Глава 39
Когда Савелий Игнатьевич, закончив разговор, поспешил к выходу из здания больницы, Софья, повинуясь внезапному порыву, последовала за ним.
Несмотря на свои весомые габариты, помощник поверенного двигался на удивление легко, быстро, целенаправленно, не оглядываясь по сторонам. Это было на руку девушке, которая успевала идти за ним, не боясь быть обнаруженной.
Вскоре он свернул в городской парк. Софья кралась за мужчиной, растворяясь в вечернем сумраке раскидистых крон деревьев. Казалось, что Савелий Игнатьевич нарочно выбирал самые темные и извилистые тропинки.
Девушка чувствовала, как холодеет нос и немеют пальцы, но не обращала на это внимания. Она уже несколько раз чуть не потеряла мужчину из виду, когда тот внезапно сворачивал на другую тропинку или скрывался за густыми кустами. Приходилось бежать, срезать путь по газонам и перепрыгивать через поваленные ветки.
Боясь отстать от Савелия Игнатьевича, девушка, притупив бдительность, не заметила, как и за ней следовала темная тень.
Наконец мужчина свернул на улицу, ведущую к Сенаторскому особняку. Софья замерла, наблюдая, как он уверенно направляется к Дому сенатора. Значит, она не ошиблась, это место действительно являлось порталом между мирами, и помощник поверенного, путешествующий между реальностями «сюда» и обратно, - прямое тому доказательство. Только вот где вход в этот портал?
Зайдя с тыльной стороны особняка, мужчина прошел во двор через покосившиеся ворота, до которых, видимо, пока не дошли руки реставраторов.
Софья, затаив дыхание, пробралась ближе, прячась в тени деревьев.
Она хотела рассмотреть, в какую часть здания Савелий Игнатьевич направится дальше, но вдруг почувствовала резкий удар по голове. Свет померк, и она рухнула на холодную землю, увязнув в листве. Последнее, что увидела девушка, прежде чем потерять сознание, – это искаженное от злобы лицо неизвестного мужчины, склонившегося над ней…
***
К концу дня Нэнси чувствовала невероятную усталость. Девушку чрезвычайно утомили все эти визиты вежливости, навязанные ей помимо собственной воли. Она и не предполагала, что у Софьи столько знакомых.
Кроме доктора, Кэтти и Реймана, за день в доме Павловских побывало как минимум еще десять человек. Но самое невероятное было то, что память предшественниц этого тела никаких подсказок девушке не давала. Кто были все эти люди, и кем они приходились Софье?
Нэнси буквально раздражал каждый визитёр, с участливым взглядом проявлявший беспокойство за её здоровье и при этом увлеченно уплетающий расстегаи Серафимы Петровны.
Девушка наказала своим домочадцам, что завтра следует объявить День Закрытых Дверей и всех посылать подальше от дома Павловских, аргументируя тем, что Софья выехала в загородную усадьбу подышать свежим воздухом.
Прислуга с довольным видом согласилась с хозяйкой: Лизавете сегодня пришлось перемыть несметное количество тарелок, Серафима Петровна бегала от печи, где всё время пеклись новые партии её знаменитых расстегаев, до гостиной, чтобы накрывать все новые и новые столы, а Петруша, как заведенный, колол и носил дрова, чистил дорожки, встречал и провожал пролетки с визитёрами.
Когда Нэнси поднялась в комнату Софьи, ей хотелось только спать.
Но стоило девушке увидеть платяной шкаф, она, следуя какой-то внутренней интуиции, решительно подошла к его дверцам и, использовав память своих предшественниц, легко открыла потайную комнатку с её волшебным содержанием.
Невероятно, но девушка сразу же разобралась, что здесь к чему. Наверняка память Софьи тому посодействовала.
Внимательно оглядев каморку, взгляд её остановился на старинной тетрадке, лежащей на алтаре. Бегло пролистав содержимое записей, она почувствовала, что этот дневник хранит какую-то очень ценную информацию, особенно важную для Софьи.
Прихватив с собой «рукопись», Нэнси вернулась в спальню, решив внимательно изучить этот старинный документ, заинтересовавший её по какой-то необъяснимой причине.
В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием свечи, когда девушка сгорбилась над старым потрепанным дневником некой Габриэллы Монарди. Что-то показалось знакомым в её имени, и Нэнси вспомнила, что её любимая Лаура тоже была из рода Монарди…
Значит, этот дневник принадлежал женщине из древнего магического рода, и, возможно, это была родная бабка Софьи Павловской…
Изначально записи представляли собой сумбурный набор заклинаний, рецептов зелий и личных переживаний. Но по мере того, как Нэнси углублялась в чтение, она начинала понимать, что за этими странными символами и алхимическими формулами скрывается нечто большее.
Особенно её заинтересовала тринадцатая страница дневника. Она была исписана мелким, почти неразборчивым почерком, полным странных знаков и символов, не похожих ни на один известный ей язык. Судя по всему, это был шифр, и Анна решила, во что бы то ни стало, его разгадать…
***
Как только моя голова коснулась подушки, я сразу же провалилась в глубокий сон, не замечая запаха сырости, стоявшего в промозглой комнатёнке.
Удивительно, но после утомительного дня езды по разбитой дороге в почтовой карете мне снился прекрасный сон, где меня переполняло стойкое ощущение счастья.
Мир вокруг растворился, уступив место картинке, сотканной из моих самых откровенных желаний и фантазий. Я стояла в цветущем саду, где воздух звенел от пения невидимых птиц, а ароматы роз и жасмина пленяли и завораживали.
В центре сада, под сенью огромного, древнего дуба, стоял он. Мужчина, сотканный из теней и света, воплощение загадки и силы. Его лицо было скрыто полумраком, но я чувствовала его взгляд – глубокий, пронзительный, проникающий в самую душу.
Он не произнес ни одной фразы, но я понимала его без слов. Он манил меня к себе, обещая защиту, любовь и ответы на все мои вопросы. Я не могла сопротивляться этому притяжению, ноги сами понесли меня вперед, сквозь заросли благоухающих цветов.
Когда я подошла к нему, он протянул руку, и мои пальцы коснулись его прохладной кожи. От этого прикосновения по телу пробежала волна приятной дрожи, заставляя сердце бешено колотиться.
Он притянул меня к себе, и я почувствовала силу его объятий – надежную, как скала, и нежную, как лепесток розы.
«Кто ты, таинственный незнакомец?» - собралась я задать ему прямой вопрос.
Но тут сон начал рассеиваться. Фигуры стали расплываться, звуки стихать, цветы блекнуть.
Я почувствовала, что ускользаю из этого волшебного мира, возвращаясь в суровую реальность.
Открыв глаза, поняла, что еще глубокая ночь. Можно было спать да спать, но что-то меня насторожило. Я осторожно огляделась. Яркая луна привычного для меня желтого цвета хорошо освещала все помещение и постоялый двор, куда выходили мои окна.
Тишина вокруг была звенящей, почти неестественной для такого места. Но вдруг я услышала приглушенный звук, доносившийся из-за стены комнаты Уильяма.
Звук был похож на шарканье, как будто кто-то медленно ходил по полу босиком. Но потом прибавилось что-то ещё – глухое, низкое рычание, больше похожее на стон.
«Неужели сыщик притащил в спальню собаку? - пронеслось у меня в голове. – Не замечала, чтобы он был любителем четвероногих».
Я затаила дыхание и прислушалась. Рычание повторилось, на этот раз громче и отчетливее. Теперь я была уверена: в комнате Уильяма кто-то есть, и этот кто-то - не человек.
Страх парализовал меня, я не понимала, что происходит, но интуиция подсказывала, что за стеной у детектива может случиться что-то ужасное.
Луна светила всё ярче, заливая спальню мистическим светом, тени на стенах начали танцевать какой-то безумный танец. Но откуда здесь тени, если во дворе никого нет? Я бросилась к окну и заметила мрачную фигуру, закутанную в темный плащ.
- Салеван? – громко закричала я, быстро побежала к выходу, чтобы встретиться с Темным лордом и спросить его совета, как быть с Уильямом Греем.
В ту же минуту получила сокрушительный удар по лбу от резко распахнувшейся створки двери и потеряла сознание.