12

Я обомлела и перевела ошарашенный взгляд на Харви, который выглядел невозмутимо спокойным но чересчур уж бледным. Сработал сигнал на моем планшете, но мне было не до этого. Чтобы не упасть от переполнявших эмоций, присела на край кровати.

— Нам пока не удалось получить официальные комментарии из Аклуа Плейз, но мы связались с директором национального института телепатических технологий. Фет Блумберг, прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию. С чем может быть связана активность барьера? Временные ли это изменения или мы освоили новые территории?

— Добрый вечер, Аландри, — протянул фет Блумберг, задумчиво пожевав ус. Выглядел он немногим моложе фета Сайонелла. Такой же худой и светловолосый, вот только без желтых болезненных пятен на лице. — Да, ситуация довольно любопытная, но я бы не стал раньше времени радоваться новым землям. Нам известно, что на днях семейство Хартманов лишилось одного из братьев и увеличение силы выглядит почти невероятным. Сегодня барьер поддерживает Харви Хартман, сильнейший фетрой в семье. Возможно, его искра раскрылась в полную силу, а возможно это связано с приближающимся парадом планет, что состоится через пару дней. Мы до сих пор изучаем связь искры с влиянием гравитационных и магических полей небесных светил. Но в обоих случаях это свидетельствует о временном характере изменений, и я бы не спешил осваивать новые территории.

— Парад планет, — усмехнулся Харви. — Ты это слышала?

— Что происходит?

Мой планшет снова пискнул. Кто вспомнил обо мне в такое время? Снова Таххир?

— Нам тоже любопытно это узнать! — Хартманы были на связи и, судя по интонациям, недовольство — это у них семейная черта.

Но в следующий миг все утратило значение, поскольку на экране телепатовизора появилось мое изображение. Планшет снова крякнул.

— Кстати о фетрое Харви. По последним данным, сегодня ночью наш верховный отдыхал во Флай Скай и покинул это заведение с одной из подавальщиц. Как думаете, могли ли особые умения феты Аллевойской привести к таким изменениям барьера?

Аландри подмигнула зрителям и пошло провела язычком по верхней губе, очевидно намекая на мое развратное поведение.

— Вот сцакха плешивая! — как-то само вырвалось. Так ославить меня на весь дистрикт!

— Отправляйте свои тмс-ки в ноосферу на мое имя. Авторы самых интересных сообщений получат призы. А сейчас услышим мнение лица, приближенного к событиям.

Я вскочила с кровати и смотрела уже на ненавистное лицо Регины.

— Действительно, вип-ложу фетроя Харви сегодня обслуживала фета Аллевойская, — женщина скривилась и посмотрела в камеру. — Должна сказать, та еще дамочка без особых моральных ценностей. У нас не поощряются связи с клиентами, но все, что происходит за закрытыми дверьми кабинок там и остается. Если вы понимаете, о чем я.

— Фетрой Харви частый гость Флай Скай?

— Нет. Насколько знаю, он был у нас впервые.

— Думаете, это из-за феты Аллевойской?

— Ничего не могу сказать по этому поводу, но не исключаю ее особых умений.

— Вы что-нибудь знаете о ее искре?

— Пустышка, — верхняя губа Регины презрительно дернулась. — Думаю, вам лучше пообщаться с дамочками из дома терпимости, там смогут больше рассказать, в том числе о ее особых умениях…

— Что?!

Список того, чем, по мнению, Регины, я владею, несомненно впечатлял. Будь я действительно шлюхой, клиентов бы у меня существенно прибавилось, но ведь я не такая! Как мне теперь в глаза пациентам смотреть! О, боже, что обо мне подумают Тан и Альби! Наверняка они смотрели зорыча или залазили в ноосферу. Уж я их знаю. Каждый раз, когда у меня ночная смена, они не спят допоздна…

— Заткните глотки журналистам, — прорычал Харви, выключая телепатовизор.

— Эй?! Включи, я должна…

— Незачем тебе это слушать. Сейчас на твою голову выльется столько дерьма, что ты пожалеешь о своем рождении. Сэймир!

— Я понял, свяжусь с Аландри, но, учитывая как мы расстались…

— Да меня не волнует! Кайл, созови пресс конференцию завтра в полдень.

— Уверен? Эти пираньи жаждут именно твоей крови. Успеешь восстановиться?

— Успею, — отчеканил, глядя на меня. — И не беспокойте меня больше.

— Спусти искристую к нам и…

— Я уже сказал, Флер останется со мной. Отключи коммуникатор, — последнее уже мне.

Подошла к гаджету и пискнув невнятные извинения, прервала сеанс связи. Все же правящие что-то там еще говорили, а я так нахально прикосновением к сенсорной панели заставила их замолкнуть. Тишина в сфере неожиданно оглушила. Я обхватила себя руками, страшась представить, что ждет меня завтра, когда я спущусь с небес на землю. А дадут ли мне теперь спуститься с небес на землю? Должны. Просто обязаны! Не могут же они меня запереть! Или могут?

Мы с Харви напряженно смотрели друг на друга и, когда снова пискнул планшет, я даже вздрогнула. Ребята! Семь сообщений от них, три от Лоби, одно от фета Сайонелла и… да! Таххир не преминул съязвить, что я неплохо ему отомстила, теперь мы квиты, и он готов меня простить. Вот ведь аркхья какашка! Прямо полегчало от его, прости господи, великодушия!

Говорила Лоби, что мужчины охотники, а я не верила. Когда на горизонте нет других зверей, они тобой не интересуются, а как только какой-то хищник глаз на тебя положил, так сразу ушки на макушке, мое, надо и все в таком духе.

Я успокоила ребят, пообещала, что завтра приеду и все объясню, просила не включать зорыча, не читать ноосферу и не верить слухам. Сил на видеосвязь не осталось, да и не получилось бы — в сфере на это дело блок установлен, потому ограничилась тмс-ками.

Очередной звоночек заставил взвыть:

— Здесь всегда так?

— Нет, сегодня удивительно спокойно, — мягко улыбнулся правящий, тяжело опуская ноги на пол. — Идем.

— Куда?

Стена, за которой, как я думала, скрывается уборная, прятала не только ее. Правая часть матовой перегородки отъехала в сторону, открывая для нас уютную кухню в серо-стальных цветах с черными глянцевыми пятнами столешниц. Посреди небольшой кухни круглый сервированный столик, накрытый скатертью и украшенный вазочкой с большим душистым цветком. Альби сразу бы сказала, что это за растение, я лишь улыбнулась, глядя на теплое фиолетово-желтое пятнышко со множеством узких лепесточков.

— Прошу, — для меня отодвинули причудливо изогнутый металлический стул, который оказался неожиданно удобным и теплым. Сам фетрой устроился напротив, устало облокотившись о столешницу и спрятав лицо в ладонях.

— Как ты можешь есть, когда происходит такое?

— Такое происходит ежедневно. Я умру с голоду, если не буду есть, — улыбнулся он, но я поняла, что отшучивается. И поняла другое — сейчас ему нужно восстановить силы, потраченные на то, чтобы расширить границы дистрикта.

— Как у тебя получилось?

— Флер…

Поняла. Не сейчас. Возможно, поговорим об этом… никогда, например.

Перевела взгляд в тарелку. Рыба. Рядом дымились четвертинки запеченного в специях картофеля, какая-то зелень и овощи. Даже сомнений не возникло, что все натуральное, а не белковая смесь, разлитая по формочкам, и подкрашенная для нужного образа.

Поужинали быстро. Харви старательно улыбался и бодрился, но я видела, как ему тяжело. Пару раз порывалась помочь, когда из его рук выскальзывал прибор или бокал дрожал, словно лист Джози на ветру, но фетрой не позволял. Тоже мне, его Ползучее Великородие выше этого. А у меня вот профессиональное! Я и с ложечки покормит могу, и подмыть, и гнойные повязки перевязать. Все могу, только вылечить и жизнь спасти, увы, не могу…

Когда Ползучее, закончив трапезу, доползло до кровати и мертвым грузом упало сверху, не найдя сил даже снять с себя ботинки, я злорадно потерла ладошки. Не то, чтобы я хотела избавиться от второго правителя девятого дистрикта, хотя, признаться, имела для этого полную возможность — Харви спал мертвым сном и врежься в сферу аркх, он бы этого не заметил. Просто во мне проснулась сиделка. Та самая, чьи профессиональные умения сейчас как раз придутся ко двору, так сказать. Наверное, сиделка во мне никогда и не засыпала, поскольку увидев, что Харви тоже смертный, тоже человек, я как-то резко изменила о нем свое представление. Озабоченным мудаком он от этого быть не перестал и в разряд «его вещи» я тоже переходить не собиралась, но обычную человеческую заботу решила проявить.

Стянула с него ботинки и носки, расстегнула рубашку и замерла, глядя на открывшееся моему взору великолепие. Таххир никогда не отличался особо подтянутыми формами. Он старался следить за собой. Ну как… Ограничивал питание в Нэсти Опкинс одним разом в день, в остальное время питался разве что не подножным кормом. От картошки «расти попа» не отказывался, от шипучки «расти пузо» тоже, ну вот и росло… Со всех сторон. Хотя не называла бы его жирным… Господи, Ландрин, о чем ты вообще думаешь? А о чем еще можно думать, глядя на совершенное тело? Грудь фетроя так и манила прикоснуться к ней, ощутить под пальцами упругую горячую кожу, провести по рельефным бугоркам.

Класс. Приплыла девочка-нимфоманка. Это мой пациент. Только пациент!

Стиснула зубы и стянула с Хартмана рубашку. Даже носом не повел, как спал, так и продолжал спать. Не удержалась и прижала к себе теплую мягкую ткань. Натуральная! Мягкая, словно шерсть молодого енотика. Пахнет, к счастью, не енотиком, а миндалем и… ванилью? Какой-то знакомый запах! Примерно так пахло с кухни, когда мама готовила ежегодный семейный пирог с яблоками, ванилью и миндалем.

Шкаф, кто бы ни создавал это место, спрятали хорошо, поэтому рубашку развесила на кожаном кресле возле письменного стола. Повернулась к моему кошмару наяву и замерла. Брюки. Мне нужно снять с него брюки. Или не нужно? А что, накрою одеялом и пусть спит.

«Да, хорошо же отдохнешь, особенно, если пряжка от ремня куда вопьется!», — подсознание взывало к совести и в итоге победило.

Сколько я сменила подгузников, сколько сняла штанов и одела! Разве что не закрытыми глазами это делаю! Неужели не справлюсь сейчас? Подошла ближе и поняла, что нет. Не справлюсь. Черный кожаный ремень смотрел на меня пустынной гадюкой и разве что не шипел. Отступила на шаг. Да ну его! Сам виноват, что вырубился, пусть спит так.

Нет, Ландрин! Он же для нас всех старался… Защиту поддерживает, умаялся, бедняжечка. Что тебе, сложно что ли?

— Что мне, сложно что ли? — подбодрила сама себя, делая шаг ближе.

Была не была! Отточенными движениями расстегнула пряжку, пуговичку на брюках, чиркнула молния.

— Хартман, если ты из модников, которые не носят белья, я тебя точно убью, понятно?

Странно, конечно, разговаривать с тем, кто без сознания, но это как-то успокаивало. С пациентами, которых переодевала, я всегда разговаривала. Это помогало не концентрироваться на самом действии. Так было проще и им, и мне.

К счастью, издеваться над моей слабой психикой Харви не стал и предусмотрительно надел белье. Хотя толку-то от белья, когда… В общем, Ланни, ты профессионал! Закрыла глаза и профессиональными движениями лишила Харви брюк, сложила их на то же многострадальное кресло, после чего с немалыми усилиями перекатила тяжелое тело правителя чуть подальше от края, чтоб не свалился, и накрыла одеялом, уложив мужские руки поверх него.

Примерно так выглядят покойники в морге. Может, мне теперь туда устроиться? Там клиентам неважно, шлюха ты или нет… Они вообще феты непритязательные, на холодные руки жаловаться не будут, на плохое обращение тоже, а уж до опозданий им вообще сиренево. В кремационную камеру всегда успеют, там очереди нет.

Грешным делом склонилась к Великогадской груди и убедилась, что дыхание есть и пульс тоже. Но как крепко-то спит. Или издевается? Вроде бы не издевался. Перевернула его на бок. Все же находиться в комнате с бледным покойником как-то жутковато. Убрала одну руку правящего под подушку, вторую положила рядышком, укутала всего одеялом, подоткнула подушку. Все. Задание выполнено, можно идти в душ и… Стоп. Тут же одна кровать.

Закатила глаза и, пока дурное воображение не подкинуло горячих картинок меня в одной кровати с раздетым мужчиной, к которому так и тянет прикоснуться, ушла в душ. Холодный. Потом, правда, добавила температуру, нагло пользуясь безлимитным доступом к воде, но все равно не помогло. Мысли о Харви и непотребстве решительно не желали уходить из моей головы. Я сейчас напоминала оборванный провод под напряжением. Так же искрил, бился, искал, как бы сбросить напряжение.

— Извращенка! Пустынного мертвоеда тебе на балкон, Ланни! О чем ты думаешь? Мужик в отключке!

Намылила тело и подставила лицо под горячие струи, наслаждаясь мягким скольжением пены по телу. Ароматные бархатные комочки таяли на коже, оставляя после себя приятный аромат ванили и миндаля. Теперь понятно, откуда он. От мысли, что этот гель для душа касался упругой кожи Хартмана везде, стало лишь хуже. Сделала воду холоднее, но от этого моя грудь бесстыже налилась, ощетинившись вершинками сосков, жаждущих ласки.

— Да, давай еще накинься на него, изнасилуй, извращенка неудовлетворенная!

А что, удовлетворенной меня назвать сложно. Таххировы повозюшки в последние… эм… да в последние пару лет удовольствия не приносили. Я уже и забыла, что такое оргазм, а там, в тринадцатой випке грешным делом подумала, что меня в самый ответственный момент сердечный приступ разобрал. Ан нет. Вот, оказывается, какой ты, оргазмушка! И это трусов не снимая. А если снять, я тогда вообще сознание потеряю?

— Спать! — рявкнула, выключая воду. — Извращенка озабоченная.

В попытках найти полотенце я залила водой весь пол. Кто вообще додумался стелить плитку в ванной и зачем? Чтобы, если поскользнешься и головой приложишься, сразу на тот свет? Ну да, чего хорошего лежать растением, как фет Барский. За три недели, поди, досконально изучил потолок. Надо ему туда картинок хоть, что ли, повесить, или зорыча. Пусть смотрит… Решив, что завтра поговорю об этом с Лоби, облокотилась о стену и та отъехала в сторону, являя шкаф с полотенцами. Завернулась в одно из них и вспомнила, что у меня нет пижамы. Ложиться спать в платье не вариант. Вот вообще не вариант. Без платья еще хуже. Не ложиться спать? Ложиться, но не на кровать? О, боженька, Хартман похоже расплавил мой мозг.

Это не ядерная бомба. Это мужчина! Вдох-выдох.

Тайком выглянула в комнату и вернулась обратно. Уж лучше бы это была ядерная бомба!

Долго сушила волосы, но, сколько ни оттягивай, пришлось возвращаться. В платье из полотенца порыскала в поисках шкафа, но снова безуспешно. Развешала свою одежду на все том же стуле, а потом мой взгляд зацепился за мягкую серебристую ткань рубашки Великогада. Ну, а что? Просторная и приятная телу. А главное — нигде не давит и все прикрыто.

— Сам виноват! Нечего было вырубаться, не позаботившись о даме, — ворчала я, застегивая на груди прозрачные пуговички. Конечно, в шелковом безобразии я утонула, но чувствовала себя… необычно! Ткань приятно льнула к телу, словно меня очень нежно и чувственно обнимали сильные руки… Спать! Ланни, просто спать!

Приподняла одеяло с противоположной стороны широкой кровати, на которой поместятся все Хартманы разом и еще место для парочки пустынных мертвоедов останется и, проверив дыхание великородного, улеглась. Подальше, разумеется. От греха и искушения подальше. Потом и вовсе отвернулась, чтобы не мучиться и не открывать глаза каждые полторы минуты, чтобы убедиться, что зрение меня не обманывает. Не обманывало. Свернулась калачиком и, запретив себе думать об отце, деде, оказавшемся боданом безрогим, фете Сайонелле, Таххире и своей незавидной судьбе, после возвращения на землю, провалилась в сон. Вот как-то так, без классических метаний по подушке или внезапной бессонницы.

Наутро мне было бессовестно хорошо. А еще я была звездой в постели. То есть спала, широко раскинув руки и ноги, при этом открыв рот. Проснувшись, я как раз первым делом его закрыла, затем потянулась и уже только после этого вспомнила, где нахожусь. В залитой яркими солнечными лучами сфере! Лучики, затейливо преломляясь сквозь искрящееся красное стекло, приятно согревали кожу и расцвечивали перламутровое одеяло желто-красными пятнами, словно на него пролили масляную палитру с теплыми оттенками.

Фетроя не было. Конечно, я понимала, что из сферы он дальше душа или кухни никуда не денется, но сам факт порадовал: могу привести себя в порядок. Впрочем, какая разница? Он наверняка уже вдоволь налюбовался моим звездным выступлением, потому и сбежал! Развалилась с открытым ртом, как та морская звезда из школьных учебников по истории древних ископаемых…

Сколько сейчас времени? Конечно, можно выбраться из теплых объятий постели и открыть планшет, но лень бесстыже сковала тело пушистыми лапками, заставляя сладко потянуться и понежиться еще немного, насладиться такой непривычной передышкой. Здесь, сейчас, один на один с солнечными лучами, отрезанная от всего девятого дистрикта плотными сугробами облаков, я чувствовала себя необъяснимо. Как будто весь мир принадлежал мне одной или наоборот, во всем мире кроме меня не было больше никого.

Меня и кого-то, кто сейчас шумел водой в душе, совершенно не заботясь об экономии! А, между прочим, некоторые пустышки, вроде меня, вынуждены экономить! Строго говоря, если бы не Тан, мы бы о душе только в эротических, зачеркнуть, только в самых смелых снах могли мечтать. Среднестатистической семье пустышек из трех человек не потянуть оплату такого количества водных ресурсов. Как все же несправедлива жизнь. Именно поэтому на вышедшего из душа Хартмана смотрела голодным пустынным мертвоедом. Стоял тут, понимаешь ли, капал на плитку сырыми волосами, блестел влажным торсом, удерживая полотенце на бедрах, никак, магией, потому что узкая махровая полоска при каждом уверенном шаге в мою сторону не сваливалась действительно лишь благодаря волшебству.

— У тебя такой взгляд, словно ты готова меня съесть, — ехидно протянул Великогад Водунеэкономивич.

— Готова. Тебя экономить воду не учили?

Он приподнял бровь. Точно. Великородному этого не объяснить. Да и сама хороша, намывалась вчера, совершенно не думая ни о какой экономии. Мне вообще вспоминать не хотелось, о чем я думала.

— Разговор, который ты пытаешься завести, заранее обречен на провал. Мир всегда будет делиться на богатых и бедных. Не я это придумал и было бы глупостью отказываться от преимущества, дарованного властью. Тем более, если оно касается обычных бытовых вещей.

— Для кого-то обычные бытовые вещи непозволительная роскошь, — фыркнула, вспоминая, как мы жили после ухода отца. Точнее, как мы выживали.

Одно время мама не могла позволить себе техническую воду и мыться нам приходилось ливневой… А потом Тан подрос и в десять лет смастерил первый фильтр. Сначала для пищевой воды, затем для мытья. Став чуть постарше, он разработал автономную систему, позволяющую собирать ливневую воду и росу и перегонять ее по циклу через фильтры, пускать в кран и снова через фильтры до тех пор, пока индикатор не покажет, что воду или фильтры следует заменить. Я в этом не разбираюсь, но результат меня устраивает. Такие установки стоят бешеных анников, поскольку магов-техников вроде Тана по всему дистрикту едва ли с десяток наскребется. Один из них, к слову, и разработал модель обожаемого братом Саймана Х9. Сам фет Сайман.

— Я не стану за это извиняться, — холодно протянуло Ползучее Великородие, указав куда-то не туда. И, как назло, мой взгляд проследил за этим кивком и тоже вперился куда-то не туда. «Куда-то не туда» вполне однозначно приподнимало обернутое вокруг бедер полотенце и на что-то намекало. Так, Ланни, приплыли! За что именно он извиняться не станет?

Додумать мне не дали, поскольку его влажность растянулась поверх сухого одеяла рядом со мной, совершенно не стесняясь тем, что полотенце изволило сползти в сторону. Конечно, самого важного оно не показало… Нет, не то, чтобы я смотрела! Смотрела. Аркха мне в задни… В смысле… Так, стоп!

Зажмурилась и отвернулась, старательно приводя мысли в порядок. Да что это со мной? Веду себя как подросток в пубертатном периоде! Словно мужика никогда голого не видела!

— Флер, скажи откровенно, ты девственница?

Вопрос словно удар под дых. Подарила Хартману гневный взгляд и выпалила:

— Нет, конечно! Что за бредовый вопрос?

— И у тебя был секс? Я имею в виду, до вчерашнего вечера…

Этот самец дохлогрызки намекает на вип ложу номер тринадцать? Ох, как я жалела, что под рукой ничего тяжелее подушки не оказалось. Так и хотелось стереть с его лица это самодовольное выражение, а подушкой не помогло. У меня отобрали пушистое орудие нападения, подарив в ответ наглую улыбку.

— Представь себе, с не девственницами такое случается!

— С Таххиром? — почему-то из его уст имя прозвучало как ругательство. Словно одним его произнесением Хартман вывозил моего бывшего в аркховых отходах жизнедеятельности.

— Моя личная жизнь тебя не касается!

— Я тебя не привлекаю?

Издевается! Как пить дать издевается! И улыбочка у него такая, словно я уже лежу перед ним голенькая, тепленькая, с раздвинутыми ногами и готовая на все. Не дождетесь! Скользнула взглядом по обнаженной груди фетроя и закусила губу, чтобы ненароком слюну не пустить. Что за магия такая? Меня тянуло к нему, как енота к печенькам… Знаю, что нельзя, а хочется. Всего разочек. Пока никто не видит. Здесь, в этой сфере мы совсем одни и какая разница, что здесь произойдет? Для всех, кто видел, что мы поднимаемся наверх вместе, я уже падшая женщина. Так почему бы не упасть?

Видимо, вид у меня в этот миг был говорящий, поскольку Хартман улыбнулся и накрыл мою ладонь своей, приняв это за ответ:

— Тогда в чем проблема?

— В том, что я не прыгаю в койку к первому встречному, я не такая! — выдернула ладошку и натянула одеяло по шею, словно оно способно защитить меня от совращения. — Я тебя знать не знаю, как и ты меня.

— Харви Хартман, второй сын Бренда и Мины Хартман, великородный. Рост сто восемьдесят семь, вес восемьдесят пять, тридцать два года, холост.

Я усмехнулась. Особенно выражению лица. Смотрел и говорил так отстраненно, словно на работу устраивался, которая ему без надобности.

— Я сказал что-то смешное?

— Холост? — изогнула бровь. — Это с каких пор пять блондинок в закрытой кабинке говорят о холостяцкой жизни? Будем откровенны, ты не холост, ты бабник.

— Это естественная потребность, Флер, — он подкрался ближе и, коснувшись моего лица влажными волосами, медленно поцеловал в шею. Я позволила сладкой волне расползтись по телу и расцвести внизу живота цветочком желания. Томительного, настойчивого. Нет. Все же здравый смысл должен возобладать! Я не могу впустить его в свою жизнь, потому что мы из разных миров. Чем выше взлетишь, тем больнее падать. А я не переживу этого падения.

Первая пуговичка расстегнулась и это привело меня в чувство:

— Теперь это моя любимая рубашка, — промурлыкало высокородие.

— Хартман, держи свои потребности при себе.

— Я хочу держать их при тебе.

Одним рывком откинул с меня одеяло и медленно обвел изгибы моего тела обжигающим взглядом. Подол рубашки взобрался слишком высоко. Я попыталась его одернуть, но мою руку перехватили, медленно поцеловали и убрали в сторону.

— Самая любимая… рубашка.

Оттолкнуть. Нужно его оттолкнуть. Сейчас самый момент! Ландрин, мозг находится наверху! Там, где голова!

Пока тело и разум вели переговоры, упустила момент и все восемьдесят пять или сколько там он говорил килограммов мышц навалились на меня сверху, мягко вдавив в матрас и демонстрируя всю силу желания своего владельца. Желание, к слову, многозначительно упиралось мне в бедро. Отелепатеть! У него там что, дубинка что ли?

Харви замер и рассмеялся.

Что б тебя, Ланни! Кажется, последний вопрос я задала вслух.