Глава 46

Справившись кое-как с эмоциями, Софья решила заняться домашними делами: навести порядок, приготовить ужин, посмотреть телевизор. Но не успела она найти интересный сериал, как наткнулась на канал с местными новостями, где сообщалось, что поиски сына губернатора, пропавшего накануне со светского приёма, пока не увенчались успехом.

На экране замелькали кадры роскошной губернаторской резиденции, окруженной полицейскими машинами, встревоженные лица гостей, заплаканная мать – Анастасия Андреевна, первая леди области.

Диктор тем временем сообщал о ходе расследования:

- По словам очевидцев, обстоятельства исчезновения Виктора Антипина крайне запутанные. Большинство гостей не смогли точно указать, где находился юноша в определённый момент праздника. Более того, мать пропавшего в эксклюзивном интервью заявила, что не видела сына с самого начала торжества.

Именно эти слова заставили Софью напрячься. Она отчетливо помнила, как незадолго до рокового выстрела видела жену губернатора вместе с юбиляром, поднимающимися на второй этаж, вслед за девушкой, при этом о чем-то горячо спорящих друг с другом.

- Странно, - прошептала она, нахмурив брови.

Почему мать отрицает, что видела сына? Неужели она что-то скрывает? И почему очевидцы путаются в показаниях?

В её памяти начали всплывать детали того дня: смутные силуэты, обрывки фраз, странные взгляды. Она чувствовала, как клубок противоречий и недомолвок с каждой минутой становится всё туже.

Совпадение? Вряд ли. Софья понимала, что исчезновение Виктора Антипина напрямую связано с выстрелом в оранжерее, от которого пострадал его друг, Дмитрий Родыгин.

Она догадывалась, что правда где-то рядом, но чтобы добраться до неё, придется столкнуться с влиятельными людьми. И, судя по всему, губернатор и его супруга играют во всём этом не последнюю роль.

В этот самый момент зазвонил мобильный телефон, и девушка услышала тревожный голос Татьяны:

- Каталею арестовали…

***

Вскоре наша карета продолжила свой путь по просёлочной дороге. Уильям отказался воспользоваться моим предложением и занять место в экипаже, расположившись вместе со мной на козлах, управляя лошадьми, как заправский кучер.

Детектив, казалось, немного успокоился после пережитого, но в его глазах всё ещё читалась тревога, что вполне соответствовало и моему настроению.

Наше молчание затянулось, и чтобы как-то разрядить обстановку, я решительно спросила:

- Ну что? Кто из нас первый начнёт свои признания?

Сыщик усмехнулся.

- Хорошо, раз я первый «прокололся», первым и начну…

Он немного помолчал, видимо, собираясь с духом, вздохнул и печально повёл своё повествование:

- Лаки – мой народ, тесно связанный с природой. История Лаки – это трагическая история изгнания и выживания. Наши предки умели говорить с животными и понимать их язык. Считалось, что в наших жилах течёт кровь древних духов леса.

Легенды гласят, что во времена, когда мир был молод, Лаки могли свободно менять свой облик, превращаясь в любых животных. Но со временем эта способность ослабла. Теперь лишь немногие из нас могут принимать звериный облик, и то при особой необходимости или под воздействием Мистической Луны.

- Мистическая Луна? – переспросила я, заёрзав на месте от догадки, что могло происходить в комнате Уильяма этой ночью

- Да, - подтвердил детектив. – В такие ночи связь между мирами истончается, и магия Лаки пробуждается с новой силой. В такие ночи даже те, кто утратил способность к превращению, могут вновь почувствовать в себе силу зверя.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом и продолжил:

- Моя бабушка была одной из последних, кто мог свободно менять свой облик. Она рассказывала мне истории о том, как превращалась в волка, чтобы защищать свой народ, или в сокола, чтобы разведывать новые земли. Я, к сожалению, не обладаю этой силой. Хотя… иногда, когда смотрю на Мистическую Луну, я чувствую, как во мне пробуждается что-то дикое и необузданное.

Я с интересом наблюдала за Уильямом. В его словах чувствовалась не только гордость за свой народ, но и какая-то грусть, тоска по утраченной связи с природой. Я вдруг отчетливо осознала, что за его сдержанной вежливостью и неунывающим пожизненным оптимизмом скрывается глубокая, уязвимая душа, хранящая древние тайны Лаки.

- То есть, тебе не всегда удается преображение? – решила уточнить я, понимая, что сегодняшнему превращению в волка предшествовало свечение Мистической Луны.

- Да, - подтвердил сыщик. – Только во времена, когда на ночном небе царствует это светило.

Мы опять надолго замолчали, думая каждый о своём.

- Кстати, а как ты догадалась? – Уильям неожиданно вернулся к теме нашего разговора.

Что же, видимо, настала моя очередь говорить правду.

- Да так, - пыталась отмахнуться я. – Кое-какие знания из прошлой жизни…

Сыщик посмотрел на меня подозрительным взглядом и потребовал:

- Поясни.

- И ворот твоей рубашки, - вспомнив, что явилось для меня неоспоримым фактом, доказывающим уникальность Уильяма. – Густая поросль под сорочкой, когда месяц назад ничего подобного не было.

Детектив удивлённо хмыкнул и с интересом посмотрел мне в глаза, как будто видел в первый раз.

- Откуда такие сведения?

- Я осматривала тебя после нападения в детективном агентстве, - устав от необходимости скрывать информацию о себе, решилась открыться сыщику и, видя его недоуменный взгляд, пояснила: - Я - Виллет!

***

После всего хаоса этого дня виконт де Бар коротал вечер в своей съёмной квартирке в Ричерстоне, понимая, что ему придется задержаться здесь, пока не прояснится дело с убийством Савелия Игнатьевича, помощника поверенного барона Павловского.

Сидя за столом, заваленным отчетами и протоколами, Рейман пытался выстроить логическую цепочку событий.

Первый вопрос, который не давал ему покоя: что делал сей тип в тайном проходе, ведущем в дом Павловских? Куда он шёл? К кому он шёл? И какую цель преследовал?

Если предположить, что Савелий Игнатьевич просто жадный мужик, который решил поживиться ценностями в доме покойного барона, то зачем выбрал такой сложный путь и попал в смертельную ловушку?

Чем больше Рейман углублялся в детали, тем сильнее ощущал нелепость ситуации и недосказанность. Это было слишком изощрённо для простого вора…

А Софья… Она была сегодня словно натянутая струна. Виконт понимал, что она что-то скрывает. В его груди поселилась тревога: насколько честна с ним девушка, какая роль досталась ей во всей этой криминальной неразберихе?

Он чувствовал, что столкнулся с чем-то гораздо более опасным, чем просто убийство помощника поверенного. За всем этим стояла какая-то тёмная сила, плетущая интриги и дёргающая действующих персонажей за ниточки.

Рейман хотел посоветоваться с другом, Уильямом Греем, поделиться своими сомнениями, выслушать его точку зрения по этому поводу. Детектив, с его острым умом и интуицией, всегда помогал виконту видеть то, что скрывалось за очевидным. Но сообщение от посыльного, что сыщик отбыл в неизвестном направлении на неопределённый срок, а агентство закрыто, стало последней каплей терпения в хитросплетениях этого дня.

Рейман поднялся из-за стола и подошёл к окну, глядя на город, погружающийся в ночную тьму. Слишком много всего навалилось сразу. Он вспомнил про побег Нэнси из дома графини. Всё ли в порядке сейчас с этой девушкой? Какова вероятность, что она пребывает в безопасности?

Слишком много вопросов без ответов. Но виконт де Бар был уверен, что сможет со всем этим разобраться, и доведет это дело до конца, даже если ему придется столкнуться с самим дьяволом…

***

Почтовая карета уверенно мчалась прочь от земель вагатов, оставляя позади наши мрачные мысли и тревоги.

Внезапно кучер, до этого находившийся в беспамятстве, застонал и приоткрыл глаза. Пошарив взглядом по сторонам, он облегченно вздохнул:

- Милостивые господа, благодарю, что спасли меня! Если позволите, неподалёку отсюда живёт моя сестра. Она всегда рада путникам, и у неё можно будет переночевать.

Солнце активно клонилось к закату, и мы осознавали, что ночлег нам необходим, да и лошадям надо было дать отдых. Карета свернула с большой дороги и, петляя по узкой тропинке, вскоре подъехала к приземистому дому.

Нас встретили вполне дружелюбные хозяева: приветливая женщина средних лет и её молчаливый муж, пригласив на поздний ужин.

И всё же я никак не могла отделаться от ощущения, что меня здесь всё настораживало настолько, что мои природные инстинкты обострились в десять раз.

Мне стал подвластен тихий шёпот ветра за окном, я стала различать запахи трав, проникающие сквозь стены в щелях. В темноте зрение обострилось, позволяя видеть детали, ранее скрытые в полумраке. Я ощущала невидимые потоки энергии, вибрирующие в воздухе, словно паутина, связывающая всё вокруг.

На столе стояли простые, но сытные блюда. Когда хозяйка стала наливать для меня в кружку какой-то травяной напиток, я заметила, как с её лба упала крошечная капля пота и смешалась с содержимым бокала. Из-за естественной брезгливости пить данное снадобье я не стала и тихонечко, чтобы никто не заметил, выплеснула в цветочный горшок.

После ужина нас с Уильямом проводили в небольшую комнату, уставленную простой мебелью. Раз для конспирации мы считались мужем и женой, сильно привередничать не стали, полагая, что после откровенного разговора по пути у нас не осталось друг от друга никаких секретов.

Утомлённый дорогой и пережитыми событиями, детектив мгновенно заснул богатырским сном, ровно и глубоко дыша. Я же, напротив, не могла сомкнуть глаз, чувствуя, что в этом доме что-то не так. Воздух был пропитан странной аурой, давящей и тревожной. Интуиция кричала об опасности. Я знала, что должна быть начеку, чтобы защитить себя и Уильяма от неизвестной угрозы…