Глава 8. Друидов везде пускают

Теплый розовый луч предзакатного солнца пробрался сквозь узкие щели в крыше сарая и заплясал по моим щекам. Поморщившись, натянула на голову покрывало и сладко зевнула, подмяв под себя подушку.

Под покрывалом было душно. В сарае тоже. Одуряюще пахло сеном, полынком, медвяными ароматами увядающих цветов.

Сбросив покрывало, я глубоко вдохнула и уселась на ложе. Волосы слиплись от пота, просто невыносимая духота!

Сколько раз зарекалась – никогда не спать днем! Особенно в одуряющую жару. Состояние – будто дубовым стволом прихлопнуло, и вид, наверное, соответствующий.

Какое-то время сидела, силясь понять, почему я вообще уснула. А когда вспомнила, сердце подпрыгнуло в груди и, казалось, стукнулось об челюсть, потому что я непроизвольно щелкнула зубами. Где он? Я оглянулась по сторонам в поисках вчерашнего гостя. Его нигде не было, и лишь еле заметное углубление в покрывале, свидетельствующее, что там недавно кто-то лежал, заставило меня уверовать в то, что все это мне не приснилось.

Кубарем подкатилась к краю стога, пытаясь нащупать босой ногой верхнюю перекладину лестницы. Нога тут же наткнулась на теплый комок перьев, который возмущенно закудахтал и, хлопая крыльями, полетел вниз.

Кто открыл сарай?

Возмущенно оглянувшись через плечо, поняла, что спуститься вниз без приключений не получится. Пернатая братия, в который раз упрямо просочившаяся на сеновал, облепила перекладины лестницы, словно многоэтажный насест, и явно намеревалась остаться здесь на ночевку.

– Ну, не-е-ет! Петька! – обратилась я к петуху, засевшему на нижней перекладине, так ведь и до супа недалеко! А ну, уводи отсюда свой пернатый табун!

Петух возмущенно заклокотал, но не соизволил сдвинуться с места.

– Ах так! – я начала спускаться по лестнице, распихивая ногами упрямую живность. Потревоженные куры рассыпались как весенний град, теряя перья и остатки совести, и орали благим матом.

Я спрыгнула на утоптанный земляной пол и схватила вилы:

– А ну, кыш отсюда! Кыш, я сказала, вам тут не курятник!

Обнаглевшие птицы ловко уворачивались от моего орудия и бежали куда-угодно, только не к двери. Несколько особо ретивых взлетели под крышу и возмущенно орали оттуда так, что мне казалось, сюда сейчас сбежится вся деревня.

– Да чтоб вас! – отчаялась я и увесистым пинком отправила в проем двери главного зачинщика Петьку.

– В курятник пошел, а ну быстро! – добавив для скорости, я уточнила направление парой хлестких ругательств и вернулась к сараю.

– А теперь на выход! – скомандовала я, открывая дверь нараспашку.

Куры ожидаемо поплелись за петухом, и я облегченно захлопнула дверь на щеколду.

Разобравшись с куриным апокалипсисом, я мысленно поздравила себя с победой и вдохнула полной грудью.

В воздухе расплылось густое, тягучее марево – ни ветерка, хоть ножом режь. Полосатые розово-сиреневые облака застыли как сонные мухи, а вместе с ними и все живое.

– Ишь как марит! Должно быть, к дождю.

Я вытряхнула из-за пазухи сухие травинки и перья.

«Куда же он направился?» – порыскав глазами по двору, подбежала к калитке.

– Агвид! – на улице ни души, сколько хватило взору.

Поразмыслив, поковыляла к избе. Может, бабушка видела, куда он делся?

В избе меня ждал сюрприз. Прямо в горнице у печи за большим деревянным столом восседал мой утерянный друг. Уже умытый, причесанный и румяный, он с аппетитом уплетал кашу с курятиной, быстро орудуя деревянной ложкой. Рядом стоял котелок все с той же кашей, а бабушка, подперев щеку рукой, сидела за другим концом стола и влажными от умиления глазами наблюдала за оголодавшим гостем. Вот те на! А несколько часов назад и на порог его не пускала.

Агвид облизал ложку и бухнул в плошку вторую порцию.

– Тебе идет! – ухмыльнувшись, кивнул он. – Надеюсь, это был дракон?

– Что? – в голове стоял туман, я подошла к печке, где на скамье всегда стояло ведро с колодезной водой и, зачерпнув большую кружку, с удовольствием напилась. Бодро тряхнула головой, с волос упало длинное сине-зеленое перо и застыло ладьей на воде.

– Еще раз запустишь кур на сеновал, сам отправишься на бой с этими драконами!

Я подошла к нему и потрогала лоб. Хм-м, холодный. Да и сам он, судя по аппетиту, неприлично бодрый. Даже и не скажешь, что совсем недавно «трагически умирал» у меня на руках.

– Кушай, соколик, кушай! Силушки набирайся! – суетилась вокруг него старая фея.

– Спасибо, бабуль, я уже наелся, – он поднялся из-за стола, и приобняв, чмокнул счастливую старушку в щеку.

– А ты чего ж? Не отужинаешь? – обратилась она ко мне.

– Ой, нет, ба, жарко, не хочу. Да и на праздник, не ровен час, опоздать можно.

– Что за праздник? – оживился Агвид.

– Праздник Огня. Окончание летнего солнцеворота.

– Друидов пускают?

– Их везде пускают, – улыбнулась я, снова радуясь удачной задумке нарядить его в друида. Удобно и никому ничего не надо объяснять. Странствующие монахи частенько захаживают в села, и жители всегда стараются их накормить и приютить, искренне веря, что отказав слуге природных стихий, можно навлечь на свои землю засуху или какое-то другое бедствие.

– Отлично! – поддержал мои мысли Агвид. – Эх, хочу быть друидом! Ходи себе, гадай на ромашке, цветочки нюхай! Никаких тебе забот, попроси – все дадут! Вот жизнь-то!

– Я скорее представлю тебя первопричиной мирового хаоса, нежели друидом, – усмехнулась я и метнулась в светлицу переодеться.

Немного подумав, выбрала легкий, очень тонкий сарафан цвета закатного солнца. В жару девушки носили их на голое тело, и я не стала поддевать рубаху. Струящаяся тонкая ткань плотно облегала грудь, перехватывалась бечевкой на талии, а юбка в форме полусолнца свободно струилась широкими складками по ногам. Вычесав остатки перьев из длинных волос, я выглянула в окно – почти стемнело, а значит – пора.

В горнице Агвид воевал с заботливой бабулей, вытаскивающей из печи два блюда с румяными пирожками.

– О боги! Не могу – некуда!

– Поешьте, поешьте, горячие покуда! Вот с яйцом, а вот с яблоками! И ты давай, не стой столбом, перекуси хоть один!

– Торопимся мы! Опаздываем! – постаралась отбрыкаться я.

Агвид, заценив мой внешний вид одобрительным «хм-м», подхватил с тарелки пару пирожков с целью впрок рассовать их по карманам. Обнаружив, что в сутане карманов нет, запихнул их в рот и развел руки, показывая, что теперь он точно готов.

На праздник мы все-таки опоздали. Добрые четверть часа у меня ушло на то, чтобы отобрать у Агвида его дурацкие сапоги. Ну не ходят друиды в кожаных сапожищах с ремнями, и все тут!

– Я воин, я привык ходить в доспехах! – орал он, пытаясь отыскать сапоги под печкой, куда я их закинула.

– Ты друид! Аскетичный монах! Они всегда ходят босые! Какие сапоги? Куда бы глаза твои распутные спрятать?!

Еще какое-то время я распиналась, уговаривая его напялить на голову капюшон. В итоге, пришли к компромиссу: без сапог, но и без капюшона, ибо он – дитя севера, видите ли, на дух не выносит нашу идиотскую жару.