Глава 12

Утром, пока Лазарь готовил завтрак, а я сушила феном волосы после душа, мне позвонила Дуня. Вчера я пыталась набрать ее номер, но телефон был выключен. Последний раз мы общались уже несколько месяцев назад, да и, надо признать, с каждым годом созванивались все реже.

– Какую фамилию носила твоя покойная мать? – наконец спросила я после того, как мы обменялись дежурными фразами и я узнала все о последних успехах ее ребенка.

– Зачем тебе? – удивилась она.

Увиливать было бы глупо.

– Пытаюсь разузнать кое-что про наш детский дом, – ответила я то, что было наиболее близко к правде. – И воспитанников.

– Ты будешь смеяться, но я не знаю.

Веселым это мог найти кто угодно, но только не я, сама имевшая весьма специфическое детство и еще более скудные сведения о собственной матери.

– В лесу, как ты понимаешь, не до документов, – хохотнула подруга. – Могу узнать у отца.

После того как семья Дуни экстренно вернулась в цивилизацию, когда отец сломал обе ноги, ее мать оказалась в психушке, где и скончалась. Папаша же прозрел, апокалипсиса бояться перестал и спустя несколько лет забрал дочь из детского дома. Сейчас подруга жила в Самарской области и, несмотря на наличие собственной семьи в лице детей и мужа, поддерживала контакт с родителем. Никаких обид за свое своеобразное детство у нее на него не осталось.

– Как он? – поинтересовалась я.

– Не очень, – вздохнула она. – Сейчас проходит обследование, кажется, у него начинается деменция.

– Так рано? – удивилась я.

– Вспомни, сколько времени мы прожили в лесу, – усмехнулась она. – Я-то ладно, ребенок, психика гибкая, смогла вырасти в нормального человека, а на него, как и на мать, это, похоже, произвело неизгладимое впечатление.

– Надеюсь, он не забыл.

– Нашу землянку?

– Фамилию жены, – хохотнула я, и мы простились.

Я завернулась в полотенце и вышла из ванной. Из кухни доносился запах кофе, Лазарь гремел посудой и что-то напевал себе под нос.

– Готова? – спросил он, накрывая на стол.

Усевшись на стул, я продолжала за ним наблюдать.

– Глядишь, так и привыкну завтракать по утрам, – улыбнулась я, когда он устроился напротив.

На это он ничего не ответил, лишь сказал:

– Хотел тебе предложить съездить за город, есть прекрасный спа-отель с бассейном, но что-то мне подсказывает, что после вчерашнего разговора у тебя наметился фронт работ.

– Если бы, – вздохнула я. – Только гора вопросов и пока ни единого пути их решения.

– Поделишься?

Я медлила, в очередной раз прикидывая, могу ли я всецело доверять этому человеку. Решив наконец, что информацией, которую следовало бы держать в секрете, я не обладаю, ответила:

– Как минимум один из родителей моих детдомовских друзей учился в вашем университете вместе с моим отцом.

– Удивительное совпадение! – буднично отреагировал он.

Странно, но только в этот момент я задумалась о том, что все это действительно могло быть случайностью. Детский дом располагался на границе наших областей, приблизительно на одинаковом отдалении от обоих городов. Шанс, что родители воспитанников могли в одно время учиться в здешнем университете, действительно был довольно высок.

– И? – Лазарь ждал продолжения.

– Пока все, – поспешила я его разочаровать.

– Значит, едем? – обрадовался он.

– Ага, к Субботкину, – огорошила я его и поднялась из-за стола.

Прекрасно понимая, что, если Виктору не напомнить о своей просьбе, он вряд ли начнет действовать безотлагательно, я сочла за благо явиться к нему на работу. Звонок по телефону тоже не подходил: пообещает, а сам уткнется в свои дела и тут же забудет. Вот постоять над душой – пожалуй, самый действенный способ.

– Доброе утро, – радостно поприветствовала его я, входя в кабинет с двумя стаканчиками кофе.

– Вот это сюрприз, – улыбнулся он и пододвинул стул. – Мне тут хорошие люди конфеты с марципаном принесли. Будешь?

Он поставил передо мной красную коробку, перевязанную атласной лентой.

– Хочу как можно скорее узнать, учились ли одновременно с моим отцом студенты…

– Лаваль и Стрекалов? Помню, – заверил он. – Третью фамилию принесла? – предположил он.

– Пока нет, ее мы позже проверим. Давай не откладывать в долгий ящик, прошу тебя! Уже пятница, потом выходные, сам знаешь…

– Знаю, – вздохнул он. – Оттого и вкалываю за десятерых, чтобы затем спокойно с семьей побыть. Ладно, сейчас позвоню куда следует.

Субботкин поднялся со стула и подошел к окну. Дожидаясь ответа, взял в руки лейку и полил цветы в горшках, стоявшие на подоконнике. Пока он излагал мою просьбу невидимому собеседнику, я взяла со стола коробку с конфетами, очень уж соблазнительно выглядела упаковка. Подняв ее, я увидела фотографии, которые были разложены под коробкой поверх каких-то бумаг.

На одной было крупно запечатлено лицо девушки, оно казалось застывшим между жизнью и смертью, но это определенно был снимок трупа. Высунутый язык, растрепанные волосы, прозрачная кожа. Я притянула поближе другие изображения, на которых были запечатлены остальные части тела покойной: кисти, ногти, шея… На ней явственно виднелся след от веревки.

– Представляешь, – хмыкнул Виктор, успев закончить телефонный разговор. – Ребенок еще, а удумала повеситься!

– Вполне, в нашем городе тоже недавно одиннадцатиклассницу нашли на березе.

– У нас дуб, – невесело усмехнулся Субботкин.

– Когда это случилось?

– Да вот сегодня рано утром обнаружили, недавно вернулся из леса.

– Личность установили?

– Работаю над этим. Хочешь помочь?

– Боюсь все испортить и добавить тебе трудов.

Я вкратце рассказала ему о недавнем деле, которое мне очень хотелось переквалифицировать в убийство, но коллеги упорно не видели на это причин.

– Ну, в нашем случае все очевидно, – произнес он. – Можно даже экспертизы не ждать.

– Рада за вас, – улыбнулась я. – Ну что там, помогут нам со студентами?

– Обещали перезвонить. Не сомневайся, данные будут.

– Если сохранились, – невесело произнесла я.

– Куда они денутся?

– Вспомни, что говорил Звонарев: документы об экспериментах в лаборатории испарились.

– Скажешь тоже! То бумаги, а то люди.

«Которые тоже могут испариться в одно мгновение», – невесело подумала я. Выйдя на улицу, я набрала номер Лазаря. Могла бы вызвать такси или добраться на общественном транспорте, ключи он мне оставил, но решила, что так будет лучше. Длинные гудки, затем механический голос сообщил мне, что аппарат абонента выключен.

Немного прогулявшись, я повторила попытку. Результат тот же. В конечном итоге я все-таки вызвала такси и через двадцать минут уже поднималась в его квартиру.

Дома Лазаря не оказалось. Я прошла в гостиную – на журнальном столике стояла ваза с огромным букетом в нежно-розовых тонах. Наклонившись, чтобы вдохнуть аромат цветов, заметила на столе записку:

«Таня, прости, образовались срочные дела. Вынужден на пару дней уехать и обречь себя на томительное ожидание новой встречи. В холодильнике продукты, на вечер уже заказал для тебя доставку ужина из ресторана. Нежно обнимаю».

Чем таким он вынужден был заняться, что оставил меня вот так? Еще утром говорил о планах поехать в загородный отель, а теперь исчез. Впрочем, для наших отношений это было скорее нормой. Чему я удивляюсь? Как юная девочка, в самом деле.

Я открыла холодильник: он не соврал, еды здесь было на целую семью, причем запасов хватило бы минимум на неделю. Выходит, отсутствовать он собирался долго? Или просто выразил таким образом чрезмерную заботу обо мне? Скорее попытался искупить вину, если он вообще ее чувствовал. Мне-то, разумеется, хотелось в это верить.

Я достала из дверцы начатую бутылку белого вина, налила немного и выпила одним глотком. Наполнила бокал снова и, прихватив с собой, отправилась в спальню. Постель была аккуратно застелена, шторы раздвинуты – ничто не напоминало о нашей бессонной ночи.

Подойдя к стене, я провела подушечкой указательного пальца по одной из его многочисленных записей: «14091520 Тайна. Юрий». Больше здесь с моего последнего визита ничего не появилось.

Присев на краешек кровати, я открыла приложение в телефоне и решила проверить наличие билетов на экспресс в мой город. На удачу я особо не рассчитывала: вечер пятницы – самое популярное время для таких поездок. Так и оказалось: ни одного свободного места на экране не отображалось.

Я вернулась в кухню, вымыла бокал и потерла лицо руками. Наконец призналась себе, что просто не могу тут находиться! Без хозяина в этой пустой квартире мне было не по себе, даже с таким роскошным букетом и клубникой в шоколаде в холодильнике. Ничто не могло перебить это странное ощущение.

Меня необыкновенно тянуло к Лазарю, но в то же время я словно чувствовала исходящую от него угрозу. Когда он был рядом, я мгновенно забывала обо всем, но сейчас эта квартира будто бы таила какую-то опасность.

В конечном счете я собрала те немногие вещи, которые привезла с собой, и отправилась на вокзал, предварительно оставив ключи от квартиры Лазаря консьержу.

Бывает ведь, что люди отказываются от поездки в последний момент и сдают свои билеты, на это я и рассчитывала. В конце концов, есть Субботкин и до сих пор пустующая квартира его покойной бабули, тем более что я уже там останавливалась. Да и гостиницы никто не отменял, правда, в пятницу вечером с ними может повториться та же ситуация, что и с билетами.

Удача не хотела мне улыбаться: даже за десять минут до отправления экспресса места мне не нашлось.

– Надо было раньше брать, – со смесью жалости и осуждения сообщила кассир.

– А раньше мне не надо было, – невесело ответила я.

– Так, может быть, я вас на проходящий поезд посажу? Прибывает через двадцать минут, стоит четырнадцать – и к вам! Там точно места были. Вам купе или плацкарт? Там подольше, конечно, будет: четыре часа в пути, но к полуночи будете на месте.

– Подходит, – быстро согласилась я. – Давайте купе.