слова, — ты сильнее Хэ Чжаня. Не позволяй никому отодвигать себя в сторону, если чувствуешь за собой правду. Стой на своём и учись убеждать других. Это твоё задание на ближайшие годы.

— Я всё поняла, наставница, — склонившись ещё ниже, восклицает Бию и уходит из беседки, так и не встретившись глазами со своим возлюбленным.

Что касается последнего.

— Подойди ближе, — бросаю ему, не повернув головы.

Молодой Бог подходит, с лёгким недовольством поглядывая на молчавшую в уголке Су Ми. Кажется, он не хочет, чтобы ему выговаривали при посторонних…

— Не ожидала от тебя такого поступка, — протягиваю, когда юноша останавливается напротив меня, — кажется, я не давала разрешений на личные разборки среди учеников. Чем же тебе так не угодил Цянькон?

— Вы знаете, кто он, наставница. Я знаю, кто он. Многие в долине знают, кто он. Так, почему вы спрашиваете меня об этом? — подняв подбородок, гордо спрашивает Хэ Чжань.

— Предположим, ты понятия не имеешь, кто он, — протягиваю, начиная рассматривать свой веер, затем, резко метнув его в сторону Су Ми, наблюдаю за тем, как та начинает раскрывать рот, из которого активно вытекает кровь…

Так случается, когда острый предмет застревает прямо в центре твоей шеи.

— Что? — испуганно вздрагивает Хэ Чжань, а затем и вовсе отступает, когда лицо Су Ми начинает искажать судорога.

Через пару секунд на колени падает женщина-мастер из смертного мира. Мне не знакомая. И всё ещё живая.

Немного хрипящая… но это ненадолго.

— Ты не способен обнаружить настоящего врага, который стоит рядом с тобой. Но утверждаешь, что знаешь, кто такой Цянькон? — перевожу взгляд на Хэ Чжаня.

— Это… был шпион? Демон? — всё ещё испуганно, но уже с неподдельным любопытством спрашивает тот.

— Это есть мастер из смертного мира. Скоро будет уместно слово «была». Но пока ещё она жива, — поворачиваю голову к бывшей Су Ми.

— Как… поня… ла… — хрипит та, крепко обхватив веер, торчавший из шеи.

— Ваша главная любит играть в детские игры вроде «угадай-ка». Послать ко мне шпионку и внедрить её на место своей однофамилицы… вполне в её духе, — отзываюсь без интереса, — я думала, тебя подослал Синь Шэнь. Потом предположила, что это Бао Чжань следит за мной. Но всё оказалось намного проще.

Точнее, проще стало понимать, как мыслит Су Цзынь, — после нашего с ней разговора.

Она не бросает слов на ветер. Но любит играть словами.

— Она… всё равно… у… — хрипит мастер, но я не даю ей закончить, призвав веер обратно в руку.

Теперь я могу использовать любой предмет для убийства, и для этого даже не нужно было постигать какие-то новые тайные знания: достаточно было лишь довериться самой себе и своей истинной силе, которую я так долго игнорировала.

Женщина из смертного мира заваливается на землю, истекая кровью, а я рассматриваю безвозвратно испорченный веер.

— Совсем новый, — замечаю, затем откидываю его на мёртвое тело и выбрасываю и то, и другое, за территорию моей долины взмахом ладони. После чего перевожу взгляд на Хэ Чжаня, — предлагаю вернуться к нашему прерванному разговору. Помнится, ты недоумевал — к чему мои вопросы?

— Наставница. Я не со зла, но от глупости! — восклицает Хэ Чжань, упав на одно колено, — Я лишь…

— Как много «я» и как мало «мы». Разве я не оставляла вас с Бию за главных? — уточняю, прерывая его поток.

— Но она не стала слушать меня, — сводит брови молодой Бог, — поэтому…

— Поэтому ты решил, что можешь решать за всех? А кто ты такой, чтобы принимать столь ответственные решения? — начинаю заводиться, прекрасно понимая, что срываю на нём свою злость, но ничего не могу с этим поделать.

Хэ Чжань тоже чутко почувствовал, что моя ярость — настоящая. Потому отступил ещё на шаг, растерянно глядя на моё лицо.

— Ты разочаровал меня! — продолжаю выплёскивать на него всё скопившееся недовольство, — А твоё желание творить добро и добиваться справедливости таким искаженным способом — уничтожает саму суть всех этих понятий! Ты… — мягкая ладонь на моей руке и ощущение тепла за спиной вынуждают меня замолчать.

— Хватит, — звучит негромкий голос рядом с моим ухом, после чего мой супруг поднимает голову и переводит взгляд на юного волка, — Поскольку ты имеешь то же имя, что и я, дам тебе совет: всегда пытайся понять свою возлюбленную. Иначе всё, что у тебя останется — одна лишь твоя непомерная гордость. А сейчас уходи.

— Благодарю за наставление господина Хранителя Ключей от Бессмертного Царства, — сложив руки в уважительном жесте, произносит побледневший Хэ Чжань и мгновенно покидает Холм Первых Шагов.

— Думаю, самое время поговорить, жена моя.