Глава 49
Меня разбудило странное ощущение. Не шум, не свет, а давящее чувство пристального взгляда, словно кто-то изучал мою персону, неотрывно наблюдая за мной. Я приоткрыла глаза и увидела, что прямо надо мной нависло любознательное лицо детектива.
Вернувшись ночью после разбора завалов и освобождения дракона, я рухнула на кровать рядом с Уильямом прямо в одежде и сразу уснула крепким сном. А сейчас чувствую рядом с собой мужчину, который без зазрения совести разглядывает меня при свете восходящего солнца.
В полумраке комнаты его лицо казалось ещё более мужественным, а в глазах плескалось нечто такое, отчего по коже пробежали мурашки. Это был не просто интерес, это было… восхищение, и, что ещё более тревожно, неприкрытое мужское влечение…
- Уильям! – с трудом прокашлявшись, прогоняя остатки сна, я старалась сохранять спокойствие. – Прошу вас, не стоит в меня влюбляться! Придёт время, и хозяйка тела вернется на своё место. Будет только больно, поверьте мне…
Слова прозвучали резко, но, вспомнив историю Софьи и Реймана де Бара, я поняла, что тянуть с этим нельзя. Не хватало ещё, чтобы детектив увлёкся красоткой Нэнси! Мне не нужен был ещё один усложняющий фактор.
- Как ваша рана? – спросила я, пытаясь встать с кровати.
Сыщик, казалось, очнулся от транса, слегка покраснев.
- Зажила, как на собаке, почти совсем не болит, - ответил он, отстраняясь. – Я просто… проверил, всё ли в порядке. Здесь тихо, никого нет. Совсем никого!
В его голосе звучало недоумение. Я вдруг осознала, что Уильям действительно беспробудно проспал всю ночь под действием вчерашнего снотворного и ничего не видел: ни дракона, ни ночных действий хозяев этого злополучного дома, ни кучера, который, как мне кажется, специально завёз нас в эти места, будучи в сговоре со своей сестрой и её мужем…
- Пришло время выбираться отсюда, - сказала я решительно. - Пойдёмте, посмотрим, чем можно будет позавтракать, перед тем, как отправиться в путь…
***
Виконт де Бар толкнул дверь своего сыскного отдела, ожидая привычной суеты и гула голосов. Вместо этого его встретила тишина, нарушаемая лишь мерным храпом. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил только одну живую душу, хотя правильнее было бы сказать – дремлющую…
Начальник его сыскарей, господин Дюваль, развалился в своём кресле, уронив подбородок на грудь, зычно похрапывая.
- Дюваль, - Рейман осторожно потряс его за плечо. – Давайте, просыпайтесь!
Тот вздрогнул, заморгал сонными глазами и попытался сориентироваться в пространстве.
- Ваше Сиятельство?! Что? Который час?
- Уже почти десять, - ответил виконт, наблюдая, как начальник сыскного отдела тщётно пытается пригладить растрепавшиеся волосы. - Объясните, в конце концов, что здесь происходит?
Дюваль застонал и потёр переносицу.
- Ах, да… Точно! Я… я отпустил всех!
- Кого всех? Зачем? Почему?– уточнил Рейман, чувствуя, как нарастает непрошеная тревога.
- Всех остальных, - пояснил начальник сыскного отдела. – Отпустил отоспаться, хотя бы до обеда! Боже милостивый, бедным ребятам это необходимо! Вам повезло, Ваше Сиятельство, вы успели вырваться из хищных лап этой мегеры! А мы нет… Эта ведьма, Софья Павловская, заставила нас убирать её дом после обыска!
В голосе господина Дюваля звучала неприкрытая усталость и раздражение. Рейман нахмурился.
- Убирать её дом? Зачем?
- Потому что, видите ли, мы там всё перевернули вверх дном, а она, видите ли, не желает лицезреть свой хлам в таком состоянии. Да ещё кричала на нас, как базарная торговка! Я, конечно, понимаю, обыск – дело неприятное, но заставлять моих людей заниматься уборкой?! Это уже ни в какие ворота! И, между прочим, - сыщик указал на стопку бумаг, лежащую на краю его стола, – докладная на эту особу лежит здесь. Я не выдержал и настрочил всё, как есть. Чтобы эта заноза знала своё место! Не гоже сыскное подразделение, что находится на секретной службе Императора, превращать в ночных горничных!!!
***
Софья резко открыла глаза от переполнявшего её чувства дискомфорта. Присмотревшись внимательно, девушка поняла, что спит в кресле и, похоже, провела в таком положение весь остаток ночи.
В голове вплыли обрывки вчерашнего позднего вечера: Сенаторский особняк, секретный портал, липкий страх разоблачения и, наконец, успешная установка камер слежения.
Резкий свет монитора освещал полумрак комнаты. Арик, склонившись над своим ноутбуком, что-то яростно печатал, не обращая на неё никакого внимания. Его лицо, обычно расслабленное и добродушное, сейчас было сосредоточенным и напряжённым.
Судя по всему, он уже давно копался в коде, отлаживая программу слежения, чтобы картинки с камер транслировались напрямую ему на компьютер.
Софья не помнила, как уснула. Напряжение последних дней, адреналин, бессонная ночь… Видимо, организм просто отключился, как только почувствовал относительную безопасность. Она, наверное, просто присела в кресло на минутку, чтобы передохнуть, и провалилась в сон.
Тихонько наблюдая за Ариком, девушка невольно залюбовалась им, но потом взяла себя в руки. Незачем ему знать, что она на него заглядывается. Скинув с себя плед, которым, судя по всему, укрыл её заботливый сосед, Софья сладко потянулась, стараясь не привлекать к себе особого внимания.
Арик инстинктивно вздрогнул и резко обернулся.
- А, Новосёл, с добрым утром! – увидев девушку, облегчённо выдохнул паренёк. – Как спалось?
Молодой человек старался говорить непринуждённо, но по нему было видно, что он весь как на иголках.
- Неплохо, учитывая обстоятельства, - ответила она. – Как успехи с трансляцией?
- Практически закончил, - Арик кивнул на экран. – Есть небольшие помехи, но в целом картинка стабильная. Думаю, к обеду всё будет работать, как часы.
Девушка поднялась с кресла, чувствуя прилив сил.
- Я к себе, - и взглянув на соседа, мягко добавила: - А ты постарайся поспать, тебе срочно нужен отдых…
***
Поднявшись в комнату Софьи, Нэнси в нетерпении распечатала найденный конверт. Развернув пожелтевший лист бумаги, исписанный тонким аристократическим почерком, девушка начала читать исповедь барона, где он признавался в том, чего не посмел высказать при жизни.
«Если ты читаешь это письмо, значит, я уже покинул этот мир», - гласил первый абзац. Дальше шло сумбурное описание его ошибок и сожалений и, наконец, череда шокирующих откровений…
Самое первое признание: «Урсула…моя дочь!» - потрясло Нэнси до глубины души. Все кусочки головоломки начали складываться воедино. Объяснялась нежность, с которой барон относился к девушке, его трепетная забота, выходившая за рамки простого дружеского расположения. Теперь, когда Нэнси ясно понимала, что именно связывало её горничную с бароном и, как он был убит в саду особняка графини Розалинды Скорр, смерть Урсулы, казалась ей не случайностью, а хорошо спланированной операцией.
Посмертная исповедь Лаврентия Михайловича приоткрыла завесу следующей тайны: каста Хранителей, к которой принадлежал барон Павловский, призванная оберегать древние знания и артефакты, и, как итог, – равновесие мира, не должна была отвлекаться на личные привязанности, где семейные узы считались слабостью, предательством их идеалов. Но барон нарушил этот закон, став отцом.
Ирония судьбы заключалась в том, что ему пришлось скрывать свою настоящую дочь, а роль официального родителя досталась Лаврентию Михайловичу для совершенно чужого ребёнка. Лия Монарди, в этом измерении получившая имя Софьи Павловской, девочка, чью жизнь он так сильно контролировал, на самом деле была ему никем…
«Лия Монарди… Я никогда не видел её мать, но её бабка заставила меня жениться на ней, она была готова на всё, чтобы удержать меня в своей власти…»
Брак с матерью Лии, формальный и оформленный задним числом, был лишь ещё одним звеном в цепи лжи. Габриэлла Монарди - это имя прозвучало в письме словно удар хлыста. Именно она, коварная и амбициозная, заставила барона пойти на этот шаг, прибегнув к шантажу и подкупу. Какие тайны она вырыла из прошлого господина Павловского? Чем она смогла его настолько запугать, чтобы он предал все свои принципы?
Возможная причастность бабки Софьи к смерти её горничной заставила Нэнси вспомнить о найденном дневнике этой особы и вернуться к разгадыванию шифра, который никак не хотел поддаться девушке.
Габриэлла Монарди, плетущая свои сети интриг, разрушила не только жизнь барона, но и многих других. Надо уточнить, что с нею стало, возможно ли то, что она до сих пор жива?
Придётся поговорить с Серафимой Петровной или даже с доктором Корнеем Мефодичем, может, они вспомнят что-нибудь важное и интересное касаемо этой таинственной персоны. И ещё стоит обратиться к Рейману, как ни крути, он большой знаток разгадывания шифров.