Глава 36
- Уильям, что вас так сильно беспокоит? - не удержалась я от вопроса к детективу. - Вот уже прошло около двух часов, как мы с вами отправились в путь до княжества Дальних земель, и всё это время вы пребываете в странном напряжении?
Откинувшись на жесткую спинку почтовой кареты, я буквально буравила взглядом своего молчаливого спутника.
- Не самое удачное время мы выбрали с вами для этого путешествия, - задумчиво ответил Уильям Грей. – Нам предстоит проехать по землям со странными предпочтениями местных жителей. Надо держать ухо востро и быть предельно осторожными.
Экипаж трясло, и он оживленно подпрыгивал на ухабистой дороге, словно задался целью вытряхнуть из пассажиров всю душу. Это было мое первое путешествие в таких ретро условиях, и я пока никак не могла приноровиться игнорировать эту «болтанку».
Внутри кареты пахло сырой кожей, табаком и ещё чем-то неуловимо пыльным, словно здесь век не проветривали.
- Поясните подробнее, что за странности у здешнего народа?
- Сегодня начинается подготовка к старинному ритуальному торжеству «Ночь Длинной Тени».
- И какие негативные последствия это может для нас предвещать? – насторожилась я.
- «Ночь Длинной Тени» – это врата, сквозь которые в наш мир просачивается нечисть, силы тьмы обретают небывалую мощь, а грань между миром живых и мёртвых стирается.
- Боже мой, Уильям, только не говорите, что вы сами в это верите?!
- Силы Мрака бывают сильны, а Страх – союзник Тьмы!
Я не верила своим ушам! Это излагал мне сейчас всегда такой рассудительный и логично последовательный детектив, который был для меня образцом дедукции и умозаключений?
За окном мелькали бескрайние поля, перелески, изредка попадались унылые деревеньки. Пейзаж был однообразен и навевал тоску.
- Я подготовил для нас документы, - уже по деловому продолжил Уильям Грей. – По ним мы с вами являемся мужем и женой, мистер и миссис Брамс. Я – Уильям Брамс, вы – Элизабет Брамс. Запомните?!
- А ночевать нам придётся тоже вместе? – удивилась я такому раскладу.
- Не переживайте, - хитро прищурился сыщик. - У нас будут разные комнаты.
Я призадумалась. Сегодня с самого утра мы с Нэнси, согласно нашему плану, взяли пролётку, и я доставила девушку к особняку барона Павловского, прочитав небольшую инструкцию, как вести себя с домочадцами Софьи.
Без проблем добравшись до восточных ворот, где уже ждал с экипажем детектив, прихватив легкий ридикюль, я перебралась в почтовую карету, и мы без задержек выехали за пределы города.
Одежда моя соответствовала требованиям, которые озвучил Уильям: была скромной, в тёмных тонах и без излишеств в отделке. Именно такой комплект нам удалось отыскать с Нэнси в гардеробе графини Скорр. Там же я увидела женские брюки и не удержалась от соблазна надеть их под дорожное платье, игнорируя полагающиеся к нему подъюбники, и не прогадала – в карете было промозгло и зябко.
На шее у меня висела подвеска с кинжалом, подсвечивающим подстерегающие нас опасности, на поясе – кисет с волшебным ключиком, шкатулкой и перстнем, который я в последний момент переложила в магический мешочек, подальше от посторонних глаз, а на плечах, поверх дорожной накидки – плащ «серой мыши».
Единственной моей проблемой было то, что мы с Нэнси в спешке не успели позавтракать. Я не сомневалась, что девушку вкусно накормят в доме Павловских, а вот мне придется тихо терпеть. Хотя почему тихо? И зачем терпеть?
- Уильям, а когда у нас будет первая санитарная остановка? – решила я уточнить распорядок нашего передвижения.
- Что, простите? – удивленно переспросил детектив.
- Когда мы сможем остановиться, чтобы перекусить и всё остальное…
Грей мило улыбнулся, поняв, о чём именно я его пытаюсь спросить, и заверил меня, что мы остановимся на первом же постоялом дворе, который будет минут через сорок…
***
У Софьи очень сильно разболелась голова, этой ночью ей совсем не удалось поспать.
Когда прозвучал выстрел, они с Каталеей Деркач одновременно выбежали из комнаты, но потом резко затормозили, осознав, что опасность может подстерегать любого, кто сунется в этот момент на место происшествия.
Лишь когда внизу лестницы послышался гул голосов, они присоединились к столпившейся у оранжереи публике, пытаясь узнать, что произошло.
Картина, открывшаяся перед Софьей, повергла её в шок: прямо под аркой, на мозаичном полу, лежал Дмитрий Родыгин, и по его белой рубашке расплывалось зловещее багровое пятно.
Сквозь приглушенные голоса прорвался истеричный женский крик:
- Димка, миленький, как же так!
Краем глаза Софья уловила мимолетное движение и увидела, как Каталея бросилась к брату Татьяны. Но она не успела к нему даже приблизиться, как девушку перехватила охрана губернатора.
- Скорая уже в пути! – громогласно отчитался начальник охраны, пытаясь перекричать шум от собравшейся толпы, обращаясь к подошедшему губернатору.
Среди людей поползли слухи: «Убийство», «Покушение», раздувая панику и страх. Губернатор, сохраняя остатки самообладания, обратился к гостям дрожащим голосом: «Прошу вас, сохраняйте спокойствие! Мы выясним, что произошло…»
Потом была полиция. Много часов ожидания своей очереди, чтобы дать показания.
Да, она пришла вместе с пострадавшим! Да, она покинула Дмитрия Андреевича в торжественном зале, когда жена губернатора Анастасия Андреевна предложила посмотреть оранжерею! Да, после этого она была с Каталеей Деркач, вплоть до раздавшегося выстрела! Нет, у неё нет никаких предположений, кто мог это сделать!
После того как им разрешили покинуть губернаторскую резиденцию, они с Каталеей поехали в больницу, куда отвезли раненного Дмитрия. Там Софья встретила Татьяну, Васятку и Арика. Димку в этот момент оперировали, и все они сидели у операционной в напряженном ожидании.
Каталея не переставая, плакала. Татьяна на неё злобно косилась, но ничего не говорила. Арик принёс для Софьи спасительный кофе из автомата и доверительно обнял девушку, пытаясь морально поддержать.
Наконец, операция закончилась, и хирург сообщил сестре пострадавшего, что всё хорошо, её брат родился в рубашке, пуля прошла на вылет, жизненно важные органы не задеты…
***
После того как Виллет высадила Анну у дома барона Павловского, девушка с опаской постучала в дверь. Для неё начиналась новая глава жизни, и было немного боязно, что же может её тут ожидать.
Дверь открыла экономка, аккуратная седовласая женщина с добродушным лицом.
- Софьюшка, дитятко ты наше ненаглядное, наконец-то! - запричитала она, и её лицо, изрезанное морщинками, засветилось искренней радостью. – Как же мы все переживали, голубушка! Слава Богу, что хворь отпустила!
Пропуская молодую хозяйку в дом, Серафима Петровна, а это была именно она, по привычке зычно крикнула:
- Лизка! Барышня вернулась! Ставь самовар!
Тут же появилась молоденькая горничная и закружилась вокруг Анны юлой. Помогла раздеться, переобула в домашнюю обувь, забрала и утащила ридикюль с бальным платьем и украшениями. Девушка и моргнуть не успела, как была усажена за накрытые столы, которые ломились от стряпни.
- Отощали совсем, - ворчала по привычке домоправительница. – Налегайте на расстегаи, только-только из печи.
Аромат в гостиной и вправду стоял очень аппетитный. Нэнси не заставила себя долго уговаривать и, выбрав на тарелке самый румяный пирог, стала уплетать его за обе щеки, тем более что позавтракать им с Виллет сегодня не довелось.
Тут в её поле зрения появился знатный богатырь.
- А вот и Петруша к нам заглянул, - ласково пропела Серафима Петровна.
Петр скромно потоптался у двери, не решаясь пройти в гостиную, где трапезничала молодая хозяйка, но Анна с интересом наблюдала, как его лицо озарила неподдельная радость от встречи с ней: глаза потеплели и губы расплылись в довольной улыбке.
В этот момент в гостиную вихрем ворвалась Лизавета с огромным подносом на руках. Хрупкая на вид, она умело управлялась с той горой столовых приборов, что на нем громоздились.
- Мы вам тут бульончик куриный приготовили,- пояснила Серафима Петровна. – Корней Мефодич велел, чтобы вы силы набирались. И чай травяной с медом.
Пока перед Нэнси расставляли новые приборы со снедью, экономка живо повернулась к богатырю и грозно проворчала:
- Хватит здесь топтаться, беги быстрей за доктором, скажи, что барышня вернулась, чтобы срочно шёл до нас осмотр делать.
Лизавета хихикнула, Петруша усмехнулся, но спорить не стал, повернулся и вышел за дверь.
Нэнси была непривычна такая забота со стороны прислуги. Хотя Виллет и предупреждала девушку, что в доме Павловских всегда душевно и вкусно, она не могла предположить, что среди этих простых людей почувствует столько сердечности, внимания и тепла, как нигде ранее.
- Мне так хорошо, что вы здесь, - искренне прошептала Анна, и её глаза наполнились слезами. – Спасибо вам, что всегда обо мне заботитесь!
Серафима Петровна ласково погладила её по руке.
- Ну что вы, Софьюшка! Всё хорошо, всё позади! Вы выздоровели, а это самое главное. Теперь вам нужно поправляться и набираться сил. Мы все будем рядом, помогать вам!
Лизавета, смахнув слезу, подошла ближе, налила свежий чай и поставила перед хозяйкой.
- Мы вас очень любим, барышня! И всё сделаем для того, чтобы вы были здоровы…
Анна закрыла глаза, чувствуя, что её боязнь новой жизни медленно отступает, уступая место ощущению покоя и умиротворения…