Глава 10

Уже спозаранку изба была убрана, посуда и самовар блестели, как новые, а я нарядилась, словно невеста. Сивка-бурка домчал меня до ворот в Царьград.

Я с замиранием сердца наблюдала за снующими людьми, но милого моего Елисея среди них не было видно. Время уже давно перевалило за назначенный час…

Я кусала губы в отчаянии, не зная, что делать. Ягоду надо срочно отдать Елисею, а он все не появлялся!

Но вот я заметила знакомую фигуру — королевич отделился от толпы. Он был закутан в плащ, явно не желая, чтобы на него обращали внимание. Но королевскую осанку было не спрятать.

— Доброе утро, Марья! — Елисей подошел ближе и, откинув капюшон, посмотрел на меня совсем другим взглядом.

Заинтересованным, как мне показалось, даже с любовью…

А может, я что-то напридумывала себе из-за желания обладать таким сокровищем как Елисей.

— Доброе, королевич! — протянула ему руку. — Готовы проехаться с ветерком?

— Готов! — он завораживающе улыбнулся в ответ.

Я помогла ему забраться на коня и сесть впереди.

— Пригнитесь и держитесь как можно крепче! — сказала я и, бережно обняв королевича за талию, дернула Сивку за узду.

Конь моментально сорвался с места, только ветер засвистел в ушах, сообщая, как быстро мы перемещаемся по земле.

Вот мир стал замедляться, и показались поля, а затем лес, у которого стояла моя одинокая изба. Мы выпрямились, и Елисей закрутил головой по сторонам.

Мы ехали по полю. Трава здесь доходила до боков коня — ее можно было рукой потрогать.

— И правда глушь, никого рядом нет… Тишина-то какая! — воскликнул Елисей.

В его голосе не было разочарования — скорее, я уловила в нем зависть. Неужели королевич мечтал о том, чтобы жить на краю света и никого не видеть?

Довезла Елисея до окраины леса и помогла ему слезть с коня, бережно придержав, словно он был моей самой большой ценностью. Подала миску для ягод и взяла себе еще одну.

— А где ягоды? — недоуменно спросил Елисей.

— Так под ногами, королевич, — улыбнулась я и, наклонившись, подняла листик, под которым пряталась земляника.

Елисей присел и, посмотрев себе под ноги, принялся с азартом собирать ягоды. Некоторые даже сразу закидывал в рот. Я только улыбалась ему да подсыпала в миску землянику, а потом незаметно подложила заветную ягодку. Вкус земляники перебьет ее кислинку…

Проследив за тем, чтобы она попала ему в рот, с облегчением выдохнула. Еще четыре — и дело сделано!

— Ох… — выпрямился Елисей. — Вот это труд! Но мне понравилось!

— Обедать пора. Вернетесь в царский терем или у меня отведаете еды простой? — прищурилась я, разглядывая раскрасневшегося королевича.

На его бледной коже появился легкий ровный загар. Было заметно, что он провел на солнце немало времени сегодня.

— Да кто меня хватится, кроме слуги? Даже он будет храпеть на сундуке, пока я его не разбужу! Дядюшка с тетушкой обычно к ужину меня ждут! — огорченно ответил Елисей.

— Тогда пойдемте… — поманила его к тропинке.

— А давай, Марья, на «ты»? Мы же здесь одни? — Королевич обернулся, словно кого-то искал.

— Одни… Ну что ж, давай, — усмехнулась я.

Мы побрели по тропинке. Хоть и не помещались на ней вдвоем, все равно шли рядом.

Внезапно Елисей начал рассказывать, как его чураются в царском тереме. Богатыри смотрят снисходительно, а воеводы прогоняют, не позволяя участвовать в обсуждениях. Чернавки, завидев его, начинают хихикать и дразниться… А дядюшка с тетушкой говорят, что ему надо жениться, — тогда вся дурь и пройдет.

Но какая дурь и за что его к нам сослали — не говорят.

— Невесту присмотрели? — спросила я с тяжелым сердцем.

— Хотят смотрины устроить на днях… Но я сказал, что уплыву домой с купцами! — горячо возмутился королевич.

— А может, сам кого-то приметил? У нас полно красавиц! — сорвалось у меня с языка.

— Может, и приметил… Только поговаривают, что она ищет мужа себе по нраву и я ей не подойду! — выпалил Елисей и замер, глядя на меня.

Неужели речь обо мне?

— Так надо узнать! А если она не так строга к кандидатам?

— Думаешь напрямую спросить? — уточнил королевич.

— А как по-другому узнать? — пожала плечами. — А вот и моя скромная обитель!

Мы дошли до двора, и я подвела гостя к крутому порогу. Но Елисей вновь остановился и, повернувшись ко мне, сказал:

— Наверное, пора мне в терем возвращаться… Отвезешь?

По всей видимости, он имел в виду кого-то другого…

— Мы увидимся еще? — вздохнула я разочарованно. — Сивку-бурку попрошу, отвезет!

— А послушает ли? — Елисей недоверчиво посмотрел на меня своими голубыми, словно весеннее небо, глазами.

— Послушает…

— Хорошо! Завтра поутру присылай… Если решусь, то приду на то же место. Нет… не жди более! — вынес мне приговор королевич.

Я поняла: не приедет! Сгоряча решила признаться ему в любви, но, смотря на него, на его гордо выпрямленную спину, видя этот упрямый взгляд, отбросила затею.

Бесполезно все! Тьфу!

Сивка-бурка примчался на зов достаточно быстро.

— Прошу тебя, милый друг, отвези Елисея в Царьград и, если призовет на помощь, приди, не подведи меня! — погладила его по морде и заглянула в черные, как у меня, очи. — Запомни, Елисей, заветные слова, что помогут тебе.

Нашептала их на ухо королевичу и отошла.

Сивка только всхрапнул и качнул головой. Я помогла Елисею подняться в седло и хлопнула коня по крупу. Вмиг исчезли они в пыльной дымке…

Я осталась одна, глядя им вслед.