Глава 4. Так надо!

Я вопросительно взглянул на двоих рослых воинов, неуверенно преградивших мне вход в замок, когда уже довольно уставший и потрепанный наконец-то соизволил возвратиться домой. Два громадных амбала, способных перебить хребет быку одним ударом, сейчас топтались передо мной как нерешительные мальчишки.

– Мой господин, нужно переждать, – уверенно обрубил один из них, явно вознамерившись меня остановить.

Это просто смешно! Отец гневается, это и так понятно! Только вот что теперь? Мне нет входа в собственный замок? Может, пожить в лесу под елкой, пока великий вождь волчьего клана не сменит гнев на милость?

Нет, я понимаю своих воинов. Берсерки почитают меня богом, источником их силы, потому и берегут как зеницу ока, постоянно таскаясь по пятам. Любая угроза для моей жизни воспринимается ими как сигнал к действию, и раз сейчас они так нервничают, значит, вождь не просто не в настроении – он в ярости.

– Свободны, – буркнул, пытаясь обойти воинов.

Как бы не так! Вот потеха! Почему они все время забывают, что я их король? Король Норвегии именно я, а не мой отец. Эту землю и титул мне даровал сводный брат за военные заслуги. Я вернул себе земли клана, вытащил тех, кому удалось уцелеть, из таежных землянок, где они – изгои – скрывались столько веков, подвергаясь гонениям суеверных властителей, добился, чтобы теперь мои люди жили свободно, ни в чем себе не отказывая, а вот сам… Иди под елку, норвежский король!

Ну и что теперь делать? Драться? Нечестно. Сила оборотня несравнима с людской, даже с силой берсерка. Глубоко вздохнув, поднял глаза на амбалов:

– Я вас понял…

Те стушевались, пропуская, но увязались следом.

Хмыкнул, но гнать не стал. Пусть. Помочь – не помогут, но полягут с чувством выполненного долга, если отец не удержит зверя.

Из поколения в поколение звери мельчали, становились человечней. И я – последний из оборотней, меньше всех походил на свою родню. Зверя я контролировал полностью. Более того, скрывал. Кто я по своей природе, знали лишь воины клана – единичные оборотни да полукровки-берсерки, остальные и не подозревали, кто есть их король.

Слухи, конечно же, ходили. Но долетая до ушей обычных норвежцев, оставались лишь слухами: я их не подтверждал, но и не опровергал. Пусть боятся. Страх – единственное верное средство, чтобы держать людей в узде.

– Мой конунг, ваш отец у себя, – одна из девушек-невест склонилась в изящном поклоне, блудливо зыркнув глазами из-под длинных ресниц.

Непроизвольно задержал на ней взгляд. Вот чертовка! И зачем меня в прошлый раз опять понесло к Хельге? Теперь неприятностей не оберешься. Вот же, все тут – под рукой… Протяни и возьми.

Деваха зарделась, почуяв мой интерес. Ладно, все позже, а сейчас… Сейчас предстоял разговор – серьезный и неприятный. Возможно, берсерки и правы – не стоило лезть на рожон, но и скрываться по кустам в своем королевстве я уже порядочно устал!

***

– Нагулялся? – вместо приветствия бросил Ульф, даже не взглянув, когда я, еще тысячекратно предупрежденный всеми заботливыми обитателями замка, все же нарисовался на пороге центральной залы.

Наигранно спокойный тон вождя не сбил с толку чуткую интуицию волка, я весь напрягся, приготовившись к тяжелой обороне.

– Полагаю, нужно пообщаться? – тихо, но довольно уверенно вопросил с порога и невольно отпрянул, когда отец, оторвавшись от окна, резко развернулся, сметая меховым плащом с сапог искорки солнечной пыли.

Ульф смерил меня строгим взглядом, указав глазами на пол рядом с собой. Я понял и повиновался, решительно сделав несколько шагов по направлению к отцу.

Вождь клана возвышался могучей горой, даже несмотря на то, что я и сам немаленького роста. Ощущения не из приятных. Вроде не юнец зеленый, но под тяжелым взглядом вождя чувствую себя мелкой букашкой, предназначенной на обед ворону.

Краем глаза отметил, что мать, как правило, занимающая себя рукоделием в своей комнате, на этот раз здесь, держится поближе к нему, внимательно и с опаской наблюдая за мужем.

М-да, похоже, будет жарко.

Я обреченно вздохнул и оглянулся через плечо, предусмотрительно подбирая пути для отступления. Вступать в схватку с более мощным во всех отношениях и старшим по возрасту лидером вовсе не входило в мои планы.

– Похвально, – спокойно проговорил отец, скрестив могучие руки на груди. – Похвально, что ты это понимаешь.

Но я уже заметил, как загорелся хищный оранжевый огонек в глубине его зрачков и инстинктивно сжался пружиной, готовый при первой же опасности отпрыгнуть. Исподлобья и с опаской, как нашкодивший мальчишка, взглянул на отца.

– Ты ждешь от меня объяснений?

– Объяснений чему? – все еще тихий и вкрадчивый голос вождя не предвещал ничего хорошего. – Той новой личине, что ты на себя нацепил? А напомни-ка мне, сын, кто ты такой? – вдруг сменив тон и оскалившись прошипел старый вождь. – Король, не знающий поражений? Последний наследник древнейшего клана волков? Оборотень, живущий среди людей? Или дикий зверь из леса, поправший все моральные каноны, поставив во главу угла лишь свои порочные инстинкты?!

Последнюю фразу вождь проорал мне в лицо, заставив испуганно отшатнутся, уступая праведному гневу родителя. Похоже, я не обманулся. Муж Хель вычислил меня и пожаловался вождю. Дело принимало дурной оборот. И впервые в жизни мне, не привыкшему лазить за словом в карман, нечего было ответить, нечем оправдаться ни перед отцом, ни перед самим собой.

– Берсерки – потомки волков! – громоподобный голос отца зазвучал нравоучительно и осуждающе. – Пусть не звери, но люди, обладающие силой зверя! Ты их лидер! Ты их вождь! Они боготворят тебя, идиота! Поклоняются тебе! Твою же мать, как ты посмел?!! Как смеешь ты оскорблять своих людей, заведомо зная, что они не могут тебе ответить так, как ты того заслуживаешь?

– Кого их? – наконец взорвался я. – Будь честен, лишь одного! Но он знал, черт возьми, на что шел! О чем ты думал, когда отдавал за него замуж мою женщину?

Вождь хитро сощурил глаза, зверь под человеческой личиной хищно облизнулся:

– Ты сожалеешь? – иронично проговорил он. – Ну что ж! Раз дело принимает такой оборот, я даю добро! Ему! Пусть он бьется с тобой, и если ты победишь, то заберешь ее себе!

Вот это поворот!

– В смысле? А не ты ли кричал, что она мне не пара?! – тут же взвился я. – Что я, черт возьми, по гроб жизни всем здесь обязан найти ту самую, себе подобную… ха-ха… пригодную для размножения! Я искал! Таких больше нет, ты знаешь это не хуже меня! – судорожно сжав пальцы в кулаки, я сорвался на крик: – Что мне делать теперь? Что?

– То, что я сказал! – зычно рявкнул вождь. – Ты женишься на Хельге.

Я недоуменно повел головой, пытаясь понять, что отец имеет в виду. Это не могло быть сказано всерьез, скорее – чтобы задеть, но сейчас я даже своей интуиции не доверял.

– То есть, – едва сдерживаясь, чтобы не разразиться водопадом ругательств, сквозь зубы процедил я, – ты предлагаешь мне убить моего воина, а ты прекрасно понимаешь, что я его убью, и забрать ее себе? Такой ценой? Серьезно?

– Вопрос в цене? Или в том, что она тебе не нужна? – язвительно поинтересовался вождь, снова загоняя меня в угол. Ответ был и так очевиден, но он явно хотел услышать это от меня.

Запнувшись от неожиданности, с досадой поймал себя на мысли, что он прав. Не сумел подобрать достойного ответа, поэтому лишь бросил на него вызывающий взгляд и отвернулся.

– Во-от! Так какого падшего демона ты шляешься к ней?

Вождь нервно прошелся из угла в угол и продолжил, распаляясь:

– Ты нанес оскорбление воину своего клана! Опозорил наш род! Подобное недопустимо, ты хоть осознаешь это или я зря сотрясаю словами воздух?

Взглянув на него, я даже испугался. Неприятный холодок пробежал под кожей, колючими коготками прошелся по нервам и замер где-то в горле. Отец почти не сдерживал волка – разгневанного, ожесточенного, не знающего пощады даже для своих.

– Твоя судьба стать последним зверем, но ты не зверь! – протянул он глубоким гортанным голосом, больше напоминающим звериный рык. – Ты слишком очеловечился, ты стал похож на них, стал им подобным! Ты не достоин продолжить наш род, поэтому природа не оставила для тебя пары! Все, чего ты достоин – лежит у твоих ног. Так бери и пользуйся или топчи, ибо ты так похож на людей! Ты больше человек, Агвид, чем волк, и такова твоя доля! Смирись!

Несправедливо! Я вырос среди людей, да, пытался походить на них, избранных даже любил, но, черт побери, никогда не был им подобным! Обида насквозь прожигала грудину и комом слез застряла в горле. Возможно, я перегнул в своем стремлении досадить. Но досадить самому себе, а не кому-то! И отец не имеет права так говорить со мной!

Понимая, куда он клонит, я попытался собрать всю волю в кулак, хотя бы просто для того, чтобы не расплакаться от обиды, подобно глупому мальчишке.

– Обязан, говоришь? – продолжал добивать вождь. – Нет! Больше не обязан! Никто не продолжит род зверя, ты станешь последним!

Пригнув голову, я всем своим существом впитывал обидные слова отца, превращающие меня из блистательного остроумного оборотня в безликое ничто. Тот словно подводил черту под истинным смыслом моего существования, обесценивая не только как наследника древнего рода, но и как личность в целом, ставя при этом жирную точку в конце. Это было откровенно жестоко.

– Ты можешь сколько угодно слоняться по лесу, собирая репьи, – немного поостыв, проговорил вождь, – но у тебя есть обязательства. Пусть теперь не перед волчьим кланом, но перед племенем людей, чьей землёй ты владеешь. Ну что ж... В нашем замке гостят девушки. Надеюсь, ты успел присмотреться, а если нет, то займись этим сегодня, когда мы устроим торжественный ужин с нашими гостьями. И ты будешь там! И будешь любезен и учтив! – рыкнул он, предупреждая мою возмущенную реплику. – А в связи с последними событиями, я ставлю тебе условие – ты выберешь одну из девушек. Не спорь! Я не желаю, чтобы ты и дальше тонул в разврате и позорил меня перед местными бондами, а самое главное, перед моим кланом! Ты женишься на обычной женщине! На человеке! Я сказал!!!

Отец, должно быть, спятил? Я отрицательно покачал головой и поспешил спрятаться под привычной маской сарказма и едкой иронии.

– Вот будет забавно, если после появится та самая… Что тогда? – хитро прищурив глаза, я криво ухмыльнулся.

– Ты не понял меня? – рявкнул отец, хватая меня за грудки так, что кожаный ворот куртки затрещал под острыми когтями.

– Всё, всё! Я понял! – приподняв руки в знак примирения, я попятился назад. Пора заканчивать этот бесполезный разговор. – Как скажешь, великий вождь! – процедил, вырываясь и нервно передергивая плечами. С трудом пытаясь отмахнуться от ощущения, что сейчас подобен нашкодившему щенку, которого тыкают носом в очередную лужу. Как бы это ни было унизительно, но спорить или предъявлять отцу что-то в данный момент было глупо.

Природная смекалка подсказывала, что сейчас самое время смириться, покориться, принять все как данное. Или сделать вид.

Я гордо вздернул подбородок, расплываясь в своей фирменной ухмылке. Стараясь не демонстрировать ее родителям, в почтении склонил голову.

– С вашего позволения, – процедил сквозь зубы, разворачиваясь к выходу.

– Не вздумай удрать! Найду! – грозно бросил вдогонку отец, скорее обращаясь уже к гулко загромыхавшей под ударом ноги двери.

***

– Ульф, зачем ты так? – Илва едва шевелила бесцветными губами.

– Так надо… – прорычал вождь, без сил опускаясь на скамью перед столом. Зверь успокоился и исчез, со зловещим скрежетом царапнув когтями доски стола. – Илва, так надо!