33 глава

— Хороший отвлекающий манёвр, — говорю я, осматривая стол, на котором стоит огромная порция спагетти и салата.

Несочетаемые на первый взгляд блюда, но я будто снова возвращаюсь в прошлое. Мы даже как-то соревновались с Тарасом, кто вкуснее готовит пасту и селёдку под шубой. Звали друзей на дегустацию, вечно спорили. И в какой-то момент все этого досыта надегустировались, что нас так и прозвали: селёдка и карбонара. Весёлые были времена.

— Попробуешь? — предлагает Савчук.

Тарас действительно хорошо готовит. Если бы захотел, из него получился бы первоклассный шеф-повар. С моей помощью, потому что сервировать стол явно не его конёк. Ну и чистота тоже, — замечаю горы грязной посуды в раковине. Но об этом тактично молчу.

Беру вилку и сначала пробую селёдку. Как всегда, божественно! Не знаю, как у него это получается. Вероятно, в соусе дело — там не только майонез. И за все эти годы, что мы были вместе, я так и не разгадала секрет. Но, похоже, его и нет. Всё дело в том, что Савчук всё, что бы ни делал, делает с душой.

— Ну как? — интересуется он.

— Вкусно!

— Отлично. Значит, и тот, и тот маневр сработал.

Щёки розовеют и становятся похожи на свёклу из салата. Пальцами Савчук не ограничился, а я не стала его ограничивать. Да и какой в этом смысл? Иногда самое правильное и лучшее — пустить всё на самотёк и наблюдать за происходящим. Если так и дальше пойдёт, то про беременность, точнее, кто отец моего ребёнка, он узнает очень скоро.

— Сядь и нормально поешь. Всё так же на бегу питаешься? А говорила, изменилась.

— Изменилась, — хмыкаю я и сажусь за стол. — Начать всё с чистого листа оказалось несложно, а почерк нет-нет да и появляется старый.

Тарас тоже присоединяется. Какое-то время мы едим в тишине. Я снова погружаюсь в размышления. Не знаю, совпадение ли это, что мы не сели в тот самолёт, но всё могло закончиться вполне трагично. Я открыла новости десять минут назад — жертв стало больше. Да это и понятно: если самолет развалился надвое и начался пожар. Не представляю, как бы действовала в подобной ситуации. Наверное, прижалась бы к Савчуку и попросила меня не отпускать. До самого конца.

Нет, это, конечно, ошибка — забыть всё, что пережила, и как Тарас "эффектно" появился. Но и зацикливаться на этом нет смысла. Как и бояться сделать шаг навстречу.

Тарас, заметив мою задумчивость, пытается отвлечь разговором, а в конце ужина предлагает посмотреть какую-нибудь комедию. Но у меня нет настроения для лёгкого сюжета, несмотря на то что мы, кажется, нашли с Савчуком точки соприкосновения.

Пока Тарас управляется с бардаком, который устроил на кухне, когда готовил свой вкуснейший ужин, я, получив задание найти то, что придётся по душе, отправляюсь в гостиную. Ненадолго зависаю у окна. Хоть ничего и не видно — лишь тени деревьев в тусклом свете фонарей во дворе, тем не менее это непривычный для меня пейзаж. Вспоминаю о нашей загородной поездке к Новиковым. Может, не за той целью я гналась? К тому же две одинаковых квартиры в одном районе…

— Выбрала? — роняю пульт, услышав за спиной голос Савчука.

— Почти…

Он поднимает пульт и садится на диван.

— Давай я. Настроение, так понимаю, добить себя? — читает меня, как открытую книгу.

— Ну, — сажусь рядом и прижимаюсь к нему, испытывая искреннее недоумение, потому что несколько часов назад была уверена, что не подпущу к себе Савчука. — Выбери что-то сам.

С любопытством наблюдаю, как Тарас открывает каталог, заглядывает в одну подборку, потом в другую. И выбирает фильм с названием «Дорога к матери».

Интересно, почему такой выбор? Из-за Вероники Николаевны? Её не стало чуть больше восьми лет назад. Болезнь. Можно было всё изменить и дать женщине шанс, но тогда требовалось дорогостоящее лечение, а денег не хватало.

Идут первые титры. Исторические факты. Не самый мой любимый жанр в кино. Тем не менее в объятиях Тараса и под гнетом не самого вдохновляющего настроения, хотя оно должно было, по идее, быть на пике — ведь моё имя было среди купивших билет, я погружаюсь в сюжет и не замечаю, как проходит время. Правда, в процессе предлагаю Савчуку сменить несколько раз футболку, которая намокает от моих слёз. Кажется, он и сам пустил слезу в конце, когда герой — маленький мальчик, которого в детстве разлучили с матерью, встречается с ней спустя много лет и испытаний. Поистине завораживающая история и стойкость духа. Столько преодолеть, но душой и сердцем быть всегда друг с другом. Восхитительно!

— Ты представлял Веронику Николаевну?

— Представлял. И в последнее время всё чаще о матери думаю. Особенно когда расплачивался с долгами. Я же после её смерти решил, что больше никакого безденежья. Чтобы была финансовая подушка, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств мог на себя положиться. И вот как всё обернулось…

— Так… Следующим, давай «Пункт назначения», — пытаюсь пошутить и заодно перевести тему.

Не хочу сейчас о прошлом говорить. Про Ангелину думать тоже не хочу. Иначе остаток ночи проведу в слезах, а у меня и так жутко разболелась голова после просмотренного кино. И хоть фильм потрясающий, затронул что-то внутри, но теперь душа ещё сильнее болит

— Неудачная шутка, — хмурится Тарас. — Всё с тобой будет хорошо. Ты не обманула смерть, это просто случайность, слышишь, Эва?

— Да-да, — киваю.

Не особо верю в мистику и прочее, но после сегодняшнего как не поверить?

Тарас выключает телевизор и идёт на кухню. Возвращается с двумя чашками горячего чая.

— Можно кое-что спрошу? — выдыхаю еле слышно. — Правда, не уверена, что тебе будет приятно…

— У нас намечается прогресс, — посмеивается он. — Несколько дней назад в лоб бы спросила.

— Так можно или нет?

— Спрашивай.

— Ты всерьёз примешь этого ребёнка как своего? Даже если он от Вани?

— А он от Крайнова? — в его взгляде читается напряжение.

Я кусаю губы, открываю рот, чтобы ответить правду.

— Приму, Эва, — не даёт мне сказать. — Потому что это мои ошибки и недоработки, потерянное время. Хернёй бы не занимался и своего успел бы тебе подсадить. Хотя, может, это и к лучшему, что не от меня. Я никогда не говорил, но всё остро ощущалось после смерти матери. А потом ты с новостью о беременности. У неё не очень с наследственностью. Всегда думал, что меня это обошло. Но, похоже, нет.

Не сказать, что Савчук меня чем-то огорошил. Тут и так рулетка: у здоровых людей могут родиться больные дети. Мои папа и мама тоже не с лучшей наследственностью. Я и вовсе с дефектами.

— И в этом была причина? — грустно усмехаюсь.

— Плюс-минус. На тот момент денег вылечить мать не хватило. Если бы что-то было с тобой и ребенком… В общем… — потирает виски. — Сейчас я не боюсь и не против.

— Почему сразу не сказать, Тарас? Почему ты постоянно что-то скрываешь, недоговариваешь? Может, в постели мы идеально подходим друг другу, но в жизни… Разве сложно быть откровенным? — эмоции берут верх.

— Я пытаюсь, Эва. Пытаюсь. И много об этом размышлял.

— И к каким выводам пришел? — произношу с дрожью и звенящими нотками. Снова накатывает раздражение.

— Что не могу без тебя, — забирает чашку с чаем из моих рук, ставит на журнальный столик и обхватывает мою лодыжку, тянет к себе.

У меня снова дух захватывает от его близости и эмоции мгновенно в другое русло направляются, стирая весь мой гнев. А дальше почему-то крепнет уверенность: всё у нас с Тарасом будет хорошо. Ну а по-другому быть и не может. Мы столько всего пережили. Порознь. Самая темная точка ночи позади, а впереди — рассвет.

Тарас накрывает меня собой, его руки скользят по телу. Он трогает лобок, спускается ниже, задирает футболку, его губы метят плечо, шею, задерживаются за ухом, там, где кожа особенно чувствительна.

Я инстинктивно выгибаюсь, поддаваясь нежной настойчивости. И ощущаю себя нимфоманкой рядом с ним. Даже чуточку безумной, потому что третий раз за день в моем положении… Надо остановиться. Но как?

Савчук заводит мои руки над головой, сжимает кулаком запястья, оставляя без возможности двигаться, стягивает с меня белье и входит упругим толчком. Каждое его движение отзывается волной жара, тело пульсирует, само подчиняется его ритму, в барабанных перепонках звенит от моих стонов, от нашего хриплого перемешавшегося дыхания и влажных шлепков. Будто прошивает высоковольтными разрядами!

Я не выдерживаю первой и кончаю. Тарас захватывает нижнюю губу, посасывая, одновременно продлевая агонию и будто издеваясь. А может, упиваясь своей властью и силой, которую бесполезно отрицать. Много, очень много лет назад Савчук еще мальчишкой проник в мое сердце, и до сих пор живет в нем. Как ни пыталась забыть обо всем, что между нами было.

Сделав несколько глубоких толчков, Тарас тоже кончает и падает рядом, ещё тяжело дыша. Между ног мокро и липко. Мы лежим молча, у меня нет даже сил пошевелиться. Савчук высосал из меня последние.

Кажется, я засыпаю в его объятиях. Просыпаюсь от того, что затекли шея и рука. Лежу на груди Тараса обнажённая, а телефон на столике вибрирует. Сажусь на диван и несколько секунд пытаюсь осознать, где нахожусь. Тянущая боль окончательно возвращает меня в реальность. Савчук тоже просыпается. Не открывая глаз, нащупывает жужжащий телефон и подносит его к уху.

— В курсе. Со мной. Её не было в самолёте. Завтра… может, послезавтра. Задолбал вопросы задавать. Дай поспать. Добро, — завершает разговор и бросает телефон обратно.

— Кто звонил?

— Таранов. Переживает за тебя, — губы растягиваются в улыбке.

— И с чего вдруг такая забота?

— Самому интересно.

Вероятно, это неуместный вопрос, но всё же.

— Между тобой и Ангелиной был интим?

Сама недоумеваю, с чего вдруг это спросила. Хотя мы столько занимаемся сексом…

— Эва, — вздыхает Тарас и запускает пятерню в волосы, взъерошивает их, собираясь ответить, а я его перебиваю.

— Впрочем, не хочу это знать. Да и она бы не подпустила тебя к себе, учитывая всё произошедшее…

Тарас кивает. Ловит мою руку, снова тянет к себе. Гладит бедро и задерживается ладонью на животе.

— Ты уже что-нибудь чувствуешь?

Я прыскаю со смеху.

— Кроме твоей эрекции, которая сейчас упирается мне в ногу, ничего. Ещё рано.

— А когда будет?

— Примерно месяца через три.

— Три месяца… — задумчиво произносит он. — Мне примерно столько и нужно, чтобы закончить общий проект с Владом. Потом надо будет слетать в Аргентину. Как раз получишь передышку, а потом… Потом по-тихому оформлю развод с Ангелиной и снова поженимся. У ребенка будет отец.

— Как ты всё, однако, быстро решил…

— А чего медлить?

— Вот сейчас раздражаешь. Я не дала согласия. Ни на что. Ты вообще меня практически силой сюда затащил. Единственная уважительная причина, почему я сейчас не истерю, — это то, что обязана тебе жизнью. Но во всём остальном ничего не изменилось. А ещё у меня новая травма: я сплю с женатым мужчиной.

— Женатым, да. Потому что до сих пор считаю тебя своей женой.

Тарас снова завладевает моим ртом, а потом и мной. И хоть Савчук предельно аккуратен и нежен, и угроз никаких нет, я останавливаю его после первого раза и иду готовить нам завтрак. Включаю музыку, пританцовываю в такт и замешиваю тесто для блинчиков.

— Как насчёт прогулки? Осилишь? — подходит сзади и обнимает.

— Неплохая альтернатива. Потому что к себе я больше сегодня не подпущу.

Тарас целует меня в плечо.

— Вечером за нами прилетит вертолет. Надо возвращаться в Москву. Романтический сюрприз будет уже дома.

— Какой? — поворачиваюсь к нему и намеренно пачкаю его нос.

От того, каким забавным он выглядит в этот момент, смешно.

— Такой.

Савчук не теряется и пачкает меня в ответ. Я его по новой. И в итоге мы оказываемся не за столом, поедая завтрак, а в душе.