14 глава

Надоело. Присутствие бывшего мужа в моей жизни до чертиков надоело. За каких-то пару дней.

— Мы просто выясним, что произошло. Никого забирать в город, если что, не будем, ясно? — резко говорю я.

Ваня вяло кивает.

— Я сам не горю желанием с ними общаться. Но они твои пациенты, и Тарас друг Новикова. Это необходимость.

Решаю и впрямь дать нам с Ваней шанс. Как немного все устаканится на работе и в делах, поговорю с ним серьезно, озвучу свои планы на ближайшее будущее. Если он адекватно воспримет, не сольется и поддержит, то…

Нет, это, конечно, не оно. Так, как любила Тараса, я больше никого полюбить не смогу. И не захочу. Достаточно. Тех чувств хватило. По самое горло. Да и вообще, сомневаюсь, что это нормально.

Мы с Ваней выходим из машины и направляемся к Савчукам..

— Удивительно, перед отъездом я подумала о том, что мы не попрощались, — натянуто улыбается Ангелина. — Сама судьба нас сводит то и дело. Значит, обязательно все получится. — Она жмется к мужу. — Это знак.

Да, знак. Знак, что я уже на грани. Точно поговорю с Диной. Пусть возьмет эту лицемерку под крыло и избавит меня от необходимости с ней общаться.

— Что случилось? — спрашивает Ваня, пожимая Тарасу руку.

— Коробка полетела, — кивает Савчук на капот внедорожника. — Еще когда сюда ехали, я заметил, что глючит. Думал, вернемся в город, заскочу на диагностику.

— Эвакуатор вызвали?

— Сейчас приедет. Спасибо, что остановились, — говорит Тарас, задержав взгляд на мне.

— Тогда мы поедем, — бросаю, разворачиваясь к машине.

— Эва, вы позавтракали? — окликает Ангелина. — Мы нет. И уже час тут стоим. Никто, кроме вас, даже не притормозил, представляете? Может, подкинете нас до ближайшей кафешки? Кофе хочу. И в туалет. Не в кусты же бежать.

— Кофе? Я бы тоже не отказался. — Ваня хватается за голову, а я в этот момент отменяю свое решение встретить с ним старость.

— Хорошая идея, — соглашается Тарас. — Только дождемся эвакуатора. Заодно с Тарановым вас познакомлю. Он как раз за нами сейчас приедет.

Крайнов кивает:

— Отлично. Лишним не будет.

Уже и дела общие завели. Ну зашибись.

Эвакуатор приезжает буквально через десять минут. Все это время мы стоим на улице. Ваня и Тарас разговаривают о работе, Ангелина зависает в телефоне, а я смотрю на дорогу и проносящиеся мимо машины. Недоумеваю, почему нахожусь здесь, вместо того чтобы ехать домой.

Когда Савчуки оказываются в нашей машине, хочется надавать Ване подзатыльников. Мне безумно неуютно! А нервных клеток и так погибло катастрофически много за эти дни. Благо он сам сел за руль, Тарас — на пассажирское место рядом, а мы с Ангелиной — сзади.

Она делает селфи и спрашивает:

— Ничего страшного, если попадешь в кадр? Это для соцсетей. Подписчики и все такое. Я, кстати, опубликовала на днях видео с вашим центром. Интересно?

Ангелина поворачивает ко мне дисплей и показывает пост.

— Я потом посмотрю, — отвечаю, сохраняя дружелюбный тон.

Глаза как магнитом тянет к Тарасу. Он выглядит расслабленным и спокойным, его даже окружает приятная аура.

У нас было много совместных путешествий, мы объехали столько уголков, никогда не сидели на месте. А еще учились и работали. Всегда на одной волне. Теперь себе хочется дать подзатыльник, чтобы перестать вспоминать о прошлом.

До кафе добираемся быстро. Внутри обалденно пахнет. Желудок откликается моментально. Я заказываю кофе и выпечку, сажусь за столик. Савчуки располагаются напротив. Тарасу кто-то звонит, он подносит телефон к уху и отвечает. Цепляюсь глазами за шрам на его кисти, и снова накатывают воспоминания — калейдоскопом. Картинки меняются одна за другой. Я позволяю себе эту минуту слабости, потому что без вариантов. Чем больше сопротивляешься, тем сильнее затягивает.

Где былая беззаботность? Где радость? Что нужно сделать, чтобы вернуть это чувство? Сбежать из Москвы? Но ведь вряд ли поможет.

Меня отвлекает незнакомый мужской баритон. Возле столика появляется высокий, подтянутый мужчина с серьезным взглядом. Отодвинув стул, он садится рядом со мной, здоровается со всеми и представляется:

— Владислав.

Этого человека я раньше не видела. Впрочем, как и Ангелину в жизни Тараса.

Медленно пью кофе, наблюдая за мужчинами за столом. Ангелина даже головы не поднимает: уткнулась в телефон, пальцами быстро скользит по экрану. Глаза горят азартом — видно, что ей это в кайф. Надо будет вечером заглянуть в ее блог, посмотреть, чем она так увлечена.

Украдкой я рассматриваю Таранова. Белая рубашка сидит идеально, но из-под воротника виден краешек татуировки — череп и, кажется, какая-то бесовщина. Все остальное — ухоженность, дорогие часы, привлекательная внешность, горделивая осанка — выдает успешного, уверенного в себе человека. Только рисунки на шее выбиваются из общей картины, будто намеренно подчеркивают контраст.

Таранов ловит мой взгляд, и уголки его губ едва заметно дергаются, почти насмешливо. Машинально отвожу глаза и натыкаюсь на заинтересованное лицо Савчука. Не знаю, о чем думает он, а я вдруг вспоминаю, как Тарас забил руку похожей бесовщиной с пентаграммами. Я тогда чуть с ума не сошла от злости. Глупышка, испугалась, что ему занесут инфекцию и он умрет. А я следом, потому что не представляла своей жизни без него. Любила до безумия.

Денег особо не было, и какой-то знакомый притащил Тараса в захламленный подвал, где по «классной акции» им изуродовали тела. Я закатила скандалище, готова была прибить Савчука за это безрассудство. А сейчас, воскрешая в памяти события прошедших дней, недоумеваю… Будто это и не я была.

Хотя там, в лесу…

Поскорее бы все это закончилось! И наше общение с Тарасом тоже.

— …Примерно понял, что к чему, — говорит Таранов. — Ладно. Давай закинем Гелика домой и съездим к одному человеку. Как твой юрист, я все проконтролирую, а после решим, что там с суммами, кому, куда и сколько.

Гелик?! По сердцу словно ножом проводят. Это Тарас так любя называет Ангелину?

— Гелик, ты как? — ласково обращается к ней Влад. — Прием. Подписчики сейчас важнее? Может, отвлечешься ненадолго?

— Я отвечаю на сообщения. Несколько дней не появлялась в блоге, активность на нуле. Так что да, важнее. Но я уже почти все. — Ангелина убирает телефон, встает, кладет руки на плечи Тараса и целует его в макушку.

Такой простой и одновременно нежный жест. Я тоже так когда-то делала.

Смотрю на них и снова ловлю себя на мысли, что Тарас и Ангелина здорово смотрятся вместе. Делаю еще глоток кофе и морщусь. Остыл. А я люблю только горячий.

Мы расплачиваемся по счету и идем к машинам.

— Приятно было познакомиться. — Таранов поворачивается ко мне: — Только вы, кажется, так и не представились. Имя, — требует он.

Слегка теряюсь от его строгого тона.

— Эва. Эва Александровна, — делает это за меня Ваня, и Тарас тут же подталкивает Владислава к его машине.

— Сабитова, — подхватывает Ангелина. — Я рассказывала, Влад. Ты что, забыл?

Таранов бросает еще один взгляд на меня, потомна Савчука, чуть хмурится. Вроде ничего необычного: секундное замешательство. Но становится не по себе. Владислав будто в курсе, кто такая Эва Сабитова и какую фамилию она носила раньше.

Впрочем, мне на это плевать.

Домой мы возвращаемся без происшествий. Вечером я наслаждаюсь массажем, позволяя себе полностью расслабиться, и стараюсь не думать о Тарасе. Но ночью он вновь приходит ко мне во сне. Этот сон оказывается настолько приятным, что, проснувшись, понимаю: неделя определенно не задалась.

Скандал, который я устраиваю Эдуарду после его освобождения, облегчения не приносит. В конце своей тирады передаю ему номер Крайнова и заявляю, что он обязан погашать кредит и несколько месяцев — мою ипотеку, потому что я залезла в свои накопления и потратила массу нервов, решая его проблему.

Если раньше хоть как-то контролировала свое состояние, то в среду, когда Савчуки приходят на прием с готовыми — и идеальными! — анализами, уже близка к тому, чтобы послать их к черту. Пусть бы вместо меня этой парочкой занимался кто-то другой. Только передать свои полномочия и отказаться от последних лет жизни — слишком опрометчиво в моей стороны. Ради чего?

Тарас, как и при первой встрече, холоден и сдержан. Немногословен. Сидит в кресле, внимательно слушает, что я говорю. Лишь в конце просит жену напомнить про дату забора биоматериала и, попрощавшись, уходит. Я провожаю Ангелину к Дине, наливаю себе стакан воды и жадно его выпиваю.

Ну вот почему я каждый раз завожусь и так остро реагирую? Из-за чего? Да потому что бесит. Невозможно бесит, что Савчук теперь мелькает перед глазами.

Стук в дверь отвлекает от тяжелых мыслей.

— Эва Александровна, вам Дина Андреевна просила передать. — Камилла кладет на стол папку.

— Спасибо.

Открываю ее, пролистываю. Новые доноры. Я бросаю взгляд на календарь. Надо же, у нас с Ангелиной даже циклы совпадают. Плюс-минус в один день будем проводить перенос. Только я по-настоящему, а она — нет.

Времени на то, чтобы определиться с отцом ребенка, остается все меньше. Но из всех кандидатов, которых предлагает Дина, подходящим не кажется никто. Ну почти.

Бездумно пролистываю папку во второй раз. Внутри — тишина. Может, оставить эти попытки совсем? Я так тяжело пережила потерю детей. Сразу двоих. На двенадцатой неделе они просто перестали развиваться. «Беременность замерла»… Наверное, ничего страшнее этих слов врача я не слышала в жизни. Два крохотных сердца замерли во мне, оставив после себя всепоглощающую боль.

По спине пробегают мурашки, когда снова вспоминаю те дни.

Я с силой захлопываю папку, словно это поможет заглушить зияющую пустоту, и пишу сообщение Дине, чтобы зашла ко мне, как только закончит с Ангелиной. Больше невозможно молчать. Нужно хоть с кем-то поделиться, иначе сойду с ума.