Глава 21

— При нашей первой встрече ты спросил о разнице между твоими картинами и портретами отеля. Ты знаешь тайну отеля? — задала я прямой вопрос.

Зоар развернулся ко мне, держа в руках баночку с травами.

— Ты интересуешься, потому что?..

— Потому что отель хочет нарисовать и мой портрет, — уклончиво ответила я, однако Зоар тут же изменился в лице и отставил банку.

— Дух отеля требует твою душу? — его голос звучал очень обеспокоенно.

В изумлении я смогла произнести лишь одно слово:

— Откуда?..

Глаза Зоара забегали, он снова взял в руки банку и принялся насыпать чай в чайник. Потом достал другую банку, чтобы добавить ещё трав…

— Ясновидец рассказал, — наконец заговорил Зоар, стоя ко мне спиной. — Отель существовал уже полгода, когда Орфей и Керианна пригласили всех это отпраздновать. Приглашён был и я, — расположив чайник на горячей плите, он присел за край стола. — Естественно, как художник я сразу обратил внимание на портреты. Все гости так ими восхищались, а я не мог понять почему. От портретов явно исходило отчаяние! Орфей не признавался, чей кисти эта работа, а мне стало очень любопытно, почему людей так привлекает подобное искусство. Я потерял аппетит и несколько дней не писал: те портреты словно заслоняли мой взор, лишая вдохновения! Как всегда, я отправился на ночную прогулку по городу на Блэке. Проходя мимо главной площади, я заметил шатёр. По символу сияющего солнца я догадался, что он принадлежит светлому магу.

— Шатёр стоял не на ярмарке? — уточнила я.

Зоар усмехнулся:

— Ярмарка проходит в течение нескольких дней и устраивается примерно раз в три месяца. В остальное время площадь либо пустует, либо на ней проводятся праздники.

— Ясно. А сколько ещё будет длиться ярмарка? — поинтересовалась я.

— Четыре дня.

— А что потом?

— Город вернётся к обычной, спокойной, размеренной жизни, — пояснил он.

— Где убийство не сможет остаться незамеченным, да?

— К чему ты клонишь? — нахмурился он.

— Что, если убийца Керианны неспроста выбрал ярмарку? Когда Орфей первый раз вывел меня в люди, никто не выглядел встревоженным. На ярмарке пару дней назад убили девушку, но все веселились! Потому что было чему их отвлечь. А если так, то в течение следующих четырёх дней убийца наверняка предпримет очередную попытку убить меня, — от такого предположения холодок пробежал по моей спине. — Зоар, ты ведь спасёшь меня? — спросила я с надеждой.

— Кьяра, — он качнул головой. — Я же не знаю, в какой момент убийца решит повторить покушение. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы предотвратить его!

— Ты знаешь Милли? — загадочная подруга детства Орфея казалась мне ключом к поиску убийцы, а потому нужно было как можно скорее выяснить, кто она.

— Милли? Цветочницу? — Зоар крайне удивился моему вопросу.

— Так ты знаешь! — обрадовалась я. — Что за цветочница? Где её найти? Она дружит с Орфеем?

— Не замечал, — Зоар смотрел на меня так, будто я несла бред, и я засомневалась, а точно ли цветочница и есть та самая Милли Орфея.

— Орфей упоминал свою подругу детства Милли, — пояснила я.

Зоар рассмеялся:

— Вряд ли это цветочница. Она годится Орфею в бабушки, а не в подруги детства!

— Ясно, — с досадой произнесла я, понимая, что зацепка оборвалась.

В чайнике забурлила вода, и Зоар поспешил снять его с плиты.

— Прости, я перебила тебя. Ты говорил про то, как нашёл шатёр, — напомнила я.

— Да, у меня был творческий кризис, — Зоар усмехнулся. — Наверное, стоило верить в себя, но те портреты никак не выходили у меня из головы! Я задал вопрос магу, и он поведал и про дух отеля, и про души, заточённые в портретах, — он поднёс мне чашку горячего чая и такую же поставил для себя, присаживаясь на табурет напротив.

— Так тебе известно и про Орфея? Ну, про то, что он… чёрный маг, — последнюю фразу я прошептала.

— Да, я в курсе, кто он, — подтвердил Зоар.

— А до того момента, как Орфей с Керианной пригласили всех отпраздновать полгода с открытия отеля, они устраивали ещё какие-то приёмы? — поинтересовалась я.

— Только на само открытие, но тогда портретов не было. Да и после полугода они больше не приглашали гостей, кроме постояльцев. Вероятно, просто хотели похвастаться портретами, — пожал он плечами.

«Так-так, значит, светлый маг тоже был приглашён на приём: либо в момент открытия, либо спустя полгода», — соотнесла я и, довольная своей сообразительностью, отхлебнула чай. Вдруг кулон на шее Зоара засиял! Я поперхнулась и пролила чай на стол. Зоар тут же подскочил и достал салфетки из буфета: одну протянул мне, а второй принялся стирать капли со стола.

— Всё в порядке, Кьяра?

— Да, — ответила я, промокая губы мягкой тканевой салфеткой однотонно бордового цвета, но взор мой был направлен на кулон Зоара. — Это магический кулон?

— Что? — удивился Зоар, присаживаясь обратно на табурет. — Не замечал за ним магии, хоть мне и подарил его Ясновидец.

— Он излучал сияние! — заявила я.

— Правда? — Зоар опустил голову и взял в руки кулон. — Ничего необычного не вижу. Наверняка я бы заметил сияние, исходящее из моей шеи, — он опустил кулон обратно и взглянул на меня с какой-то издёвкой.

— Ты мне не веришь! — обиженно бросила я.

— Возможно, Кьяра, ты переутомилась. На тебя столько всего навалилось: чужой мир, покушения, портреты…

— Сегодня после заката я ходила на ярмарку. К магу, — призналась я, опять перебив Зоара.

— И что он сказал? — художник вмиг посерьёзнел.

— Орфей не согласен провести обратный обряд: он хочет меня! Но обряд может провести и другой маг, если прежний умрёт. Выходит, чтобы вернуться, мне нужно убить? — это никак не укладывалось у меня в голове. — А если не Орфей, то могу умереть я: либо от рук убийцы, либо, что ещё хуже, дух отеля заточит мою душу в портрет! И теперь я не знаю, как быть, Зоар. Я ведь не убийца! Но как мне спасти себя?

— Для начала оставь салфетку, — попросил Зоар, и я только сейчас заметила, что беспрерывно теребила её. Остановившись, я положила её на стол. — Хорошо. Теперь говори!

— Что именно?

— Что ещё тебя тревожит? Ты переживаешь о том, что не можешь вернуться в свой мир, или есть что-то другое, что не даёт тебе покоя?

Я вздохнула, отхлебнула немного чая и заговорила:

— Моя жизнь оборвалась в двадцать один год.

Зоар посмотрел на меня с недоумением, и я продолжила:

— В тот год всё так замечательно начиналось! — я улыбнулась, но вместе с тем на глазах выступили слёзы. — Я заканчивала университет и собиралась замуж. Свадьба была запланирована на лето, после сдачи выпускных экзаменов. Мои родители, — я уже не смогла сдерживать слёзы, и они полились по щекам, — решили съездить на свою родину, в Италию, чтобы привезти мне какой-то подарок на свадьбу. Но не доехали, попав в страшную аварию на шоссе, — закрыв лицо руками, я разрыдалась.

— Кьяра! — Зоар подскочил и обнял меня за плечи. Я не сдержалась и обняла его в ответ. Зоар гладил меня по спине, пока я заливала слезами его рубашку. Почувствовав, что она насквозь промокла, я отстранилась и посмотрела на мокрое пятно.

— Прости! — всхлипнула я, хватая салфетку со стола, чтобы промокнуть ею пятно. Но Зоар забрал её из моих рук и аккуратно вытер мне слёзы. Он был так близко, а мне так необходима была поддержка… Я умоляла взглядом о поцелуе, а Зоар, отложив салфетку, всего лишь взял меня за ладони и присел на соседний табурет.

— Кьяра, я вижу, что тебе очень больно. Но тебе нужно смириться с потерей.

— Так же говорил жених, — я выдернула кисти из его ладоней и развернулась к столу. — Бобби. Мы начали встречаться ещё на первом курсе. Он был моей первой настоящей любовью. И последней. После смерти родителей он утешал меня, без него я бы не справилась и забросила учёбу. Он помог мне закончить университет с отличием! Свадьбу решили не откладывать. Да я и не хотела. Он так поддерживал меня, что я не сомневалась в том, что он и есть тот самый. Ну, который на всю жизнь, — усмехнулась я собственной наивности. — А потом так интересно получилось. Я зашла к подруге, чтобы обсудить украшение зала — она взяла этот вопрос на себя, но у меня появились корректировки. Мы не договаривались о встрече: мы же подруги, также дружили с первого курса, — я горько рассмеялась, усиленно моргая, чтобы опять не разреветься. — Она встретила меня в одной простыне и так и застыла на пороге, ничего не говоря. Я, конечно же, поняла, что она не одна, и даже смутилась оттого, что не предупредила о своём визите. А потом… голос из спальни: «Дорогая, кто там?» Я узнала бы его из миллионов других голосов! Оттолкнув Мэгги, я ворвалась в спальню. Бобби, абсолютно голый, лежал с довольным видом на кровати, покуривая сигарету, а на полу валялся использованный презерватив. Я-то думала, у Бобби деловая встреча — именно на неё он собирался с утра, — я покачала головой, коря себя за глупость. — В тот же день я съехала от него на квартиру родителей, что пустовала несколько месяцев. Естетсвенно, свадьба не состоялась. Позже мне стало известно, что он хотел жениться на мне, чтобы получить доступ к активам моих родителей. У них была небольшая сеть итальянских ресторанов. Чтобы заведения не простаивали, я их продала и выручила за это хорошие деньги. Часть средств я планировала потратить на свадьбу, — я вздохнула, поражаясь тому, как легко Бобби удалось развести меня. — После отмены свадьбы я продала и квартиру родителей. Добавив средств от продажи бизнеса, я купила квартиру в престижном районе, обновила гардероб исключительно брендовой одеждой и устроилась на работу в отель. Боль не заглушалась недвижимостью и тряпками, а вот карьера спасла меня, потому что отвлекала! Начальство быстро оценило мои заслуги и за три года продвинуло на должность управляющей. Им нравился мой подход: строгий, безжалостный. Да и мне он пришёлся по душе. Потому что любовью в мире ничего не добьёшься — важна лишь власть! По крайней мере, она не причиняет боли, — закончив рассказ, я замолчала.

— Но почему ты несчастна? — Зоар коснулся моего плеча.

Я посмотрела на художника, сведя брови.

— Как мне быть счастливой, когда карьера всей моей жизни рушится?

— И потому ты считаешь свою жизнь оборванной? Если бы тебя интересовала карьера, ты бы не плакала сейчас о смерти родителей и предательстве жениха, — покачал он головой.

Я отвела глаза и выдохнула:

— Керианна. Она показала мне меня со стороны: безжалостная управляющая отелем! Только она не гнушалась отбирать жизни ради достижения своих целей — я же просто ломала другим жизни. «Справишься!» — говорила я сотрудникам, подписывая приказ об увольнении. Если я справилась с такими потрясениями, то и они могли пережить потерю работы. Ощущая боль, — я ткнула пальцем в свою грудь, указывая на сердце, — я стремилась причинить её другим. Мне было легче, Зоар! Оттого что не я одна страдала. Но почему-то каждую ночь после такого увольнения я плакала в подушку, понимая, что поступила несправедливо, что не следовало так сразу радикально… А потом вспоминала, за какие заслуги мне дали эту должность всего за три года. Если бы я сочувствовала людям, то оказалась бы съедена такими акулами, как я! А я не была готова потерять всё, чего так долго добивалась. Я утёрла нос и Бобби, и Мэгги! И всем своим сокурсникам. На данный момент у меня самая успешная карьера из всего нашего выпуска, — с гордостью заявила я.

Зоар рассмеялся, чем вызвал во мне недоумение. Встав с табурета, он подошёл к печи и взял чайник. Не спрашивая, он подлил чая и мне, и себе, а потом опять присел, но уже, как и прежде, напротив меня.

— Что тебя так развеселило? — недоумевала я, глядя на то, как беззаботно Зоар пьёт чай.

— Ты удивительная девушка, Кьяра! — с улыбкой ответил Зоар. — И горделивая, и чувствующая одновременно. Правда, я не вижу проблемы. Если тебе так важна власть, займи место Керианны. Да, её никто не любит, но она и не любви ищет. Ей также важна власть. И у неё есть власть! Возвращайся в отель, корми духа душами постояльцев. Это же малая цена за успех.

Я нахмурилась, потому что не прониклась его шуткой. О том, что он всерьёз, я не хотела даже думать!

— Я не убийца! — возразила я.

— Я, конечно, не маг, но подозреваю, что грязную работу выполняет Орфей. Тебе лишь стоит закрыть на неё глаза и наслаждаться властью, — Зоар поднёс чашку ко рту и, отхлебнув немного чая, закрыл глаза от удовольствия, будто пил сейчас саму власть, которой просил наслаждаться.

— Это не мой мир! У меня своя карьера, — привела я следующий довод.

Зоар поставил чашку на стол и облокотился на него, чуть подаваясь вперёд:

— Тогда у тебя есть другой выход. Ты ведь не испытываешь любви к Орфею. Какая разница, кого убивать: постояльцев или хозяина отеля? Если убьёшь его, спасёшь много жизней. А в обратном обряде, я уверен, светлый маг тебе не откажет.

Я снова посмотрела на кулон с изображением солнца, что висел на шее у Зоара.

— Ясновидец и мне сделал подарок, — сообщила я.

— Какой? — поинтересовался Зоар.

— Орфей не сможет найти меня с помощью магии, — улыбнулась я и, подумав, добавила серьёзно: — Разве что лично сюда заявится.

— Не переживай. Если он придёт, я не выдам тебя, — заверил Зоар.

— А если он применит против тебя магию? — заволновалась я. Пусть Зоар и выглядел более сильным против хрупкого Орфея, мне казалось, что чёрная магия может кардинально изменить расклад сил.

— Это вряд ли, — хмыкнул Зоар. — Он ведь не знает, что мне известно о его способностях. А раскрывать их самому — чревато! Особенно чёрным магам. Мало ли, вдруг я охотник, — он подмигнул мне, и я посчитала это признанием.

— Тогда ты должен убить его! — воскликнула я, недоумевая, почему Зоар раньше так не поступил. — Охотники ведь убивают чёрных магов?

Он рассмеялся:

— Кьяра, я не охотник — я художник! И ночами согреваю девушек чаем, — он указал взглядом на мою чашку, к которой после добавки я так и не притронулась, — а не хожу с пистолетом по домам чёрных магов.

Я всё-таки взяла чашку и сделала глоток, пытаясь запить своё разочарование. Конечно, я по-прежнему не желала Орфею смерти, но и горевать в случае его внезапной кончины не собиралась. Особенно если учесть, сколько портретов висело в отеле. Все изображённые на них люди были мертвы, из чего выходило, что Орфей вместе с Керианной убили сотни человек!

«Орфея нужно остановить», — проснулся во мне голос совести, и невольно я опять посмотрела на кулон Зоара.

— Почему маг подарил тебе этот кулон?

— Чтобы я помнил о своём предназначении как художника — дарить людям радость и свет. И не забывал о значении своего имени.

— Имени? — повторила я в изумлении. — И какое значение у твоего имени?

— Сияние, — с улыбкой ответил он.