19

— Что изменится, если вы узнаете имя этого человека?

Я пристально смотрела в глаза двойника Харви напротив себя и отметила странную мысль. Мне нравится это отражение. Как бесстыже задрался подол моего пеньюара под грубо стиснувшими меня пальцами правящего, как торчат соски, в ожидании ласки, как порочно сверкают мои глаза. Никогда прежде я не выглядела так. Никогда прежде я не думала, что это может быть так… правильно и хорошо.

— Все.

Одно короткое слово. Он коснулся мочки моего уха языком и легонько прикусил ее зубами. Закрыла глаза и закусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон удовольствия. Я обмякла в его руках, как сладкая карамель. Мы медленно двигались навстречу друг другу, выгибались. Только его руки твердым монолитом стискивали меня, оставаясь на месте.

— Я думала… — облизнула губы, решая, то ли сказать правду, то ли назвать имя Максимилиана. Но когда горячий язык Хартмана коснулся пульсирующей на моей шее артерии, сквозь стон прошептала: — О тебе…

Он замер на миг, удерживая меня в объятиях. Казалось, еще немного и я пошлю к аркху гордость и что там у меня было и воплощу в жизнь все свои извращенные фантазии! Но затем Великогад выдал:

— У твоего бывшего были планы на вечер. Для вас двоих.

— Что? — насилу открыла глаза, но повернуться мне не дали. При чем здесь Таххир вообще?

— Букет. На нем сильнейший приворот.

Приворот? На меня словно ведро ледяной воды вылили. Твоего ж пустынного мертвоеда! Сознание вмиг стало необычайно чистым и ясным, когда Харви коснулся моего виска поцелуем.

Что я вытворяла? Вела себя как рысокоть в период половой охоты! Разве что с оттопыренной задницей не ходила, умоляя меня приголубить! Стыд-то какой! Если бы могла, я бы сейчас как трехголовый страус, все головы в песок бы спрятала! И задницу бы тоже! Извращенец аркхов! То-то я думаю, Таххир не спроста принарядился и так усердно меня на приватную встречу без свидетелей приглашал! Но зачем ему приворот? Чтобы вернуть меня? Чтобы снова получить мою искру? Почувствовала себя мерзко. Мужчинам не нужна я, всем им нужна моя искра.

А хуже всего, что Хартман сразу понял и букет вышвырнул! А, чтобы я не грустила — новый купил. Интересно, что было бы, останься букетик в воларе? Мы бы и до шара не долетели? А улыбался-то как хитро! Издевался, наблюдая, как приворот вьет из меня веревки. Нет чтобы сразу снять!

Хотела отстраниться от фетроя, но он не дал. Продолжал удерживать меня в объятиях и наблюдать за метаморфозами через стекло.

— Зачем ты мне сказал об этом? Мог бы воспользоваться. Я бы думала, что сама этого хотела.

— Ты такого обо мне мнения?

Стало стыдно. Если откровенно признаться, вела я себя не ахти и наказание приворотом даже заслужила. Харви же не воспользовался преимуществом. Просто по носу меня щелкнул. А я еще его подарки выкинула. Он же как лучше хотел…

Мое молчание Хартман расценил неверно и решил отстраниться, но на этот раз я не дала, удержав его за руки.

— Прости меня. Что выкинула твои цветы. И босоножки. Я думала ты просто ревнуешь и хочешь меня обидеть.

— Ревную? — усмехнулся он, подтверждая нелепость моего предположения, а затем почву из-под ног выбил. — Да я едва удержался, чтоб его не прибить! Видеть тебя с другим мужчиной — выше моих сил, Флер! Ты так сжимала тот букет, словно никогда не получала цветов. Сама цвела в тот миг! Если бы не Годарт, родителям Вэльского выслали бы коробочку с тем, что осталось от их сына.

В груди вдруг стало тепло и приятно, а на душе так хорошо, что словами не передать. Я подняла голову, чтобы увидеть Харви не в отражении, а вживую. У него от злости желваки ходили и, чтобы успокоить фетроя, нежно провела ладошкой по его щеке. Правящий… А на деле обычный мужчина, нуждающийся в любви. Испугавшийся, что ему предпочтут другого! Но разве можно выбрать не его? Сердце трепетно сжалось в груди… Мне следует научиться доверять ему, ведь разум неоднократно доказал свою несостоятельность в отношениях с Хартманом.

— Ты отлично умеешь скрывать свои чувства.

— Тренировался годами, — прошептал он, касаясь губами моей шеи. Сознание снова медленно опускалось в туман забытья. — Но я больше не хочу их скрывать.

— Так не скрывай, — прошептала наконец, понимая, что сейчас все правильно. Чувствуя, что это по-настоящему.

Руки фетроя мгновенно ожили, вторя поцелуям, терзавшим шею и чувствительное местечко за ушком. По телу разлилась мягкая теплая волна наслаждения. На этот раз не агрессивного и невыносимого, а томительного, сладкого…

Хартман мягко сжал ладонью мою грудь, коснулся двумя пальцами чувствительного соска, терзая его, заигрывая с моими чувствами, заставляя откликаться на ласку. Вторая рука скользнула по животу, медленно задрала подол пеньюара и коснулась внутренней стороны моего бедра. Я замерла, но только на миг, а затем смело подалась навстречу новым ощущениям. Никогда прежде я не позволяла себе раскрывать свою чувственность так, что извивалась похотливой змеей, истекала соками, как перезревший персик, отчаянно желая большего. Внизу все налилось и требовательно ныло, а Харви откровенно наслаждался впечатлением, которое производил на меня. Наверное, мы нашли друг друга. Он никогда не знает, спит с ним женщина ради денег и статуса, либо из-за него самого. Мне сложно понять, нужна ли мужчине я сама либо только моя искра… Нас обоих терзает неуверенность. Но сейчас мне было плевать, окажись он последним бедняком без рода и племени, мне хотелось полыхать в его руках и позволить ему чувствовать себя нужным.

— О чем именно ты думала во время работы с барьером? — моей шеи снова коснулся горячий язык, затем губы. Одна рука правящего продолжала теребить мой сосок, а вторая накрыла влажную ткань трусиков. Харви медленно провел по шовчику кончиками пальцев и замер возле клитора. — Флер…

— О Флай Скай, — призналась, до боли кусая губы, которым так захотелось ощутить тепло его кожи. — О том утре… здесь…

— И только? — не поверил он, проводя кончиками пальцев от клитора до входа в меня. Тонкая кружевная ткань лишь усиливала ощущения. Я дрожала и плавилась от каждого прикосновения, уже путая явь с забытьем, разве что не всхлипывая от удовольствия. Желая большего, гораздо большего.

— Не только…

Он издевательски медленно отодвинул ткань в сторону и нырнул в горячие влажные складочки. Стон сдержать не удалось. Я сдвинула бедра, подаваясь навстречу более чувственной, обжигающей ласке, которая доставляла ему не меньше удовольствия. Харви прорычал, прикусив кожу на моей шее:

— О чем, Флер?

Но вместо ответа с моих губ сорвался всхлип. Фетрой чувственно поглаживал меня внизу, а затем осторожно и очень медленно вошел в меня двумя пальцами.

— Об этом? — охрипшим, полным желания голосом произнес он.

Снова не смогла ответить, лишь кивнула, кусая губы и подаваясь навстречу его уверенным движениям. Вот только искуситель резко все прекратил, развернув меня к себе и прошептал в мои губы:

— Тогда покажи мне, искорка…

Шаг, второй, третий… Он отошел к кровати и сел, оставив меня наедине с необузданным, диким желанием, вздымающим грудь в тяжелом дыхании, заставляющим разум мутиться, а сердце сбиваться с ритма и биться в голове раненой птицей. Все еще приворот? Или это мои настоящие чувства? Имеет ли это значение сейчас, когда я вижу, насколько желанна?

Покажу. Так покажу, что на всю жизнь запомнишь!

Я подошла и села к нему на колени. Так же, как во Флай Скай. Вот только в этот раз принялась за пуговицы на рубашке. Медленно расстегнула первую, вторую, третью, плавно покачивая бедрами, словно качаясь на волнах. Хартман гладил меня по спине и ягодицам, прижимая ближе к своей возбужденной плоти. Когда последняя пуговица выскользнула из рук, я толкнула фетроя назад и откинула полы мягкой ткани в стороны, чтобы получить доступ к идеально слепленному торсу. От такого невозможно оторвать глаз! Я медленно провела ноготками по шее фетроя, груди, кубикам на животе и добралась до ремня, любуясь, как гладкая кожа покрывается мурашками от возбуждения. Ремень, пуговица, молния… Штаны с Харви стянула профессионально, с моим-то опытом, а вот дальше замерла. Ткань на его плавках разве что не трещала, требуя выпустить на волю зверя… Отступать уже поздно. Ухватилась за резинку и лишила правящего трусов. Подавить победную улыбку не смогла. Все же, я одна из немногих женщин дистрикта, которые могут похвастаться, что при их виде у Хартмана трусы слетают, а не наоборот! Мои-то при мне остались. Вопрос — надолго ли?

— Так и будешь смотреть?

— Любуюсь видом, — призналась откровенно, получив в ответ не менее возбужденный и восхищенный взгляд. А полюбоваться было чем! Это вам не обрубок Таххира, напоминающий земляного червя, один взгляд на которого способен сбить весь романтический настрой…

Мне не хотелось потворствовать своему желанию, поскольку оно требовало наброситься, изнасиловать, свернуться калачиком и уснуть. Нет. Раз уж мне выпала ночь с Хартманом, он меня запомнит надолго. И я это запомню…

Двигаясь плавно, осторожно, я взобралась на кровать и медленно опустилась сверху. Потерлась о большой горячий член, склонилась к груди мужчины и языком пощекотала сосок, затем прикусила его зубами, получив в ответ по заднице. Мягкий шлепок обеими руками заставил вскрикнуть от острой и неожиданной волны возбуждения, а перед глазами черные круги поплыли. Дыхание сбилось, я закусила губу, чтобы не застонать.

— Не только ты умеешь дразнить, Флер, — не узнала его голос: низкий, хриплый, донельзя возбуждающий.

Коснулась языком другого соска и нащупала рукой твердую горячую плоть Хартмана, провела до основания и вернулась к гладкой головке. Из груди мужчины вырвался хрип, а затем я одним рывком была опрокинута на спину и вжата в матрас. Кажется, мое доминирование окончено.

Харви медленно стянул с моего плеча лямку пеньюара, обнажая грудь, сжал ее ладонью, вырывая из меня стоны, заставляя извиваться и теряться в острых обжигающих ощущениях. Он двигал бедрами навстречу, искушая, обещая, издевательски медленно. Я сбила простынь, сжимая ее и выгибаясь дугой. Но вскоре пытки закончились. Хартман отодвинул в сторону ткань моих трусиков и коснулся болезненно набухших нижних губок горячей головкой. Провел от клитора до входа в меня и осторожно, миллиметр за миллиметром, погрузился внутрь, расширяя, наполняя, вливая бешеную волну эмоций, от которых из моей груди выбило весь воздух. Я смогла вдохнуть только когда он вошел до основания и замер:

— Посмотри на меня, Флер.

Насилу смогла открыть глаза, хотя ресницы, как и губы, дрожали. Это выражение лица правящего мне никогда не забыть. Хоть он и был сверху, но полностью принадлежал мне сейчас. Не удержалась и погладила его лицо кончиками пальцев, задержавшись на губах, которые поцеловали мою замершую ладошку. Никогда с момента потери родителей я не была так счастлива. Странное, необъяснимое ощущение восторга захлестнуло с головой.

Харви шевельнулся, вызвав очередную волну наслаждения, которая закрыла мои глаза и заставила откинуть голову. Пальцы теребили жесткие волосы на затылке фетроя, который опустошил меня, полностью покинув лоно. От досады я даже застонала, чтобы в следующий миг снова ощутить острое, почти болезненное от бешеного наслаждения удовольствие. Кто бы мог подумать, что до издевательства медленная ласка доводит до исступления больше, чем быстрые толчки.

Я обвила бедра Хартмана, выгибаясь навстречу, извиваясь под ним, желая получить немедленное удовлетворение. Я наигралась и уже задыхалась от желания, не в силах вытерпеть пульсирующего внизу живота напряжения. Почувствовав это, фетрой резко вбился в меня. Вскрик сдержала еле-еле, закусив губу едва не до крови.

— Кричи, Флер, — прошептал он, покрывая поцелуями мое лицо. — Не сдерживай себя. Только не со мной…

Еще один толчок, второй, третий… Я впилась ногтями в сильную спину и перестала соображать, где нахожусь и что происходит. Весь мир сузился до горячего дыхания, до ноющего напряжения внизу живота, которое требовало взрыва, до сильных толчков и упругой кожи под моими пальцами. Я стонала и кричала под ним, раскрываясь навстречу, не сдерживала эмоций, которые лишь больше распаляли Харви. Затем он вошел в меня до предела, замер, задев какую-то особенно чувствительную точку и мой мир взорвался. Сердце остановилось на миг, чтобы потом оглушить сокрушительным ударом. Тело выгнуло дугой, из груди вырвался не то всхлип, не то крик, внизу живота сладко запульсировало. Меня сотрясало бесконечными волнами наслаждения, а когда плоть Харви требовательно затрепетала внутри, обжигая мои внутренности горячим семенем, сумасшествие повторилось с еще большей силой. Меня снова накрыло удушающей волной, помрачившей сознание. Оно сначала вспыхнуло ярчайшим белым светом, а потом погрузило меня во тьму. Не в силах выдержать настолько острого удовольствия, я попросту отключилась под горячий шепот:

— Моя искорка… моя…

Не знаю, сколько прошло времени, только когда я пришла в себя, голова Харви все еще лежала на моей груди. Он тяжело дышал и даже не покинул меня. Лениво пошевелилась.

— Не надо… — предостерег он.

— Не надо что?

— Не шевелись, если не хочешь продолжения.

Я вскинула брови и с удивлением разглядывала такое красивое, живое сейчас лицо Хартмана. Довольный, как сытый рысокот, расслабленный, с растрепанными волосами и по-мальчишечьи задорной улыбкой. Решила проверить и намерено шевельнула бедрами, но тут же замерла, почувствовав, как внутри меня потяжелело и затвердело.

— Что, правда?

— А ты сомневалась?

Этой ночью спать нам не пришлось. Мы оба сошли с ума, словно влюбленные подростки, которые впервые открыли для себя мир удовольствия. Мы любили друг друга, кричали, извивались и выгибались под требовательными, грубыми или бесконечно нежными ласками, проваливались в забытье, чтобы набравшись сил, повторить все заново. Не знаю, что со мной произошло, но пружина, о которой говорил фет Ронхарский, давно перестала существовать. Я отпустила свою женщину на волю, позволив себе чувствовать, дышать, наслаждаться. Позволив себе не думать о том, что будет после, а сконцентрироваться на том, что сейчас.

Я проснулась от противного пиликания. Оно сначала прокралось в мое сознание откуда-то издалека, затем становилось все ближе, ближе и ближе, пока окончательно не вырвало из уютных объятий сна. А спала я, к слову, на фетрое. Кажется, прямо так, как и отрубилась вчера. Точнее, уже сегодня. Тело ныло от необычной физкультуры, несмотря на занятия балетом. Видимо, ночью мы задействовали какие-то другие мышцы. Воспоминания о том, что мы вытворяли заставляли заливаться краской по самые уши. С другой стороны, мне все понравилось. Нет. Понравилось — не то слово. Я осталась в восторге!

Подняла голову, наблюдая за крепко спящим Хартманом. Такой расслабленный и довольный сейчас, такой беззащитный. Хотя что-то мне подсказывает, у таких как он рефлексы никогда не засыпают и, реши я его стукнуть, например, тут же проснется. Но я не стукнула. Внимательно разглядывала его лицо. Сегодня, в отличие от прошлого раза, бледности не было. Он выглядел совершенно обычно. Никаких изменений, кроме легкой усталости, в себе я тоже не наблюдала. Думала будет хуже. Это я про работу с барьером, разумеется.

Протянула ладошку и коснулась пальцами губ фетроя. Интересно, каковы они на вкус…

Поймав себя на опасной мысли, решительно перекатилась на соседнюю сторону кровати, чем разбудила крепко спящее Ползучее Великородие. Хотя нет. Оно пошевелилось, сгребло меня в охапку и, уткнувшись носом в мои волосы, продолжило спать. Пиликанье закончилось, но только для того, чтобы разразиться новой трелью.

— Харви, тебя хотят.

— А я хочу только тебя, — сквозь сон, лениво пробурчал он.

— Харви, — я пихнула его бедрами и пальцы на моем животе мгновенно напряглись.

— Вынужден признать, что пока не в состоянии повторить…

Ну, тут он себя недооценил, потому что его «не в состоянии» протестующе так уперлось в мои ягодицы. Эта ночь показала, что фетрой в принципе не бывает «не в состоянии».

— Харви, кто-то хочет с тобой связаться!

— Они всегда хотят.

Он шумно вздохнул и потянулся, от чего одело сползло с груди и прикрывало лишь бедра. Хотя возле бедер оно, скорей, не прикрывало, а держалось на… Эм. Подняла глаза, чтобы столкнуться с насмешливым взглядом.

— Как спалось?

— Не помню.

Смотрела на него и больше не испытывала стыда. Ну, немного, конечно, стыдно, что почти с женатым мужчиной переспала, но, чтоб меня, оно того стоило! За ночь я испытала, кажется, шесть, а то и семь оргазмов! Да у меня за четыре года с Таххиром их было куда меньше! Если вообще были… Теперь я даже не уверена в этом.

— Кстати, готов принять благодарность. За то, что можешь спать без страха. И еще раз напомни, как ты мной восхищаешься. Теперь лично.

— Ты что, смотрел мое интервью? — таинственная улыбка стала ответом. — Что ж. Я восхищаюсь вами, фетрой Хартман!

— Мой брат — тоже фетрой Хартман. Кем конкретно вы восхищены, фета?

— Вами и только вами! И вашими особыми умениями, — я закусила губу и приподняла бровку, а потом меня снова сгребли в охапку, чтобы прошептать на ухо:

— Так-то лучше!

Мы засмеялись, так легко и непринужденно, словно не было никаких сложностей и преград. Вот только писк захлебывающегося коммуникатора раздражал.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло, — серьезно произнес Харви.

О-о! Сейчас начнется. Тысяча и одна причина по которой нам не быть вместе.

— Что, сейчас? Коммуникатор разрывается!

Как ни в чем не бывало, Харви поднялся и, прямо так, голышом, с воинственно поднятым желанием, прошел, нет, величественно прошествовал, к коммуникатору и сбросил вызов.

— А если это что-то важное?

— Это всегда что-то важное. Нам нужно поговорить.

Коммуникатор снова затренькал. Фетрой закатил глаза, поднес к устройству ладонь и то затихло. Вообще. Больше не дребезжало. Уши вздохнули с облегчением, если можно так сказать.

Прежде, чем Хартман начал долгий и неудобный разговор о том, почему произошедшее между нами ничего не значит, что вместе мы не можем быть, у него есть невеста, которая не должна знать и все такое, я натянула повыше одеяло и произнесла, а то уж больно вид у фетроя был напряженный:

— Расслабься, все хорошо. Этой ночью нам обоим было здорово, но это ничего не значит.

Его вид стал более озадаченным.

— В смысле?

— Я же понимаю, у тебя невеста, ты фетрой, а я с натяжечкой искристая с двумя детьми на попечении, финансовыми трудностями и вообще… Сделаем вид, что ничего не было. Фетрой Хартман, — добавила для весомости, демонстрируя серьезность своего подхода.

Его брови поползли вверх.

— Не понял.

В закрытую створку кухни постучали.

— Я не понял, Флер.

Он даже ухом не повел.

— Можете не волноваться. Я проблемой не стану и на всякий случай даже выпью противозачаточные.

— Ты…

Стук стал настойчивей:

— Фетрой Хартман, я бы не посмела вас тревожить, но братья просят незамедлительно с ними связаться!

— Подождут, — рыкнул он, сверля меня гневным взглядом.

— Боюсь, что нет…

— Разговор не окончен, — в меня даже пальцем ткнули.

И вот за что, спрашивается? Мы повеселились, проблем я не создаю, детей в подоле не притащу, на отношениях не настаиваю, что не так? Прямо идеальная женщина, мечта любого мужчины, даже сама восхищаюсь, с какой легкостью подхожу к этому вопросу! Я накручивала себя о том, что между мной и Харви пропасть и все такое. Нет. На самом деле между нами пара трусов и все. Ну, несколько слоев одежды, скажем так. Если взрослых людей тянет друг к другу, почему с этим нужно бороться? Не нужно усложнять и только.

Я не без удовольствия рассматривала мускулистое тело фетроя и закусила губу. Взгляд замер на ягодицах. Хор-рош!

— Не смотри на меня так, иначе мы не узнаем, что стряслось.

А ведь даже не повернулся. Как чувствует-то? Упала на подушки, но тут же вскочила от вопля:

— Вы там что натворили? — Кайл не сдерживал эмоций.

Что-то новенькое. Старший фетрой, да чтоб так орал! Я повернула голову к окну и замерла от ужаса. Барьера не было. Вообще. Харви тоже посмотрел и нахмурился, затем перевел взгляд на интерактивную карту, в углу комнаты, которая в режиме реального времени показывала состояние барьера. Я проследила за его взглядом и открыла рот. Всамделишно так. Не метафорически.

— Отелепатеть…

— Это все, что вы можете сказать в свое оправдание? — прорычал Сэймир.

— И ради этого вы нас разбудили?

— Ради… ра… ты слышал? — Кайл даже заикаться начал, а я, закутавшись в покрывало жемчужного цвета, подошла ближе к интерактивному табло. Вдруг с моего места что-то не то привиделось. Харви последовал моему примеру и сложил руки на боках.

Не выдержала и усмехнулась. Какой серьезный фетрой! И совершенно голый.

— Вы бы оделись, фетрой Хартман, — шепнула, едва сдерживая смех. Вместо этого меня одним движением сгребли в охапку и молча продолжили смотреть на карту, перебирая пальцами мои светлые прядки, рассыпавшиеся по плечам.

— Радиус увеличения?

— На сто километров!

— А теперь напомни, чем вы недовольны?

— Вчера вечером конгресс ознакомился с новым указом о необходимости донорства телепатической энергии для великородных. Речь шла об одной-двух единицах. Это восприняли в штыки, а теперь… Ты хоть примерно представляешь себе реакцию великородных, которые узнали об увеличении территории дистрикта не на пять, а на сто километров в радиусе? И ты еще коммуникатор ночью отключил!

— Это потребует больше энергии, — согласился Харви и коснулся сенсорного монитора. Карта исчезла, а вместо нее всплыли какие-то графики и голограмма чего-то, похожего на батарейку. — Основа заполнена энергией под завязку.

— Это сейчас, пока искристая там. Чтобы поддерживать такой радиус, ее придется запереть навеки.

Инстинкты сработали моментально. Я бросилась на кухню, помня, что спасительный выход находится именно там. Ну, это в своих мечтах я бросилась, на деле дернулась, но сильные руки прижали меня к голому фетрою обратно. Попытки вырваться ни к чему не привели. Харви совершенно скучающим взглядом разглядывал графики, одной рукой удерживая меня, другой касаясь сенсорной панели.

— Отпусти меня, иначе укушу!

— Пожалуйста. Мне это понравилось, — он улыбнулся одними губами. Я что, кусала его ночью? Хотя, чего я только не делала…

— Я не шучу! Отпусти меня! Вы не можете меня запереть!

— Еще как можем, — усмехнулся Кайл. — Ты видела, на что способна? Все еще думаешь, что куда-то уйдешь? Особенно после заявления тор-ана? Да нам придется по полной доить великородных и искристых, чтобы поддерживать такой уровень барьера, что способна обеспечить одна ты!

— У нас договор!

Сердце забилось быстро-быстро. Ведь знала, что этой великогадской семейке веры нет, но все равно связалась. Ведь Оуэн предупреждал. А этот… этот… самец дохлогрызки наверняка меня опоил, чтобы устроить сексуальное сумасшествие! А что, я теперь даже не знаю, чего ожидать от мужчин. Таххир использовал приворот, а Ползучее Великородие вполне могло воспользоваться приказом великородного и заставить меня об этом самом приказе забыть! Посмотрела на него через плечо как на врага. Враг невозмутимо спокойно исследовал изменения барьера.

— Подойдет для утирки в туалете твой договор, — холодно порадовал Сэймир.

— Если я не вернусь домой к обозначенному времени, кэрги… мужики в черно-красных костюмах доложат фету Сайонеллу, что меня похитили. Вам нужны проблемы с пятым дистриктом?

— Когда Марк Гай увидит возросшую мощь Хартманов, он даже пискнуть не посмеет. Разговор закончен. Харви, передашь ее Сэймиру, он как раз сейчас…

— Нет, — произнес Великогад, и в душе шевельнулась надежда.

— Что значит нет?

— Это значит нет, Кайл. Мы не станем держать Флер взаперти.

С удивлением посмотрела на Ползучее Великородие. Впрочем, радоваться не спешила. Кто знает, по какой действительно причине он вдруг так настроен по отношению ко мне? Козырь, что дал Оуэн по поводу моей искры, я выкладывать не стала. Необходимо понять, к чему, в случае чего, быть готовой, и кто есть кто в этой игре.

— Что, трахнул разок и голову потерял?

Так уж и разок! И я сейчас сама кого-то трахну! Чем-нибудь тяжелым по голове! Да и еще кто кого поимел этой ночью, я бы подискутировала!

— Выбирай слова, Сэймир.

— А то что? И меня убьешь?

Глаза Харви опасно блеснули, а крылья носа дернулись. Значит, это правда, и он убил собственного брата? Но почему? Что произошло?

— Давайте сейчас все успокоимся! — нервно предложил Кайл. — Хина, да выключи ты уже этот аркхов коммуникатор! Великородные обрывают все возможные контакты. Мы должны решить, что делать, иначе посыплются новые вызовы на поединки! Я уже молчу о том, что творится в СМИ.

— Мы не станем держать Флер взаперти, — вновь спокойно повторил Харви и снова активировал карту дистрикта с границами купола. — Посмотрим, на какое время хватит полностью заряженной основы, сделаем расчеты и найдем оптимальное соотношение. Мы увидели возможности, но возьмем лишь то, что сможем осилить по ресурсам.

— Случится скандал, если границы купола сузятся обратно.

— Мы предупреждали, что ближайший месяц будет идти тестирование, и я не собираюсь отчитываться о каждом шаге ни перед СМИ, ни перед Конгрессом. Мы это уже проходили. Понадобится — я лично сойдусь с каждым из них в поединке, чтобы напомнить, что у власти Хартманы и так будет до тех пор, пока мы живы.

Братья замолчали.

— О. Теперь вы молчите. Отлично. Тогда дайте нам тишины.

Коммуникатор отключился, отрезая нас от остального мира и оставляя наедине с новой реальностью. Осознать собственную мощь оказалось не просто. Впрочем, это и не моя вовсе мощь, а Харви. Нет. Не Харви, это наша общая сила и она, признаться, пугает.

Я глядела на новые границы дистрикта и беспомощно хлопала глазами.

— Отелепатеть, — произнесла негромко. — Но ты все равно не сможешь долго меня удерживать.

— Я тебя уже давно не держу, — заметил фетрой между делом, рассматривая какие-то кривые, формулы и проверяя заряд стабилизирующих кристаллов.

И правда не держал. Заметив это, тут же поспешила к кровати, чтобы натянуть на себя платье. Затем передумала. После такой ночки мне необходим душ… Собрала одежду и скрылась в ванной комнате вместе с покрывалом, заперевшись изнутри. Да, я попросту сбежала. Мне нужно было подумать.

Включила горячую воду, позволяя ей ласкать свое тело и сложила в голове факты. Мое присутствие в куполе невероятным образом расширило границы дистрикта на сто километров. Конечно, узнав об этом, к нам ломанется новая волна мигрантов. Вот только такие огромные территории можно направить во благо! Можно заниматься не застройкой высотками, а высадить зеленое кольцо! Так сказать, переходную зону. Интервью представителя Лисмен Эколоджик глубоко запало в мое сознание. Конечно, их идея почти невероятна, но ведь и то, что произошло с нашей планетой — тоже невероятно! Лучше мы выстроим парки, воссоздадим водоемы, выпустим животных из клеток в заповедники! А, если так и не удастся найти, как сдержать мощь купола на прежнем месте, мы почти ничего не теряем. Да, конечно, растительность жалко, но хотя бы не погибнут люди.

Впрочем, в дистрикте с населением три сотни миллионов человек полно телепатической энергии! Сто единиц, отнимаемых у пустышек — это по мощи десять единиц у искристых и всего одна у великородных. Если обложить всех, даже по такой схеме, энергии хватит сполна! Конечно, в таком случае начнется борьба за власть, великородные станут возмущаться, зачем им Хартманы, если купол поддерживается телепатической энергией населения… Но это уже другой вопрос.

Так, стоп. Что-то рановато я себя фетессой возомнила, которой мне никогда не стать. К тому же, никто не отменял вызов, брошенный тор-аном.

Вспенила голову и закрыла глаза, наслаждаясь сладким цветочным ароматом.

Пугало в этой ситуации и другое. Если кто-то узнает, что радиус дистрикта увеличился из-за меня, то не долго мне жить. Или не долго жить свободной, а может и вообще…

Я завизжала, прервав мысль на половине, когда почувствовала спиной тепло чужого тела. Промыла глаза и уставилась на Хартмана. Все еще голого и все еще довольного! Поразительная, признаться, картина.

— Как ты сюда попал, я же заперлась?

— Правда думаешь, какой-то замок способен меня удержать, если за ним ты? — мужчина развернул меня и запустил пальцы в мои волосы, мягко массируя кожу головы и вспенивая шампунь.

— Что ты делаешь?

Вот, главное, кувыркаться с ним всю ночь напролет я совершенно не стеснялась, а такого непонятного интимного жеста — смутилась.

— А на что это похоже?

— Харви, — я повернулась, мягко освободив голову из его захвата. — Это уже нечестно. Одно дело, когда ты применяешь ко мне свою искру, чтобы устроить этот… безумный… даже слово такого подобрать не могу, секс-забег, а другое дело, когда… так.

Он вскинул брови, явно не понимая, что я имела в виду! Только под тяжелым взглядом, когда в бедро упирается кое-что твердое, сложно объяснять свои мысли.

— Значит, ты думаешь, я заставил тебя быть со мной?

— Не думаю — уверена. Не сама же я…

— Развернись и прогнись. Приказ великородного, — слова холодно хлестнули по моей воле.

Тело безропотно повиновалось, а в голову хлынул гнев. Руки тут же уперлись в стеклянную стенку душевой кабинки, я прогнулась в спине, на которую падали обжигающие водные струи, а моих ягодиц коснулась ладонь фетроя. Мягко погладила, нарочито касаясь горячих складочек. Внизу живота моментально разлился жар. Требовательный, обжигающий. Сейчас мое тело знало, что могут подарить прикосновения Хартмана и требовало этого с утроенной силой. Я вильнула бедрами, подаваясь навстречу.

— Знаешь, в чем суть приказа, Флер? — мне уже было все равно, я плавилась под его прикосновениями и ласками. — Я могу заставить твое тело делать то, что оно не хочет. Могу заставить тебя молчать или замереть. Но я не могу заставить тебя чувствовать. Особенно то, что я хочу, чтобы ты чувствовала…

Не знаю, что хочет он, но то, что чувствовала я от его прикосновений, было восхитительно!

Твоего аркха за ногу!

Он мне вообще ничего не приказывал ночью! Все началось не с приказа, а с просьбы показать ему то, что я нафантазировала в своей голове. Показать ему. Самой, Карл!

— Харви, я…

Хотела повернуться и извиниться, но мне не дали этого сделать. Он молча потянул меня на себя, чтобы продолжить то, что начал: тщательно вымыл мои волосы и промыл под водой, пропуская между пальцами. Бережно, осторожно, ласково. Внутри разливалось необъяснимое тепло и стыд за то, что я обидела его дурным предположением. Опять! А еще требовательно ныло раздразненное желание. Вот кто так делает? Шутка «наш девиз непобедим — возбудим и не дадим» перестала быть смешной. Мне следовало извиниться, хотя больше всего хотелось обидеться!

— Прости меня.

— Уже простил. Завтрак готов, можешь идти, если хочешь.

Он сделал акцент на последних словах, слишком многозначительный акцент. И, чтобы показать, что это не приказ и, намекая на…

Таинственно улыбнулась, а затем прошептала:

— Я хочу продолжить то, на чем мы остановились…

Затем развернулась, уперлась ладошками в стекло кабинки и прогнулась в спине. Если он мне откажет, я его просто убью. Вот правда, возьму и утоплю! Решиться на такой эксперимент для меня весьма непросто!

Не отказал. Не пожалела. Как же я теперь понимаю Таххира…

В душе мы задержались, потом задержались снова. Когда переоделись и сели завтракать, еда уже остыла. Вот только это ничуть не испортило настроения. Мы таинственно улыбались и переглядывались, разве что не хихикали, как подростки. Мне было бессовестно, умопомрачительно хорошо, и я запретила себе думать о том, что будет, когда мы выйдем из шара. Он вернется к Зейде, я… в свою жизнь. Но это будет потом. А сейчас пышный омлет с сыром, кофе, блинчики с вареньем и он, не сводящий взгляда. Обжигающего, манящего, возбуждающего. Спрятала глупую улыбку за чашкой с кофе.

Пока кухарка жарила блины, мы молчали, сидя рядом друг с другом, потому что напротив — это слишком далеко. Харви держал меня за руку или дразнил, поглаживая коленку или вязь лигари, я тоже в долгу не осталась.

— Ешь, пожалуйста. Не хочу, чтобы СМИ заявили, будто я стала причиной голодной смерти одного из фетроев.

— Я не умею есть левой рукой. А правая у меня занята более важным делом, — прошептал он, целуя меня в шею, а его рука…

Всхлипнула и резко свела бедра. Мы же не одни!

— Чем-то она не тем у вас занята! — грозно прошептала, косясь на кухарку.

— Мм?

— Не тем, я сказала, — понадобилось немало усилий, чтобы достать руку Хартмана из… эм, в общем, я ее достала и положила на стол. Затем вложила вилку и показала как ею пользоваться на собственном примере. — Очень вкусно, между прочим.

На стол легла тарелка с горячими блинчиками.

— Желаете чего-нибудь еще? — спросила женщина.

И взгляд такой добрый, даже душевный, то на меня, то на Харви. А я-то тут при чем? Я просто погостить пришла, да на кровати поваляться.

— Нет, Берти, спасибо.

Берти. А ведь кухарка другая в прошлый раз была.

Когда панель в стене закрылась, а кухарка свалилась на нижние этажи, я осторожно произнесла:

— А где фета Индира?

— Уволена.

Ну вот, пожалуйста, айсберг в собственном снегу!

— Почему? — я спешно нарезала дымящийся блинчик, понимая, что скорее всего ответ мне не понравится и позавтракать нормально не успею. Макнула в малиновое варенье и с удовольствием положила в рот.

— Думаешь, кто открыл дверь на парковку, чтобы ты могла сбежать в прошлый раз? От меня. Сбежать, — зачем-то повторил таким тоном, что сбежать захотелось с новой силой.

Значит, это фета Индира стала моим спасением? Ведь, если бы та дверь оказалась запертой, как, видимо, и должно было быть, меня бы вернули в сферу. Фет Сайонелл не узнал бы, где я. И моей свободе пришел бы конец. Почему она мне помогла?

— Но она не виновата! Она просто проявила доброту сердца!

— Такая доброта называется предательством, — отчеканил Харви. Так и захотелось отодвинуться подальше, да только кто мне даст?

— А что, если у нее дети?

— Сын, двенадцать лет, — подтвердило Ползучее Великородие, как ни в чем не бывало, приступившее к завтраку.

— И ты так просто об этом говоришь? Выкинул человека на улицу за проявленную доброту и забыл?

В груди неприятно защемило. А ведь со мной он поступит так же. Поиграет, выкинет и забудет. Я уже имела удовольствие лицезреть каменное изваяние, а не человека. Не понравилось. Вот совсем.

— Ты в другом мире, Флер. Да. Она уволена и больше никогда не будет работать в Аклуа Плейз.

— Бездушный чурбан! — вилка звякнула о тарелку.

— То есть анонимное пожертвование, которого хватит на учебу ее сына и обеспечит их, пока она ищет новую работу, мне лучше отозвать? Хорошо, сейчас распоряжусь.

Он с невозмутимым видом взял планшет.

— Не надо! — возмутилась, отбирая гаджет, но заметила, что этот великолепный актер его даже не включил.

— Вопреки твоему мнению, у меня есть сердце, Флер. И чувства тоже. Но также у меня есть обязательства, которыми нельзя пренебрегать.

И тут я поняла, что Харви вовсе не баловень судьбы. Он ее заложник. Жестокость — не врожденная черта мальчиков с полигона, а благоприобретенная. Вот только жестокости в Харви не чувствовалось. Сейчас я смотрела в пепельно-сизые глаза, что дарили мне тепло и видела мальчика. Того самого, что на полигоне отстал от группы. Который не хотел идти по холодным каменным коридорам, пропахшим кровью и потом. Но ему выбора не оставили… Я видела мальчика, растерянного, лишенного любви. Настоящей любви.

Что-то защемило в груди и сама не понимая, что делаю, я обхватила лицо фетроя ладошками и коснулась губами его губ. Робко, нежно, почти невесомо. К счастью, он не стал пользоваться ситуацией, подарив мне такой же нежный, ни к чему не обязывающий ответ. Я отстранилась и поджала губы, пытаясь осознать собственные чувства. Почему я поцеловала его? Это же… это личное! И что ответить, когда он пристанет с расспросами?

— Блинчики у Берти не менее замечательные, как думаешь? — улыбнулся фетрой, как ни в чем не бывало и, отрезав кусочек, протянул мне.

— С тарелки самого правящего? — ответить смогла не сразу, но потом села и улыбнулась.

— Мне приятно тебя баловать. Садись, иначе подумаю, что ты снова собираешься убежать.

Была такая мыслишка, что греха таить. Послушно открыла рот и стянула с вилки щедро сдобренный вареньем блинчик. И почему с его рук они еще вкуснее? Поняв это, Харви решил проделать фокус повторно.

— Этак я растолстею и моя пачка, о которой все только и говорят, на меня не налезет!

Хартман недовольно молчал, продолжая делать мне внушение страшным взглядом и держать лакомство. Пришлось подчиниться и послушно открыть рот.

— На счет твоей… пачки. Я не хочу, чтобы ты встречалась с фетом Ронхарским. И с фетом Вэльским тем более.

Слышали этот звук? Так от голоса одного фетроя — не будем показывать пальцем — покрывается инеем летящий аркх, падает и разбивается на осколки.

— Хорошо, — я улыбнулась и допила уже остывший кофе.

— Хорошо? Что-то больно просто ты согласилась.

— Хорошо, не хоти! Те? Не хотите на здоровье? — поправилась, когда недовольный взгляд превратился в бешеный. — Фетрой Хартман, вы меня сейчас пугаете. Вам нельзя волноваться, вам еще с барьером разбираться, с великородными, невесте своей объяснять отсутствие раздельных кроватей. А, если ваша Берти разговорчивая, то и непотребное поведение с… — запнулась, не зная, как себя назвать. А называть нехорошим словом не хотелось. — В общем, не завидую я вам.

— А я не завидую тому, кто хотя бы посмотрит в твою сторону.

— Выколешь глаза всем зрителям национального театра оперы и балета?

— Я серьезно.

— Харви, я не твой енотик и не твоя женщина. Ты не можешь…

— Ты моя, Флер, — жестко перебил он, сжав кулаки. От такого гнева мне стало страшно, а шутить и язвить вмиг перехотелось. — Моя.

— Твоя кто? — голос прозвучал тихо-тихо.

— Тебе так нужны статусы? Слова? Доказательства?

— Кто же тогда Зейда?

— Будущая фетесса девятого дистрикта.

Предельно ясно. Иначе не истолкуешь.

Не плакать, Ланни. Ты знала, что так будет и сознательно вчера задницей перед ним крутила, так что нечего строить из себя обиженную невинность. Я — гарцан. Все, я сказала. А гарцан не прогибается и не поддается ржавчине!

— Я могу идти? У меня репетиция через час, а еще необходимо… — вымыть полы? Правда скажешь ему об этом? — подготовиться.

— Репетиция?

— Балет. Солистка. Запасной состав. И об этом тебе не донесли, потому что я пока не подписала договор. Но сделаю это сегодня.

Макс как раз отправил документы, я видела в планшете сообщение от него с приложенным файлом. Вот в трене по пути на репетицию и ознакомлюсь.

— Не сделаешь.

— Да вот еще! — я вскочила. — То, что у нас был умопомрачительный секс, еще не дает тебе права распоряжаться моей жизнью! Балет — моя любовь, моя страсть, то, о чем я мечтаю. Ты говорил, что у тебя есть сердце и чувства. Так вот, если они действительно есть, то ты поймешь каково это, когда заставляют отказаться от самого важного.

— А брат с сестрой как же?

— Они семья! Моя кровь, а балет — душа. Не смей шантажировать меня семьей, это подло!

— Разве я шантажировал сейчас? — вот только спокойствие, с которым он произносил каждую новую реплику, было напускным.

— Харви, я не пойму, чего ты хочешь.

— Поговорить о важном.

— Хорошо. Если ты хочешь поговорить о действительно важном, расскажи о поединке с тор-аном.

— Тебе не нужно об этом думать.

— Правда? Но это для меня действительно важно!

— Из-за брата с сестрой, — жестко усмехнулся он. — И вашего будущего.

— Не только.

— Я не хочу говорить о тор-ане, я хочу поговорить о нас.

— Нет никаких нас. Есть только ты, я и… одна ночь.

— Значит, для тебя все так?

— А разве может быть иначе? Ты женишься. Сам сказал. А я не стану твоей любовницей. Мы, конечно, можем проводить с тобой ночи, зачем врать, ты потрясающий любовник и у меня ни с кем такого не было, но как только ты окольцуешь другую, — подняла ладонь, демонстрируя фетрою колечко, камень на котором сейчас светился красным светом, как у Хартмана, — это все закончится.

— Так все дело в Зейде?

— Очень смешно, — не выдержала и скрестила руки на груди. Издевается еще!

— Я тебя услышал, — с той же обманчивой легкостью, что и я совсем недавно, произнес Хартман. — Можешь танцевать, если для тебя это так важно.

— Благодарю покорно! — усмехнулась и сделала реверанс. Пусть думает, что оценила щедрость его души.

— Но взамен ты пойдешь на ответную уступку. Волар с личным пилотом. Мне и главе твоей охраны так будет спокойней, — он медленно поднялся и подошел ко мне вплотную. Нечестно играет. Авторитетом давит!

— У меня есть глава охраны? — только я вот не об этом сейчас думала, когда в его глаза смотрела.

— Все по взрослому, Флер. Или ты забыла, в какой мир попала? — он медленно откинул за плечи мои волосы. Сначала справа, затем слева, а потом Ползучее Великородие вообще ударило ниже пояса и поцеловало меня медленно, искушая, за ушком.

— Забудешь тут, — прошептала едва слышно, вцепившись в его плечи. — Прекрати, Харви. Ты сводишь меня с ума! Это ненормально. Неправильно! Это магия какая-то!

Впервые я отважилась озвучить то, что меня так пугало. В руках фетроя я делалась мягкой карамелью. Все бы ничего, будь у нас иная ситуация, но происходило то, чем я запретила себе заниматься — привязка. Я начинала привязываться к нему, привыкать к ласке, нежности, теплу, его силе, как внутренней, так и внешней. А еще с ним я чувствовала себя в безопасности. Как когда-то в детстве с отцом. Несмотря на всю любовь, ему пришлось оставить нас. То, что Харви оставит меня рано или поздно — факт. Вопрос времени. И вряд ли я переживу очередную потерю. Иллюзия нормальных отношений — всего лишь туман. А туман имеет свойство рассеиваться.

— Ты говоришь одно, а твое тело говорит совсем другое, искорка.

И все бы закончилось предсказуемо — вон она кровать, рядом, еще даже не заправлена, или еще ближе — стол, да только у Хартмана сработало голосовое сообщение на планшете:

«Встреча с Ред Кайли Майнхатстоффом через сорок минут».

— Ты встречаешься с главой Лисмен Эколоджик? — я удивилась и это дало возможность немного отстраниться.

— Ты с ним знакома? — черты фетроя сразу заострились. Да что за человек-то такой? Только дело касается мужчины, он сразу превращается в злобного аркха, готового костьми лечь за целостность своей добычи.

— Нет, но я слышала об их проекте, — в объятиях фетроя было уютно, а гладить его по мускулистой груди, пока говорю — невероятно приятно.

— Вердикт?

— Вдохновляюще. Я в них верю.

Пепельно-сизый взгляд изменился. В нем появились озорные искорки.

— Харви, я правда верю!

— Люди смогут выйти за пределы купола через каких-то двадцать лет. Это фантастика, милая. А я реалист.

— И что, даже не дашь им шанса? Когда-то волары были фантастикой. Когда-то люди деревья камнями рубили! И знаешь, по какой причине все изменилось? Вера. Просто однажды кто-то поверил в другого человека и в его идеи. Кто-то поддержал его и сказал, что все получится!

— Именно ради шанса я и одобрил встречу с Кайли.

— А братья?

— Не верят и не рассматривают такой вариант.

— А что, если… — но я опомнилась прежде, чем сморозила глупость. Я же не фетесса, чтобы делиться с правящим планами по освоению территорий, которые еще даже не закреплены. — Забудь. Глупости.

— Флер. Говори.

— Просто я… Понимаю, я не фетесса, никогда ею не стану, но могу я помечтать!

— Стать фетессой? — он изогнул бровь и улыбнулся.

— Нет конечно! — чересчур бодрое отрицание стерло улыбку с его лица. — Я про освоение земель, которые у нас… у вас… в общем, которые появятся. Вы наверняка хотите застроить их высотками, а я думала, как было бы славно создать вокруг дистрикта зеленое кольцо!

— Выращивать собственные овощи и фрукты, засеять леса грибницами и выпустить зверей из клеток, — задумался он, словно прочитав мои мысли.

— Конечно, это принесет меньше прибыли, чем рост населения и недвижимость, но…

— Идея с зеленым кольцом мне нравится. Проработай ее, — тон фетроя. Кажется, он всерьез заинтересовался моим предложением. — Представь по мере готовности и будь готова выступить перед Конгрессом, когда мы закрепим границу. Добавь пункт про экономическую выгоду для великородных. Это необходимый компромисс.

— Кон… конгрессом? Да я же так… Мысли вслух…

— Одна удивительная женщина сказала мне, что следует верить в других людей.