Глава 13

В первом часу ночи я вошла в свою квартиру и, разувшись, сразу поняла: здесь в мое отсутствие кто-то побывал. Присутствия посторонних я не ощущала, но в воздухе витал неуловимый запах и четкое ощущение: что-то не так.

«Наверное, устала с дороги», – попыталась успокоить я себя.

Почему-то сразу вспомнился автомобиль во дворе, ослепивший меня фарами несколько дней назад, чувства были похожими. Не страх, скорее легкая тревога и волнение.

Я прошлась по квартире, попутно включая везде свет. На кухне все было точно так, как я и оставила, уезжая. В ванной комнате все стояло на своих местах, возле зеркала я заметила забытую зубную щетку Лазаря. Схватила ее и швырнула в мусорный бачок, с силой нажав на педаль.

Сюрприз ждал меня в спальне. На застеленной кровати был аккуратно разложен комплект нижнего белья. Черный, из прозрачной сетки с вставками из тесьмы того же цвета. Размер определенно был моим, но видела я набор впервые.

Неужели Лазарь успел незаметно оставить мне подарок перед нашим отъездом или попросту забыл вручить? Мне хотелось верить, что так и обстояли дела, но я точно знала: это не он.

Аккуратно подняв с кровати бюстгальтер, я обратила внимание на крохотную записку, прикрепленную к плотной этикетке.

«Представляю, насколько великолепно он будет на тебе сидеть. Жаль, что ты меня опять не дождалась. Ланс».

Неожиданно я поймала себя на том, что улыбаюсь. Странные находки в доме всегда были за авторством моего старого друга. Но чем больше их появлялось, тем меньше они меня пугали. Это становилось предсказуемым, а потому чувство опасности отступало.

Замки я на всякий случай закрутила до упора, прекрасно понимая, что Ланса они не остановят, и отправилась спать.

Ночь прошла на удивление спокойно, и уже в половине девятого я проснулась выспавшейся. Взяв с прикроватной тумбочки телефон, прочитала сообщение, пришедшее от Гэтсби.

«В выходные вы отдыхаете, я надеюсь?»

«Наконец-то», – напечатала в ответ.

Неделя выдалась действительно напряженной.

«Может быть, составите мне компанию? В моем саду весной чудесно».

Я попыталась представить нас с Гэтсби неспешно гуляющими по его саду, затем пьющими ароматный чай из старинного фарфора в одной из комнат его огромного дома. Признаться, идея показалась мне соблазнительной. Успев напечатать ответ, я замешкалась с отправкой.

Кажется, у меня есть дела поважнее и отдыхом в эти выходные придется пожертвовать. Я набрала номер Кости.

– Доброе утро, – пробурчал он сонно. – Что-то случилось?

– Нет, извини, не подумала, что ты еще спишь.

– Иногда со мной такое случается, – ответил Константин гораздо бодрее.

– Помнишь, ты говорил, что мы могли бы съездить в детский дом, когда у тебя будет время?

– Да, но… – На секунду он замолчал. – У нас с Мариной уже есть планы на эти выходные.

Вполне нормально для супружеской пары, непонятно, на что я рассчитывала.

– Разумеется, – ответила я с теплотой. – Надеюсь, туда можно добраться на автобусе или электричке.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Это еще почему?

– Ты собралась туда одна?

– Ну да, что может со мной случиться в деревне?

– Давай я постараюсь выделить время на неделе и отвезти тебя туда?

– Я подумаю, – хохотнула я. – Хороших выходных!

Завершая разговор, я точно знала, что времени на раздумья мне не нужно. Я поеду туда, и сделаю это сегодня. Надо только построить маршрут и посмотреть, как доехать до места.

Раздался звук входящего сообщения. Я посмотрела на экран:

«А еще у меня есть отличная пластинка. Вы давно слушали музыку на проигрывателе, Татьяна?» – не унимался Гэтсби.

«Можете свозить меня в одно место»? – написала в ответ.

«Хоть на край Земли!»

Я предупредила, что мы отправимся в сельскую местность, чтобы он ненароком не явился при параде, и принялась одеваться сама. Джинсы, толстовка и ветровка с удобными кроссовками показались мне отличным вариантом.

Через час Евгений позвонил и сообщил, что ждет меня внизу. Прихватив сумку, я спустилась вниз.

– Рад видеть, – расплылся он в улыбке, когда я устраивалась на пассажирском сиденье.

– Признаться, я тоже. Давно не встречались.

– Я приглашал вас на вечеринку, – напомнил он.

Своим прозвищем Евгений Гераскин был обязан пристрастию к проведению в своем особняке помпезных тематических праздников, куда являлись влиятельные и не очень люди, его знакомые и друзья. Всем надлежало оставлять дома гаджеты и соблюдать дресс-код, в который неизменно входила венецианская маска.

Мне довелось побывать на нескольких вечеринках Гэтсби, и каждая из них произвела на меня впечатление своим размахом, продуманностью и оригинальностью.

– Болела, – честно ответила я. – Боюсь, что ваша маска в комбинации с медицинской вряд ли произвели бы должный эффект.

– Вы бы, несомненно, выделялись, – произнес он, не сводя с меня взгляда. – Впрочем, вы и так всегда притягиваете к себе взоры.

Было приятно это слышать, Евгений умел делать комплименты как-то по-особенному изящно.

– Куда едем? – спросил он.

– Село Иванчиково, – ответила я.

– Что вы там забыли, позвольте поинтересоваться?

– Свое детство.

Гэтсби быстро забил в навигатор адрес и сообщил:

– Почти два часа в дороге.

– Вы ограничены во времени?

– Нисколько, напротив, целых два часа на общение в условиях, когда вы никуда не сможете сбежать.

– Я и не собираюсь.

Мы болтали о разном, с присущей ему деликатностью Гэтсби больше не возвращался к вопросу о моих целях в селе. Он рассказал, как прошла последняя его вечеринка, которую я действительно пропустила из-за простуды, тут я не лукавила.

– Что планируете в следующий раз? – поинтересовалась я.

Он только лукаво улыбнулся и еле заметно помотал головой. Разумеется, это держалось в секрете ровно до тех пор, как гости получат свои приглашения.

Мы съехали с трассы на узкую асфальтовую дорогу, покрытую трещинами и прошлогодней грязью. С обеих сторон тянулись тусклые, выгоревшие поля без намека на жизнь.

Гэтсби время от времени поглядывал на навигатор, но я видела, что его больше занимало не направление, а выражение моего лица.

– Вы уверены, что нам туда? – спросил он, когда асфальт окончательно закончился.

– Да, – коротко ответила я. – Чуть дальше за оврагом.

Он пожал плечами и прибавил газ. Машину слегка тряхнуло, из-под колес брызнула глина. Наконец мы въехали в село. За окнами мелькали редкие дома, обнесенные покосившимися заборами, обвалившиеся крыши, на ладан дышащие сараи и странного вида пристройки. Я не сводила взгляд с улиц и чувствовала что-то странное: незнакомое до этого момента ощущение, будто прошлое идет навстречу.

– Тихо тут, – заметил он. – Ни людей, ни собак.

– Здесь всегда так было, – сказала я. – Даже когда мы жили в детдоме.

– Так вы хотите навестить родные пенаты? Давно не были?

– С выпуска.

Он хотел что-то сказать, но промолчал, а через пару минут мы выехали из села. Отсюда до старой помещичьей усадьбы было всего полтора километра. Вскоре разбитая дорога вывела нас к ее воротам.

Еще издалека я поняла, что здание пустует. Вагонка, которую во времена моего детства красили ежегодно, выглядела удручающе. Некогда ухоженный участок зарос борщевиком.

Мы остановились у ворот, и я вышла из машины. Под ногами хрустнула ветка, ветер донес запах сырости и старого дерева.

– Вот она, – сказала я тихо. – Ну, привет!

Гэтсби заглушил двигатель и вышел следом.

– Впечатляет, – пробормотал он. – Если бы не ваш тон, я бы подумал, что вы пригласили меня на экскурсию.

Я улыбнулась краем губ.

– В каком-то смысле да. Только не предполагала, что мы попадем во внеурочное время.

Все вокруг было знакомым и чужим одновременно, как сон, который ты сто раз видел, но никогда не можешь вспомнить до конца.

Обнаружить детский дом заброшенным я не ожидала и в то же время словно и не испытывала удивления от представшей картины. Может, где-то в глубине души я этого боялась или даже догадывалась. Именно поэтому ни разу не приезжала сюда. Не потому, что хотела оставить прошлое в прошлом, просто стоит сделать шаг, и все, что хранится в памяти ярким и живым, превращается в тлен. Воспоминания кажутся прочными, пока не посмотришь им в лицо.

Одно дело – помнить запахи, голоса, треск половиц, другое – увидеть это воочию, причем неважно, в каком состоянии: опустевшей усадьбы, как сейчас, или детского учреждения, в котором продолжает кипеть жизнь. Другая жизнь.

Мне казалось, я справлюсь, но волнение охватывало меня с каждым шагом. Вероятно, почувствовав это, Гэтсби аккуратно положил свою руку мне на поясницу.

Мы прошли к калитке. Петля поддалась легко, будто кто-то открывал ее недавно. Прошлогодняя трава под ногами была влажная, от земли тянуло прелыми листьями.

Я остановилась у ступеней, камень крошился под кончиком кроссовка, но плитка была той же самой, серо-зеленой, по которой мы бегали когда-то. Гэтсби обошел строение, заглядывая в окна.

– Похоже, сюда давно не заходили, – крикнул он из-за дома.

Я потянула дверь. Она оказалась заперта. Вынув из волос невидимку и растянув ее в струну, быстро принялась вскрывать замок, опасаясь, что в любой момент Гэтсби может вернуться. Чего доброго, заподозрит меня в криминальном прошлом. Впрочем, это будет не так далеко от истины.

Взявшись за ручку, я выдохнула с облегчением от того, что успела до его возвращения.

– Открыто? – удивился он, поворачивая из-за угла.

Я кивнула и вошла, Гераскин поспешил за мной. Воздух внутри был тяжелым, спертым. Пахло пылью, глиной и чем-то старым, как память. В коридоре – облупившиеся стены, старая мебель, куски линолеума.

– Вы правда здесь жили? – спросил он.

– Да, но выглядело все гораздо веселее. Комната девочек была в конце коридора.

Мы шли не спеша, я всматривалась в детали и восстанавливала картину из прошлого. Не дойдя пары шагов до нужной двери, остановилась. На стене, под слоем облезлой краски, угадывались выцарапанные детской рукой буквы. Сначала непонятные, потом – вполне различимые.

«Тайна».

Слово было почти стерто, но я знала, кто и зачем его написал.

– Что это? – спросил Гэтсби.

– Имя, – тихо произнесла я. – Мое. Так меня когда-то называли.

Он ничего не ответил, задержал взгляд на надписи, а потом взял меня за руку и легонько сжал в своей.

Конечно, застань я здесь кого-то, у меня был бы шанс найти хоть какие-то ответы, но в этой тишине, среди этих отсыревших стен не было ничего. Как ни странно, и внутри меня тоже. Несколько ярких воспоминаний из детства, вызвавших приятную тоску, но не более.

– Пойдем отсюда, – попросила я.

– Так скоро? – удивился Гэтсби. – Думал, вы захотите подольше задержаться в этих стенах.

– Я не знала, что детского дома тут больше нет.

– Здание старое, вероятно, аварийное, – предположил он. – Скорее всего, нашли новое место дислокации. Можем узнать у местных, где теперь искать сотрудников и воспитанников.

На машине мы вернулись в село, вдоль дороги было по-прежнему пустынно. Только черная дворняга одиноко бродила вдоль обочины.

– Как будто и отсюда все уехали, – заметил Гэтсби.

Еще когда мы тут обитали, Иванчиково не было особенно оживленным местом, поэтому обстановка меня нисколько не удивила. Многие дома стояли в глубине, с дороги их не увидишь. Я предложила оставить машину у автобусной остановки и отправиться дальше пешком.

Первым делом мне хотелось дойти до школы, где все мы когда-то учились. Для этого нужно было обогнуть старое кладбище и пройти небольшой перелесок за ним. Я посмотрела на ботинки Гэтсби и убедилась, что одет он в соответствии с целью нашей поездки.

Пока мы двигались вперед, он задавал мне вопросы о том, чем жило село, как к нам относились местные, где мы гуляли. Я неспешно рассказывала все, чем считала нужным поделиться. С жителями села мы контактировали не так много, но они вспоминались мне приветливыми и радушными.

Наконец мы вышли к зданию школы, на двери красовались ржавая металлическая табличка: «Клуб» и большой амбарный замок.

– Эй, – услышали мы голос позади. – Вам чего?

Мы обернулись на голос. В нескольких метрах от нас стояла сгорбленная женщина неопределенного возраста с хозяйственной сумкой в руках.

– Здравствуйте, я училась здесь, – начала я. – Решила заглянуть в альма-матер.

– Куды? – сдвинула незнакомка брови у переносицы.

– В школу, – пояснила я.

– Так нет ее, школы-то! Тут теперича клуб и сельсовет, но работает по понедельникам и средам. Правда, Марья, что у нас тут за главную, захворала, не знаю, откроет ли вам в понедельник. Да и не осталось там ничего от школы-то, может, какие парты да лавки.

– Давно ее закрыли?

– Да как детдом, так и школу. Кроме сирот, в селе детей-то всего ничего, невыгодно государству стало, вот и перекинули местных ребятишек за две версты отсюда учиться. Хорошо хоть автобус выделили, присылают за ними, а то уж шибко далеко пешком-то…

– Вы говорите, детский дом закрыли?

– А кто его знает, то ли закрыли, то ли уехали куда. Мы и не заметили, как это случилось. Помню, весной Галька ко мне за сметаной зашла – у меня корова уж больно жирные сливочки дает, – да и рассказала, что ходила по грибы, вышла из леса у детдома, а ворота в усадьбе закрыты, и ни души. С тех пор там так никто и не появился, будто сгинули.

– Когда это было, можете вспомнить?

– Ох, – покачала головой женщина. – Как бы знать, лет десять назад, может, меньше, а может, и больше. Давно, в общем.

Она внимательно вгляделась в мое лицо:

– А ты чьих будешь? Детдомовская, что ли? Не припомню тебя среди иванчиковских.

Я кивнула.

– Ну, счастья тебе, деточка, – улыбнулась женщина. – Мужа хорошего тебе б пожелала, да смотрю, ты уже нашла.

Мы с Гэтсби переглянулись, и каждый, вероятно, подумал о своем. Простившись с местной жительницей, мы вернулись к машине.

– Может быть, хотите поговорить с Марьей, той, что болеет? Или еще с кем-то? Магазин тут имеется? Продавцы обычно неплохо осведомлены обо всем на свете.

– Не думаю, что это принесет результат, но попробовать стоит, – согласилась я. – Тем более я немного проголодалась.

Вскоре мы входили в сельский магазин. Я огляделась: во времена моего детства он отличался куда большим ассортиментом, только позволить себе мы почти ничего не могли. Теперь все было с точностью наоборот: в финансах недостатка не было, а вот полупустые полки выглядели удручающе.

– Проголодались мы, – поприветствовав дородную женщину за прилавком, сообщил Гэтсби. – Перекусить бы что-нибудь.

Не переставая жевать жвачку, дама оглядела нас с головы до ног, прежде чем ответила:

– Колбаса сырокопченая есть, вчера завезли. Хлеб разобрали, правда, – суббота, – пояснила она. – Сырки творожные возьмите. А к колбасе могу сушек вам взвесить.

– Отлично, – без раздумий согласился Гераскин. – И две бутылки лимонада, пожалуйста.

Она принялась складывать на прилавок продукты и вдруг сказала:

– У нас тут в пятнадцати километрах деревня есть, Дружная называется.

Я смутно припоминала название.

– Так себе там жители, конечно, не особо и дружные, но несколько лет назад там мужик один построил эту, как ее, не помню! – махнула продавщица рукой. – То ли ферму, то ли зоопарк для детей. Там и ресторан при ней открыли. Ежели средства есть, можете там отобедать, но учтите: цены там городские.

Гэтсби расплатился, поблагодарил продавщицу за совет и наконец спросил:

– Говорят, у вас тут детский дом был.

– Был, да сплыл, – ухмыльнулась женщина.

– Это как?

– Словно сквозь землю провалился. То есть здание-то пока осталось, да и то скоро крыша обвалится, супружник мой так говорит, а он в этом деле сечет. Ну вот, а все, кто там жил и работал, в одно лето исчезли.

– Переехали?

– Да разные слухи по селу ходили, – облокотившись о прилавок, начала продавщица. – Сначала думали, что закрыли его, ребят там уже мало оставалось совсем к тому моменту, потом народ судачил, мол, переехали. Только у соседки моей муж в райцентре работает, спросил как-то у своего товарища из администрации, а тот ему: какой детдом? Мол, в себе ли ты, Коля?

– То есть? – откашлявшись, уточнила я.

– Да дураком его выставил, вроде и не было никакого детдома у нас в селе.

– Розыгрыш? – предположил Гэтсби.

– Если бы! Потом и другие наши жители заинтересовались, куда воспитанники подевались, особо когда школу-то местную прикрыли следом за детдомом. Как удобно было в селе детворе учиться! Я и сама тут девять классов отсидела.

На лице женщины появилась блаженная улыбка.

– И что выяснили?

– А ничего, – развела руками она. – Почудилось нам, видите ли.

– Так и сказали? – не поверила я своим ушам.

– По-разному отвечали, но суть одна. В общем, перестали мы туда лезть, не наше это дело. А за школу обидно…

Простившись, мы отправились к машине. Я молчала, глядя на унылые пейзажи за окном, Гэтсби включил негромкую музыку и сосредоточился на дороге. Если после прогулки по старой усадьбе я не испытала ничего, кроме легкой ностальгии, то теперь во мне появилось неприятное давящее чувство.

Это абсолютно точно были то самое село, тот самый детский дом и школа, где я провела столько лет. Не могло ведь все это быть плодом моей затянувшейся фантазии? Тогда почему в райцентре отмахнулись от местных? Что такого важного может быть в закрытии или переезде детского дома, что информация об этом не распространяется? В конце концов, могли бы сложить подходящую стройную версию относительно прекращения его работы, вряд ли в селе стали бы проверять достоверность легенды.

Я повернулась к Гэтсби, когда машина остановилась, затем выглянула в окно. Должно быть, мы приехали в Дружное, я увидела деревянные буквы над шикарными распашными воротами: «Зооферма». Даже отсюда за забором можно было разглядеть кур, свиней, овец и коз.

– Пообедаем? – улыбнулся Гераскин.

Увлеченная своими мыслями, я совсем забыла о совете продавщицы, да и о голоде тоже.

– Конечно, – отозвалась я, стараясь придать своему голосу веселости.

За едой мы не возвращались к теме детдома, что не могло меня не радовать. Отвлечься от въедливых мыслей было целительным. Вскоре мой смех стал вполне искренним, а тяжелые думы остались где-то далеко.

Покинули зооферму мы тогда, когда на улице уже сгущались сумерки.

– Не совсем прогулка по саду у нас получилась, конечно, – заключила я.

– Вышло ничуть не хуже, – спокойно ответил Гэтсби.

«Жаль, без каких-либо результатов», – подумала я, но озвучивать мысль не стала. Гераскин и так потратил на меня целый день, в город мы вернемся довольно поздно вечером.

Мы покинули Дружное и направились в сторону города. Евгений предлагал мне вздремнуть, но идею я не одобрила, и всю дорогу мы общались на самые разные темы, по каждой из которых Гэтсби, как всегда, было что рассказать.

– Я здорово провела этот день, – сказала я, когда мы остановились возле моего подъезда.

Он накрыл мою руку своей теплой ладонью.

– Был рад увидеть вас, Тайна!

От звука собственного имени, его формы, которую я слышала так редко, все внутри вытянулось в струну. Улыбка сползла с моего лица, и я поспешила в свою квартиру.

К счастью, на этот раз в мое отсутствие тут никто не успел побывать. Впрочем, возможно, появление Ланса сейчас могло бы меня даже обрадовать: появилась бы возможность обсудить сегодняшнюю поездку и загадочное исчезновение воспитанников и сотрудников детского дома.

Я хотела было позвонить с этой целью Косте, но тут телефон ожил, на экране появилось имя Дуни.

– Это я, – сообщила она.

– Выяснила что-нибудь? – в нетерпении поинтересовалась я.

– Попыталась. Кажется, до замужества она была Ольгой Петровой.

– Кажется?

– Ну да, во-первых, как я уже говорила, на память отца полагаться последнее время не стоит, а во-вторых, даже не знаю, как это тебе передать… В общем, когда я начала интересоваться матерью, он очень странно отреагировал. Будто занервничал, словно этот безобидный вопрос имел государственную важность, поэтому у меня есть сомнения в том, что она действительно была Петровой.

Реакция отца Дуни меня насторожила. Может быть, он знал больше, чем желал сообщить собственной дочери?

– Как думаешь, почему это его взволновало?

– Может быть, переживания после ее утраты, воспоминания о прошлом или какие-то секреты. Сколько я ни билась, чтобы узнать о себе больше после того, как покинула детдом, так по сей день и не сдвинулась с мертвой точки.

– Я была там сегодня.

– Где? – удивилась подруга.

И я рассказала ей о своем визите в усадьбу и о беседе с местными.

– Чепуха какая-то, – усмехнулась она. – Ты точно в Иванчиково приехала?

– Я, в отличие от твоего папы, на память не жалуюсь, так что родные стены опознать сумела.

– Чудеса, – пропела Дуня в трубку.

Мы еще немного поболтали, пообещав друг другу созваниваться чаще. Так мы делали каждый раз, но общались с каждым годом все реже. Такова жизнь: даже близкие друзья с взрослением, расстоянием, сменой интересов могут со временем терять ту крепкую связь, которая объединяла их когда-то.

– Береги себя, Тайна! Целую.

Удивительно, но из ее уст мое имя звучало так обыденно, что никакого напряжения я не почувствовала, напротив, некую теплоту, приятно разливавшуюся по всему телу.