19 глава

Сумасшедшие всегда легче достигают своих целей, чем здравомыслящие. У них нет никаких моральных преград — ни чувства вины, ни стыда, ни страха перед осуждением. Ничего! Я сейчас, видимо, тоже не блистаю здравомыслием. Переступаю через все нормы, словно лишилась разума.

— Замерзла? — спрашивает Дина.

Глядя в потолок, я дрожу то ли от переизбытка эмоций, то ли от собственного безрассудства. Не могу поверить, что делаю это. Признаться в своих чувствах вслух страшно, но Дина и без слов все понимает.

— Надо было тебе успокоительное дать, — говорит она тихо. — Ты аж подпрыгиваешь.

Ощущается легкое давление на промежность, и в голове вспыхивает мысль: как далеко я зашла ради своей цели. Может, еще не поздно остановиться?

— Дина… — выдыхаю напряженно, пытаясь подобрать слова. — Я… — начинаю, собираясь сказать, что перенос нужно отложить и еще раз все обдумать.

— Ну вот, — с облегчением в голосе перебивает она, снимая перчатки. — Все прошло идеально.

Я зажмуриваюсь изо всех сил. Сама ведь этого хотела. Сама! Вместо того, чтобы разорвать связь с прошлым, я сделала то, что уже невозможно исправить. Если наступит беременность и получится выносить ребенка, он до конца моих дней будет напоминанием — и о неудавшемся браке, и о самой большой любви, которая обернулась таким же большим разочарованием. Вся моя жизнь — одно сплошное противоречие.

— Все в порядке? — спрашивает Дина, пока я неподвижно лежу на кресле.

Никто не уговаривал, не настаивал. Дина, наоборот, пыталась вразумить. А я…

Господи, как страшно. Но, пожалуй, еще сильнее гложет любопытство: каким будет итог? Сколько раз за последние дни я представляла лицо своего ребенка? Сотни.

— Да, — отвечаю, выдержав паузу. — Все хорошо.

— Рекомендации ты знаешь. На твоем месте я бы сейчас не возвращалась на работу. Езжай домой, съешь что-нибудь вкусное, включи любимый фильм, поспи наконец.

— Я уже взяла выходной. Скажи, сколько ты перенесла?

— Одного. Но он идеальный. Будем надеяться на лучшее. И главное, поменьше стресса, ясно?

Кстати, о стрессе.

— Что с Савчук? Была?

— Сразу после тебя будет. И знаешь, как тут не поверить в судьбу? Яйцеклетки у нее были хорошие, а эмбрионов — ни одного. Такое случается крайне редко, буквально по пальцам можно пересчитать.

Я поднимаюсь с кресла и иду за ширму, чтобы одеться. Дину пришлось посвятить еще и в эту историю. Это, конечно, может обернуться проблемами, но как еще я могла выйти из ситуации? Никак.

Искренне надеюсь, что вскоре мы с Тарасом увидимся в последний раз. Потому что повторно липовые ЭКО я проводить точно не буду. Если Каримову так важны подобные клиенты, пусть сам ими и занимается.

Я спешу покинуть операционную, а следом и клинику, чтобы не столкнуться с Савчуками. Или Ангелина придет одна? Не знаю. В любом случае Дина подстрахует.

Греет мысль, что из клеток Савчуков все равно не удалось получить эмбрионы. Хотя это не отменяет массу ужасных поступков, которые я совершила за последние месяцы. Узнай об этом Тарас, он, конечно, был бы в ужасе. Впрочем, мне безразлично, что он одобрил бы, а что нет. Главное, чтобы задуманное исполнилось.

Уже выезжая с парковки, замечаю знакомую машину. Ангелина приехала одна, за рулем сидит водитель. Странно, что муж не захотел поддержать ее в такой важный момент. Почему?

Ответ на этот вопрос появляется почти сразу: звонит Ваня. Я уверена, что он вернулся и хочет назначить встречу, но вместо этого Крайнов сообщает, что задерживается еще на три дня. Зато после его возвращения меня якобы ждет «офигенный сюрприз». Настолько потрясающий, что, по его словам, это поднимет мне настроение на недели вперед.

Чуть не признаюсь, что у меня тоже есть сюрприз, только Ваню он вряд ли обрадует.

Выслушав бодрый рассказ Крайнова о командировке, мысленно благодарю его за то, что ни словом не упомянул Тараса, и отправляюсь домой. По дороге я заезжаю в любимую кондитерскую и покупаю ассорти пирожных. С огромным удовольствием съедаю сразу два, едва переступив порог квартиры. Потом ложусь в кровать, включаю какой-то фильм и, гладя свой живот, представляю, будто я уже беременна.

Хотя почему «будто»? Надо представлять, что так и есть. Беременность обязательно станет реальностью. Начинает клонить в сон, и я собираюсь выключить телевизор, но внезапная мысль заставляет замереть. Своего ребенка я буду воспитывать одна. Как когда-то мать растила Тараса. Накатывает какое-то гнетущее чувство.

Снова утыкаюсь взглядом в экран, пока не цепляет какой-то подкаст. Непонятно, как он попал в рекомендации, ведь подобное я не смотрю.

Несколько женщин обсуждают ЭКО. Одна из них говорит, что дети «из пробирки» очищены от всех кармических и родовых программ и иногда даже не имеют никакой связи с матерью. Будто это души из далеких, неизвестных галактик.

Не понимаю, зачем я продолжаю это слушать, но сон как рукой снимает. Воображение тут же подхватывает эти слова и переплетает их с тем, что уже известно. Ведь действительно, мы можем соединить генетический материал любого мужчины и любой женщины, полностью игнорируя законы природы. Создать то, что в иных обстоятельствах было бы невозможным, что никогда не предусматривалось.

Я забиваю имя этой женщины в соцсетях, и оказывается, что она то ли духовный практик, то ли психолог, то ли — обычная шарлатанка. Возможно, на фоне гормонов и происходящего в жизни я стала слишком чувствительной.

Прослушав еще пару коротких видео, отмечаю, что рассуждения вроде бы звучат логично, женщина говорит коротко и по существу. Но не покидает ощущение, что это просто игры с подсознанием. Как ребенок, которого я так сильно хочу, может не быть моим? Бред какой-то. Просто бред.

Решительно останавливаю ролик и тут же чищу историю, чтобы не осталось даже намека на эти видео. Однако следующие полчаса, пока ворочаюсь в кровати, я все равно мыслями возвращаюсь к услышанному в подкасте. А заодно и к счастливым историям своих пациенток. Многих детей я знаю. Некоторые действительно необычные, трое оказались настоящими вундеркиндами, но в целом эти мальчики и девочки ничем не отличаются от остальных.

* * *

Отгул плавно перетекает в выходные. Практически все два дня я провожу в кровати, лишь изредка выбираюсь на прогулки. Заказываю доставку, бездельничаю. Поэтому в понедельник с явным облегчением спешу на работу. Ничего не делать — это все же не про меня.

До возвращения Крайнова снова погружаюсь в привычные заботы. Даже пару раз заезжаю к Свете. Эдуард опять с головой ушел в работу и почти не уделяет малышке внимание. Нет, он действительно хороший отец: по моей просьбе ввел ритуалы и проводит выходной с дочкой. Только Свете этого все равно недостаточно.

Я часто думаю о том, получится ли совмещать работу и материнство. Какой матерью я стану? Хочется верить, что хорошей. Что вообще ею стану.

Ваня возвращается в четверг вечером. Три дня растянулись в еще одну долгую неделю. Что у него там за дела с Савчуком?.. Как позже выясняется, Крайнов занимался не только вопросами Тараса, но и решал свои собственные.

— К тебе или ко мне? — спрашивает он, заехав за мной после работы.

— В ресторан.

Я собираюсь рассказать Ване про сделанное ЭКО. Можно было бы подождать… Еще неделя — и все станет понятно. Но ведь сам факт, что я хочу стать матерью, останется неизменным. И скорее всего, будут еще попытки…

— Ну хорошо, — улыбается он. — Отвыкла от меня?

— И это тоже.

— Знаешь, я больше не могу ждать. Клянусь, ты будешь в восторге. Хотел сохранить интригу до завтра и отвезти тебя в наш райский уголок, но там еще не все готово, получится только к следующей субботе.

Ваня достает телефон и, открыв галерею, протягивает его мне.

— Я оформил сделку на днях. Это просто пушка. Вот здесь скоро завершат строительство каркасного дома. Обстановка — любая, какую захочешь. Это будет наше уютное гнездышко.

Я беру телефон, листаю снимки, и сердце сжимается. У Крайнова, оказывается, намерения гораздо серьезнее, чем я думала.

Пока он занимался делами, я тоже. Только сын (или дочь) будет, к сожалению, не его. Но дом и дерево Ваня обязательно построит и посадит сам.

— Это очень красиво, — говорю, возвращая ему мобильник.

— Да, — кивает Ваня. — Сейчас в ресторане обсудим. У тебя ведь наверняка есть знакомые дизайнеры? Я скину все данные. Ну как тебе? Возьмешься? Хочу, чтобы ты оформила интерьер по своему вкусу.

Я слабо киваю, решив не шокировать его новостью в дороге. Молча слушаю, пока Ваня продолжает рассказывать о своих планах.

В ресторане он заказывает бутылку дорогого шампанского, несмотря на то что я сразу предупреждаю: пить не буду. Но Крайнов сейчас на эмоциях, это заметно. И я его понимаю. Когда купила квартиру и закончила ремонт, сама месяц пребывала в эйфории.

— Блин, даже не верится! — Ваня подает мне бокал. — А условия какие выгодные! Можно будет сдавать дом на праздники. Постоянно-то там жить не получится.

Не получится. Да.

— Ты же говорила, что мечтаешь о саде? Сможешь распланировать и ландшафт.

— Вань… — Молчать больше нельзя.

— Ну что? — улыбается он. — У тебя тоже есть какая-то новость? Я внимательно слушаю.

Опускаю взгляд, собираюсь с мыслями и говорю:

— Я хочу ребенка. Очень.

Пауза затягивается дольше, чем я ожидала, но Ваня реагирует бурно:

— Вот это я понимаю! Моя будущая вилла произвела такое впечатление?

— Ваня, я серьезно. Я пытаюсь забеременеть. Выбрала донора. Два раза не получилось. Как будет в этот раз, не знаю.

Крайнов берет бокал, допивает остатки и смотрит на меня внимательно, с долей недоверия.

— В смысле? Кого ты выбрала?.. Ты ЭКО, что ли, делала? В тебе ребенок от какого-то незнакомого мужика?

Звучит это, конечно, так себе. Как и его интонация. Если Ваня не сменит тон, терпеть я не стану. Не настолько боюсь одиночества. Мне не нужны ни его деньги, ни статус.

— Неожиданно, — наконец заключает он со вздохом и странной усмешкой. — А до этого сказать нельзя было?

— До чего «до этого»?

— До того, как у нас начались отношения.

— Мы вообще не говорили о том, что у нас отношения.

— А по-моему, это и так подразумевалось. Если я привел тебя в круг своих друзей, показываю сейчас дом и предлагаю делать в нем ремонт. Разве нет?

— Нет. Совместное будущее люди обычно обсуждают. У нас таких разговоров не было.

Ваня снова тянется за шампанским.

Я не снимаю с себя ответственности за то, что вечер пошел наперекосяк. Но скрывать и дальше было невозможно. Тем более что секса в ближайшие дни точно не будет. А потом…

— Я могла бы ничего не говорить, но не вижу смысла утаивать. У меня сейчас идеальный возраст для рождения ребенка, почти идеальное здоровье и огромное желание стать мамой. Если тебя все это устраивает, мы можем продолжить наши, как ты говоришь, отношения.

В этот раз пауза длится, наверное, целую минуту.

— Мне надо подумать, — наконец произносит Ваня.

Прекрасно понимаю, что свидание окончено, и мои слова стали тому причиной. Но менять себя, свои цели и планы я не готова. Разве что немного скорректировать. Ваня мне действительно очень нравится. Даже сейчас, когда он держится спокойно и чуть отстраненно, я ценю его за это. Он дал понять, что ему нужно время. И почему-то есть уверенность: Крайнов не исчезнет, даже если у нас все закончится.

Я поднимаюсь из-за стола, и Ваня следует за мной. Предлагает отвезти, но я отказываюсь:

— Ты выпил, а я не сяду в машину с пьяным за рулем. К тому же свою оставила у центра, доехать на такси не так уж долго.

Крайнов вызывает такси и ждет, пока я в него сяду.

На языке вертятся извинения, но я их не произношу. Это выглядело бы слабостью, а я ведь ничего плохого не сделала. К тому же близости между нами не было, хотя «отношения» вроде как существовали…

Грустно усмехаюсь.

— Я позвоню, — говорит Ваня и закрывает дверь такси.

Уже дома я постепенно прихожу в себя. Отголоски этого нелепого вечера еще беспокоят, но в целом будто груз с души упал.

* * *

Накануне дня, когда мне нужно сдавать кровь на ХГЧ, не выдерживаю и делаю тест на беременность. На нем — ничего. Даже слабого намека на полоску. Разочарована ли я? Убита! Уговариваю себя не делать поспешных выводов и не плакать, но слезы сами подступают. Как и тогда, когда Савчуки опоздали на забор материала, я осознаю, насколько для меня важно стать матерью.

На работу приезжаю с опозданием и покрасневшими от слез глазами. В центре все как всегда идет своим чередом, а из меня будто вытащили стержень. После каждой неудачи это опустошение внутри. Такая безнадега и раздрай, что нужно время, чтобы собрать себя заново. Хотя… Может, еще есть шанс…

— Эва Александровна, здравствуйте, — приветствует Камилла. — Там к вам Савчук на прием.

Явилась-таки. Зачем? Господи, ну и денек. Дина же должна была взять ее на себя.

— Хорошо. Ты предложила чай?

— Да.

— Молодец.

— Я пока отойду ненадолго? — спрашивает Камилла.

— Иди, — бросаю я через плечо, шагая к двери.

Распахиваю ее, уверенная, что увижу Ангелину. Но застываю: в моем любимом кресле как ни в чем не бывало развалился Тарас. Его глаза лениво скользят по мне, а на лице играет неприятная ухмылка, будто он давно ждет моего появления.