16 глава

— Эва, ты меня вообще слышишь? — Голос Вани пробивается сквозь вязкую пелену мыслей, словно откуда-то издалека.

Щелчок пальцами у лица окончательно возвращает меня в реальность.

— Что? — Рассеянно подношу чашку с чаем к губам и поднимаю на Ваню глаза.

— Какие-то проблемы? Вроде рядом сидишь, но будто не здесь.

Я действительно «отлетела». Причем капитально. Пока он что-то рассказывал, не могла вырваться из лабиринта размышлений. Сначала — об аварии. Потом в воображении почему-то всплыла картина: Тарас, я, ребенок. Ребенок, которого его отец никогда не увидит… Фантазия была такой яркой, будто я вспоминала о случившемся на самом деле. Я даже успела придумать, как объясню свое решение Дине. Перед глазами снова промелькнуло, как все будет в день переноса, как по прошествии времени я держу на руках малыша. Это было слишком реально… Слишком.

Потому я и не слышала, о чем говорил Крайнов.

— Прости, Ваня, я все еще под впечатлением от аварии. — Почти не обманываю.

Господи, что же я делаю? Разве недостаточно того, что я уже взяла деньги у Савчук, что поддалась искушению и целовалась с ее мужем? Теперь еще и размышляю о вещах, о которых даже подумать-то страшно… Мозг перегружен настолько, что путаются мечты, воспоминания и совершенно нелепые фантазии. Сижу с одним мужчиной, а сама буквально одержима мыслью о ребенке от другого. Уничтожившего меня… Дура!

— Точно все в порядке? — Ваня склоняется ближе, его взгляд внимательный и теплый.

— Да. Просто задумалась…

Крайнов не верит, это видно. Но что я ему скажу? Что в красках представляю, как украду биоматериал своего бывшего мужа, чтобы родить от него ребенка? Без его ведома. Без его участия. Сама идея настолько абсурдна, что я даже для себя не могу ее оправдать. Хотя, кажется, уже начинаю…

Воспоминания о прошлом и мысли о будущем сталкиваются друг с другом, превращаясь в беспорядочный вихрь. Я все еще вижу своего ребенка. Вижу Тараса. Его черты, которые наверняка будут у малыша. Как я смогу справиться с этим? Как объясню, откуда взялся ребенок? И все же… все же в этой безумной идее есть какой-то болезненный смысл.

Так, Эва, стоп. Хватит. Надо отдохнуть. И выбросить эту чушь из головы. Как вариант, записаться к психотерапевту. На совместную сессию с Савчуками.

— Эва? — вновь зовет Ваня, постукивая пальцами по столу. — Поехали ко мне? — вдруг предлагает он, и в его глазах вспыхивает искорка, которую сложно не заметить.

Я знаю, чего он хочет. Мы оба знаем.

— Поехали, — соглашаюсь почти машинально.

И тут же внутри просыпается протест. Потому что «поехали» — это всего лишь способ отвлечься от бредовых идей, которые, судя по всему, уже пустили корни. Хотя… не то чтобы протест. Физиология все же дает о себе знать. Или это появление бывшего мужа разбудило спящий во мне вулкан?

Я допиваю чай, Ваня расплачивается, и мы выходим на улицу. Прохладный воздух немного отрезвляет, но ненадолго. Голова по-прежнему кипит от мыслей — кажется, что вот-вот лопнет.

Ваня шутит, я невпопад улыбаюсь.

— Подожди, зайду за вином, — говорит он, когда мы оказываемся рядом с магазином элитного алкоголя.

Проглатываю слова, что не пью, ведь в прошлые выходные Ваня видел, как я выпила два бокала шампанского.

Оставшись на улице, наблюдаю за прохожими. В кармане вибрирует телефон. Звонит Каримов. Секунду я смотрю на экран, колеблюсь, но в итоге сбрасываю. Знаю: если отвечу сейчас, опять сорвусь. Наговорю ему гадостей, о которых потом пожалею.

Однако телефон звонит снова. И снова. Вздохнув, я отвечаю.

— Да! — выпаливаю с раздражением, хотя обычно не позволяю себе такого с близкими.

— Эва, подстрахуй, пожалуйста, — тараторит Эдуард, не давая вставить ни слова, будто догадывается, что я могу оборвать его или сбросить вызов. — Марфа Васильевна приболела, Светка плачет, а мне через час в аэропорт. Утром агентство пришлет подмогу, а пока… Ну, ты поняла. Помоги, а?

Я хочу сказать «нет». Очень хочу. Но медлю. Света — не Эдуард. Света — это совсем другое. Моя девочка, мой маленький лучик света, которому я помогла появиться. Мамы у нее нет, зато есть крестная. И я не могу ее подвести.

— Ладно, — соглашаюсь, глядя на часы. — Через час буду.

Вернувшийся Ваня слышит последнюю фразу и буквально обжигает меня взглядом. Его лицо из сияющего мгновенно становится хмурым.

— Так понимаю, планы на вечер меняются? — уточняет он.

— Да. — Я поджимаю губы, глядя на бутылку в его руках. — Каримов позвонил. Ему дочь не с кем оставить, я ее крестная… Няня приболела… — объясняю сбивчиво. — В общем, наш вечер нужно перенести. Извини.

— Серьезно? После всего, что он тебе устроил? Ты действительно собираешься ехать и сидеть с его дочерью? — недоумевает Ваня.

— Это не ради него. Света — моя крестница, Ваня. Ее мама умерла…

— Ну да, конечно, — перебивает он. — А послать Каримова ты не хочешь? Пусть сам решает свои проблемы, как ты решала ваши общие. Когда ребенка заводил, он не знал, что детям внимание нужно?

Зря я тогда посвятила Крайнова в детали. Только поздно уже сокрушаться.

— Его дочь здесь ни при чем. Я поеду.

— Ладно, — вздыхает Ваня, смягчаясь. — Идем, отвезу тебя.

Всю дорогу он молчит, и эта тишина давит сильнее любых слов.

Прощаемся мы тепло, но в его взгляде читается досада. Ваня обещает позвонить или заехать завтра, говорит, что разочарован подобным окончанием вечера. И наверное, имеет на это право.

Горькое послевкусие.

Я захожу домой, чтобы переодеться, беру вещи и через ночной город еду к Каримову, стараясь заглушить навязчивые мысли громкой музыкой.

Света не спит, ждет меня. Она с порога бросается на шею и обнимает. Ее искренняя радость на мгновение заглушает болезненные переживания прошедшего дня.

Эдуард прощается с дочкой и уезжает в аэропорт. Мы со Светой немного играем, после чего я укладываю ее спать. Малышка засыпает почти сразу, и я, перебирая ее волосики, снова остаюсь один на один с мыслью, которая весь вечер не давала покоя.

Утром, дождавшись няню из агентства и введя ее в курс дела, тороплюсь на работу. Пока стою в пробке, я звоню узнать о состоянии женщины, которой помогла накануне. Плод не пострадал, сама она стабильна. И это не может не радовать.

Весь день я по максимуму занята делами, но к вечеру, когда кабинет уже тонет в полумраке, наконец возвращаюсь к вчерашней идее.

Цепляюсь взглядом за папку с анкетами доноров. Долго смотрю на нее, а затем поднимаюсь из-за стола и направляюсь в кабинет Дины.

Она, как и я, сегодня задерживается. Сосредоточенно что-то пишет в своей тетради. Когда вхожу, вскидывает голову и быстро пробегается по мне глазами.

— Вместе в ночную?

— Ага. — Я сажусь напротив, сильно нервничая. Какое-то время молчу, не решаясь заговорить, а потом произношу: — Я определилась.

Дина откладывает ручку.

— И кто? — спрашивает она заинтересованно. — На каком доноре ты остановилась? — уточняет спокойно.

На мгновение задерживаю дыхание и шепотом говорю:

— Тарас.

В кабинете воцаряется тишина. Оглушающая.

Глаза Дины медленно расширяются, а брови поднимаются. Она явно ошеломлена и будто не верит, что правильно расслышала.

— Ты сейчас серьезно?.. Муж той пациентки? Твой бывший?

— Да. Я все обдумала. Мне потребуется твоя по… — начинаю, но Дина поднимает руку, останавливая меня.

— Эва… — Ее голос становится жестким. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Судя по взгляду, она подозревает, что я сошла с ума. — Это не просто странное решение. Это… это практически преступление!

— Пусть так — Я опускаю глову, ощущая, как горит в груди. — Но есть возможность провести процедуру тайно, чтобы никто никогда не узнал. И ты мне поможешь.

Если, конечно, за эти дни я не струшу и не передумаю.