Глава 38
Когда Уильям объявил, что мы подъезжаем к месту нашего ночлега, я облегченно вздохнула. Целый день езды по ухабистым дорогам, лишь с небольшими санитарными остановками, напрочь выбили меня из рабочего состояния.
Когда карета, наконец, остановилась на постоялом дворе, я с трудом подавила в себе желание опуститься прямо на землю и разреветься, как малое дитя. У меня болело всё! И это был только первый день нашего путешествия!
Детектив, в отличие от меня, выглядел, как стойкий оловянный солдатик. Он легко спрыгнул с подножки и подал мне руку, вероятно, испугавшись, что я планирую рухнуть ниц, привлекая всеобщее внимание.
В таверне «Усталый путник» царила вечерняя суматоха. Запах жареного мяса смешивался с ароматом пива и дымом, валившим из трубок, создавая густой, дурманящий коктейль. Шум голосов, громкий смех и звон кружек наполняли зал, словно бурлящий котёл.
Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мы с Уильямом уселись за небольшой деревянный стол, стоявший в самом тёмном углу столовой залы. Для окружающих мы были супружеской парой, и детектив, помня о нашей конспирации, без устали рассказывал байки о наших с ним планах на будущее. Я тоже старалась поддерживать разговор, ловя на себе настороженные взгляды присутствующих.
Поужинали мы быстро, заказав лишь похлебку с хлебом и по кружке эля. Уильям расплатился за еду монетами из своего кошелька и обратился к хозяину таверны:
- Пожалуй, нам пора на покой. Мы хотели бы снять у вас две комнаты. Моей жене нужен отдых после долгой дороги.
- Две комнаты, говорите? – толстый мужчина с красным лицом и хитрыми глазами окинул нас оценивающим взглядом. – Разве муж и жена не спят в одной комнате?
Детектив не стушевался и быстро нашёлся:
- Понимаете, у моей жены очень чуткий сон!
- А он храпит, как паровоз! – воодушевленно подхватила я байку о причинах раздельного ночлега счастливой супружеской пары, с опозданием сообразив, а существуют ли в этой реальности паровозы!
Хозяин хмыкнул, но спорить не стал.
- Как скажете. Комнаты семь и восемь, ключи у горничной.
Поднявшись вверх по скрипучей лестнице, каждый из нас подошёл к своей комнате.
- Думаешь, хозяин ничего не заподозрил? – спросила я сыщика, пока он не скрылся у себя в спальне.
- Не переживай, - ответил Уильям. – Насколько я знаю человеческую натуру, этот народец жадный. А две комнаты всегда дороже, чем одна…
- И всё-таки, будь осторожен, - пожелала я детективу, пока он не закрыл за собой дверь.
Я вошла в свою «опочивальню» и огляделась. Здесь было темно и сыро, пахло плесенью и старым деревом. На единственной кровати лежал тонкий матрас, а в углу стоял умывальник.
Да, это было не самое комфортное место для ночлега, но у нас не оставалось иного выбора в условиях путешествия инкогнито. Сейчас нам полагался хороший отдых, чтобы утром продолжить путь…
***
В кабинете виконта де Бара царил полумрак. Тяжелые портьеры, плотно задернутые, не пропускали свет заходящего солнца. Единственным источником освещения служила небольшая настольная лампа, отбрасывающая причудливые тени на стены, увешанные старинными портретами предков.
Рейман сидел в глубоком кресле, устремив взгляд в одну точку на полу. Его аристократическое лицо, обычно излучающее уверенность и спокойствие, сейчас выражало глубокую печаль.
Слова Софьи, словно приговор, эхом отдавались в его голове: «Давайте забудем об этом эпизоде, забудем навсегда!»
Забыть об их единственном моменте близости? Забыть о поцелуе, который обжег его губы своей горячностью юной девушки?
Если рассуждать здраво, то виконт должен быть рад, что девушка не питает к нему никаких чувств. Что она там сказала? Минутная слабость, помутнение рассудка?
Значит, для неё не будет так болезненно, если он женится на другой, той, которая предназначена для него, как говорит отец, той, которая будет матерью его наследника.
Но сердце… Сердце отказывалось подчиняться разуму. Поцелуй с Софьей, короткий и страстный, пробудил в нем чувства, о существовании которых он даже не подозревал. Он ответил на её порыв со всей своей горячностью, потому что она стала для него глотком свежего воздуха, такая непохожая на остальных, живущих в этом мире условностей и лицемерия.
А теперь она просит забыть. Просит отказаться от всего, что произошло между ними.
Логически он должен был согласиться. Это был единственный выход. Он хорошо понимал, что их отношения невозможны, у неё своя миссия в этой реальности. Но чертова рана в сердце никак не хотела заживать…
***
Софья тихо прикрыла дверь больничной палаты, стараясь не потревожить сон Дмитрия, задремавшего практически сразу после их разговора, почувствовав душевное облегчение от того, что не Лея была тем стрелком.
Едва она повернулась, как её окружили две женские фигуры.
- Ну как там Димка? – с тревогой в голосе спросила Татьяна.
- Он пришёл в себя, но ему нужно время. Он очень слаб.
Софья с тревогой посмотрела на Каталею, которая выглядела так, что вот-вот потеряет сознание.
Татьяна облегченно вздохнула.
- Он помнит что-нибудь? – тихо спросила сестра Димки, опасливо поглядывая на охранника.
Софья покачала головой, решив, что пока не стоит обнародовать информацию о том, что стрелявший, которого запомнил Дмитрий Андреевич, был явно замаскирован под бывшую невесту молодого человека, обладающую достаточно яркой внешностью. И если бы Софья не оказалась рядом с девушкой в момент выстрела, то у той не было бы ни единого шанса доказать свою невиновность.
- Помнит лишь обрывки, - Софья осторожно ввела в курс дела девушек и опять опасливо посмотрела на Димкину невесту, вновь зарыдавшую от её слов.
- Каталея, тебе обязательно нужно отдохнуть, - сказала Софья, осторожно положив руку на её плечо. – Только домой, в резиденцию губернатора пока нельзя, там происходят какие-то непонятные вещи…
- Я заберу её на время к себе, - твердо заявила Татьяна. – Сейчас Васятка сменит меня у Димкиной палаты, и мы с ней поедем к нам домой.
- Не оставляй её одну, - посоветовала Софья. – Плетутся какие-то злобные заговоры, похоже, девчонку хотят использовать в тёмную.
Татьяна понимающе кивнула и благодарно посмотрела на девушку.
- Ты сама будь осторожней! – предупредила её подруга Лидии.
Софья мысленно согласилась с Татьяной и, пообещав той оставаться всегда на связи, побрела к выходу из больницы.
Пройдя через коридор и начав спускаться по лестнице, девушка услышала мужские голоса, один из которых показался ей подозрительно знакомым. Она узнала в нем «тявкающего» собеседника во вчерашнем сговоре против её персоны.
С трудом сохраняя самообладание, Софья перегнулась через перила, пытаясь разглядеть говорящих мужчин, и застыла в полном недоумении. Один из них, человек примечательной наружности, невероятно толстый и плешивый, был ей знаком.
Именно он обладал манерой говорить «тявкающим» образом, пуская при этом слюну и причмокивая губами. Но самым невероятным было то, что встречались они в доме Павловских. И был это никто иной, как помощник поверенного её отца, Савелий Игнатьевич, собственной персоной!