34 глава

Савчук усаживает меня после душа, завернутую в махровое полотенце, за стол и сам становится у плиты. Я пью чай медленными глотками, наблюдая за ним. С лёгкой улыбкой. Обо мне давно никто так не заботился — не готовил, не переживал, поела ли я и как себя чувствую. Ваня пытался, но только потому, что я это позволила. А с Тарасом даже позволять не пришлось — он просто прёт, как бульдозер. Не знаю, нравится мне это или нет. Ещё не определилась.

Наверное, нужно взять паузу в нашем общении, иначе у меня опять слетят все предохранители. Но ведь я давно не чувствовала такой лёгкости и при этом цельности. Будто так и должно быть, хотя это точно иллюзия. Реальность другая.

— Ещё чая? — замечает Тарас, что моя кружка пуста.

— Нет, давай уже мясо и блинчики.

Перемены, конечно, хороши, но они меня выбили из колеи. И эта нежность, которая теперь просачивается из каждой поры… Её так и тянет дарить Савчуку. Как и раньше.

После завтрака (скорее обеда) мы идем гулять. Бродим по лесу, и в основном говорю я — о работе, о своих беременных парочках, о том, как сложно было поднять центр почти в одиночку. Тарас слушает внимательно, искренне, а я не могу остановиться.

Вроде понимаю, что люди не меняются. Савчук — не самый надёжный спутник по жизни. Он однажды предал доверие, и восстановить его будет непросто, особенно с теми вводными, что у нас есть. Но мои чувства к нему… Как их умертвить? И нужно ли?

— Что там с новостями и пострадавшими? — спрашиваю я.

После того как вчера вечером дозвонился какой-то журналист, узнавший, что я была зарегистрирована на рейс, но не села в самолёт, я выключила телефон. У людей горе, а кто-то наживается на чужом несчастье. Утром, включив мобильник, я увидела ещё два пропущенных вызова и решила отложить новости до возвращения в Москву.

— Пять выживших. Из ста сорока семи.

Услышав эту цифру, мне становится плохо. Нужно отключить воображение. Сначала та авария с беременной девушкой, теперь это. Такого никакое сердце не выдержит. Чем помочь — не знаю. Разве что добрым словом или поддержкой близких. Но даже это вряд ли сейчас поможет. Только время. Это я уже поняла на своем опыте.

Мы идём к озеру. Я подбираю камешки и бросаю их в воду. Тарас присоединяется, и мы соревнуемся, кто закинет дальше. Глупое занятие, но оно увлекает и помогает отвлечься от накатывающей тошноты.

Когда возвращаемся домой, нас уже ждёт вертолёт. Я смотрю на эту махину неподалеку от дома и пытаюсь осознать: всё это — уровень жизни, к которому мы оба так долго шли. Внешне всё кажется идеальным, а если копнуть глубже, становится ясно, что за этим блеском скрывается совсем не взвешенность в поступках. Два служебных преступления… Я, наверное, до рождения ребёнка не смогу поверить, что решилась на такое. А про дела Тараса лучше и вовсе промолчать.

Савчук помогает собрать вещи. Взяв мой чемодан и меня за руку, он направляется к вертолёту. Коротко о чём-то переговаривается с пилотом, отдаёт мужчине рядом ключи и, пожав руку, прощается.

— Ну что, Эва, поехали домой, — смотрит на меня.

Мне кажется, будто начинается новая глава в жизни. Возможно, не самая простая, но такая захватывающая. Именно в этот момент я решаюсь: по возвращении во всём признаюсь Тарасу, и мы еще раз обо всём поговорим. Это будет его последний шанс. Хочется верить, что он обернется взаимным счастьем.

Пристегнувшись и надев наушники, мы взлетаем. Меня накрывает тошнота. Слабая вначале, но она быстро усиливается. Закрываю глаза, массирую точки на запястье, но становится только хуже. В прошлую беременность было так же. Эти «незабываемые» впечатления я помню слишком хорошо. Не хотелось бы снова оказаться на капельницах, но, похоже, этого не избежать.

— Эва, — Тарас берёт меня за подбородок и ловит взгляд. — Всё нормально?

— Укачивает, — шепчу и сильнее прижимаюсь к его плечу.

Незадолго до болезни Марина приобрела полёт на вертолёте. Мы собирались отправиться небольшой компанией, но из-за погоды прогулку отменили. Теперь я лечу впервые. Думала, это будет увлекательно, но пока всё больше похоже на экстремальный аттракцион.

— Потерпи. Это ненадолго, — нежно касается моего виска.

Но кажется, что полет длится вечность. Когда мы наконец приземляемся, я прошу небольшую передышку, а затем пересаживаемся в джет. Голова кружится, в ушах шумит. Слышу, как Тарас что-то говорит бортпроводнице, но не разбираю слов. Мне приносят напиток.

— Это обычная «Смекта» с мятой и еще кое-чем. Моя бабушка поделилась рецептом. Пейте, — говорит стюардесса.

Делаю глоток странной на вкус жидкости.

— Корень имбиря?

— И он тоже.

Через несколько минут становится легче. Рука Савчука ложится на мою, пальцы слегка сжимают ладонь. Веки смыкаются. Последнее, что я ощущаю, — это его прикосновение. Потом проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от лёгкого толчка. Открываю глаза и вижу Тараса.

— Мы прилетели, — его пальцы проводят по моей щеке. — Ты как?

Голова ещё немного кружится, но тошнота почти отступила. Выхожу из самолёта, опираясь на его руку. Спускаемся по трапу. У машины нас ждут мужчина, женщина и ребёнок. Хрупкая блондинка держит малышку за руку. Девочке около пяти или чуть больше, её кудряшки забавно подпрыгивают, пока она оживленно рассказывает что-то матери, глядя на самолёт. В руках у нее игрушечный поезд, и почему-то это трогает до улыбки.

Не сразу узнаю в мужчине Таранова — он стоит спиной. Лишь когда поворачивается.

— У брата Ангелины есть семья? — удивляюсь я.

— Семья? Тогда я о нём что-то не знаю, — усмехается Тарас.

Мы подходим к ним. Я рассматриваю всех троих. Что издалека, что вблизи — всё равно похожи на семью.

— Это Таня и её дочь Алиса. Таня — моя помощница. Как долетели?

— Всё хорошо, — Савчук и Таранов обмениваются рукопожатием. Мы с Таней ограничиваемся кивком.

На минуту Влад просит Тараса и отводит его в сторону.

— Это правда, что вы должны были быть в том самолёте, где погибли люди? — спрашивает девочка.

— Алиса, — мягко произносит её мать.

— Мамочка, мне страшно лететь, поэтому я спрашиваю.

— Всё нормально. А ты не бойся. К тому же мама рядом.

Девочка обнимает её за ногу. Я хочу поинтересоваться, куда они летят, но Тарас и Влад возвращаются. Таня прощается и уходит с Тарановым, держа дочь за руку.

— Куда они направляются? — спрашиваю я.

— За порцией проблем, — отвечает Тарас.

— Не понимаю.

— И не надо. Забей.

Мы садимся в машину. Он называет водителю мой адрес, затем достаёт телефон и погружается в дела. Я закрываю глаза, позволяя себе расслабиться. Через минуту чувствую, как Тарас кладёт руку мне на колено. Это простое прикосновение рождает рой мурашек.

— Сейчас домой тебя завезем. Завтра вечером заеду, — говорит тихо.

— Завтра? — даже не скрываю разочарования.

— Хотела, чтобы сегодня? — улыбается своей наглой улыбкой.

— Нет. Мне всё равно, — спокойно отвечаю.

— Всё равно? — он наклоняется ближе и я чувствую его дыхание. Ладонь медленно скользит по моему бедру, останавливаясь у тонкого кружева.

— Кажется, кто-то решил, что снова имеет надо мной власть?

Молчание. Долгий взгляд.

— Власть, да. Но скорее ты надо мной, — его губы касаются моих. Сначала нежно, потом глубже, отчего дыхание учащается, а сердце начинает колотиться сильнее.

— Надо дела порешать. А завтра… Завтра будет сюрприз. Я же обещал, — снова целует, рождая внутри нежность и калейдоскоп эмоций. — Или послезавтра… Как пойдет.

Даже не замечаю, как мы подъезжаем к дому. Тарас помогает поднять чемодан в квартиру. В прихожей снова накидывается с поцелуями, а я думаю, что капельницы мне, вероятно, не понадобятся — другое отвлекает не хуже.

— Всё, Эва, — Тарас отвечает на звонок. — До завтра, сладкая.

— Хотя бы намекни, что за сюрприз? — кокетничаю.

Тарас улыбается.

— Тебе понравится, — подмигивает и, ущипнув за задницу, уходит.

Я смотрю на закрывшуюся дверь и улыбаюсь. Нет, не кажется. Это и правда начало новой главы.