Глава 7. О чем расскажут легенды

Я устроила Агвида на сеновале, прямо рядом с домом. Едва завидев его, бабушка тихо охнула, схватившись за сердце:

– Мать честная, уже двое! Этак Сумрачная царица прознает, да придет конец нашему многовековому благоденствию! В избу не пущу! Прячь его где хошь!

– Ба, не причитай. Ему плохо, не видишь?

Агвиду действительно нездоровилось. Он слишком рано сбросил волчью личину, страшные раны не успели толком затянуться, а чего уж говорить о полном физическом восстановлении, оно и у зверя занимает несколько дней. Но обращаться при свете дня обратно в зверя было еще опасней.

Мы уютно устроились в центре большого ароматного стога, благоухающего полынком, возвышающегося прямо под балками крыши сарая. Агвид отказывался от еды, и теперь я пыталась отпоить его укрепляющим травяным снадобьем, наскоро приготовленным заботливой бабушкой.

– Тебе нужно поспать, – я подложила ему под голову подушку и заботливо подоткнула легкое покрывало, забирая из его рук пустую чашу.

– Нет! – встрепенулся он. – Останься! – в его глазах сквозила такая отчаянная мольба, что я замерла, не в силах сдвинуться с места. – Посиди со мной, прошу!

Поджав губы, я постаралась изобразить тяжелый мыслительный процесс, якобы стараясь выкроить для него время среди вороха несуществующих дел. Внутри еще царапалась обида, но как вот злиться на него, такого слабого и беззащитного? И эти глаза…

Я вздохнула и сдалась.

– Расскажи мне про ваш мир, – попросил он, пока я поудобней устраивалась на траве, уложив его голову себе на колени.

– Так ты ничего не слышал про Чаадору?

– Кажется, слышал… – на его лице отразилось явное усилие, словно он что-то вспоминал. – Однажды один х-мм... человек спросил меня: «Дитя Чаадоры, что ты делаешь среди людей?» – Агвид замолчал, потом поднял голову и вымученно улыбнулся: – Но я не думал, что этот мир и впрямь существует.

Я не стала уточнять, что это был за «человек», потому что понимала – он не скажет. Поэтому решила объяснить.

– Чаадора – одно из измерений в связке трех миров, мир живой природы и магии. Ваш мир, по сути, копирует наш и является одним из его отражений. Особенности природы, животного и растительного мира, ритуалы, праздники и обряды – все это рождается здесь, доходя до вас отголосками древних мифов и легенд.

– Это я понял. И даже догадался, в какое отражение попал. Я много путешествовал в поисках… м-м-м… тебя, – он смущенно улыбнулся, кутаясь в покрывало. – Подобную картину я видел в землях славян. Но сам я совсем не оттуда…

– Порталы не зеркалят место отправления, они хаотичны и их мало. После известных событий Эльморо закрыла их на вход в наш мир. И для меня загадка, как Чаадора впустила тебя вопреки повелению своей царицы?

Агвид едко усмехнулся:

– Ну, может, не такая она и всемогущая?

– Эльморо? О нет! – мои познания о местной властительнице не распространялись дальше рассказанных у костра легенд, но этого было достаточно, чтобы все и каждый свято верили в её исключительность. – Её сила и власть беспредельны. Её почитают, славят и боятся. Сколько ей лет, никто не знает, но поговаривают, что тысячи. И столько же она правит нашим миром. Для нас она и богиня, и владыка, и надежда на будущее.

– Какая-то злобная старуха… – как ни крути, но Агвид явно не собирался проникаться общепринятым мнением о Светлейшей.

– Я слышала, что она так же красива, как и мир, которым владеет, – робко попробовала возразить я.

– Ну да, ну да… Все тираны умницы и красавцы. А кто такая Сумрачная Магиня? – ловко сменил тему он.

О Темной Эльфийке я знала и того меньше. В сказаниях и легендах она упоминалась как бы мельком, видимо, чтобы ненароком не затмить своей персоной величие Светлейшей. Она фигурировала то в качестве её антагониста, то кровной сестры, а то и вовсе как бестелесная темная субстанция, управляющая Сумраком.

– Владыка темной стороны, – неуверенно пожав плечами, пояснила я. – Никто никогда её не видел, но все боятся. Те, кого она забирает в Сумрак, уже не возвращаются.

Я устроилась поудобней, чтобы рассказать Агвиду те легенды, которые знала. Он слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка хмыкая и задумчиво почесывая пальцем висок…

– По сути, мы с тобой слуги Сумрака, Агвид… – тихо резюмировала я. –Именно поэтому нам особенно нужно опасаться стражей Светлой.

– Выходит, Эльморо истребила нас?

– Изгнала. Мятежный клан был изгнан в мир людей, остальные – истреблены самой Сумрачной Эльфийкой. Лишь немногие смогли спрятаться, сменив личину. Я – потомок уцелевших, а ты – изгнанных. Мы изгои в этом мире, потому что мы опасны для него. Мы порождение хаоса и тьмы.

– Я – и хаос? О боги! – Агвид переполз с моих колен на подушку, зябко кутаясь в покрывало. Я видела, что силы покидают его, а глаза неумолимо слипаются.

– Не думай об этом. Поспи. – Я едва успела одернуть руку, чтобы не обнять его. Это еще что такое?

– Изгнала… – пробормотал он уже в полусне. – Нестыковка какая-то. Мудрый правитель убил бы…

Я улыбнулась и, подхватив чашку, спрыгнула со стога, но замерла на пороге, поймав себя на мысли, что мне совершенно не хочется уходить. Повинуясь внезапному порыву, забралась обратно и присела рядом.

Он лежал неподвижно и, по-видимому, уже спал. Темные волосы разметались по подушке, в контрасте с ними его кожа, и без того от природы бледная, казалась совсем белой, словно снег на вершинах гор. Такой утонченный, явно благородного происхождения, он никак не ассоциировался у меня с могучими слугами Сумрака, которых я представляла себе совершенно по-другому.

А ведь он, должно быть, потомок самого Ларга… От этой мысли я содрогнулась. Ларг… Коварный, опасный предатель, чудовище из Сумрака, а тут… Я снова с сомнением взглянула на Агвида. Ну или не Ларга… Кого-то из его клана, что чудом сумели спастись. Но до чего же милый. Особенно, когда молчит… Не красавец, а именно милаха, как все тот же котенок, такой одинокий и трогательно-беззащитный, которого хочется тискать и защищать.

Сглотнув комок умиления, я выдохнула и осторожно провела кончиками пальцев по густым, четко очерченным бровям, потрогала лоб – пылающий как печка, попробовала отогреть в руках холодную, словно лед, ладонь. Агвид непроизвольно съежился, зябко обхватив руками колени, его бил озноб.

Больше ни секунды не размышляя, юркнула под покрывало и обвила его руками и ногами, стараясь согреть своим телом, поцеловала темную макушку, вдыхая запах его волос. Он завозился и неожиданно сгреб меня сильной рукой под свой горячий бок. Затих, уткнувшись носом в ключицу.

Уютное тепло разлилось по венам, согревая и убаюкивая, пробежалось от кончиков пальцев до кончиков волос и замерло пульсирующим мягким клубочком в груди. Там, где как принято считать, располагается душа.

А он действительно согревал мою душу. Вот так, просто находясь рядом. Легонько перебирая пальцами его волосы, я ощущала такую гармонию и умиротворение, как никогда раньше в своей жизни. Казалось – вот всё, что нужно мне для счастья, и было совсем неожиданно осознать, что для счастья мне необходимо именно это вот чудо-юдо, так неожиданно свалившееся на мою голову.

А чудо лежало и трогательно сопело мне в шею, постепенно согреваясь и набираясь сил. Убаюканная своими мыслями, я прикрыла глаза и совсем не заметила, как дрогнули в хитрющей улыбке уголки тонких губ и сверкнули из-под полуопущенных ресниц лукавые светло-карие глаза.