37

И только когда оказалась в покоях, прижала ладони к пылающим щекам, широким шагом мерила комнату, не зная куда деться. Нужно включать ум, нельзя поддаваться чувствам! Но как бы я ни пыталась, меня закручивало в водоворот смятения.

Что это сейчас было? Наронг Ваан выжидал столько времени, чтобы выдать мне это? Да уж, каково быть его женой?! На что я на самом деле согласилась? Может быть, пока не поздно отказаться от его предложения?

И едва не рассмеялась собственной мысли.

Но зато Лаквер будет свободен, и это самое главное! Он выйдет из Штор-Таль. Голова кружилась, во рту пересохло, я прошла к столу и налила в стакан воды. Утолив жажду, глянула на себя в зеркало.

— Нет, Розали, так не пойдёт! Нужно успокоиться и не реагировать так бурно. И уж тем более не стоит обольщаться на этот счёт. Его Высочество сказал, что скоро снова позовёт к себе. А что если он не исполнит своих обещаний?

“На этот счёт можешь не сомневаться, ты совершенно мне безразлична” — отдались в голове слова принца.

Мои мысли прервала Митрис — служанка принесла завтрак, но я не могла и кусок проглотить от волнения. Отказавшись от еды, я снова спустилась в сад, чтобы развеять мысли. И прогулка была недолгой — Мирис позвала к замку, оказывается, меня кто-то ждал. Не представляя, кто это может быть, я поспешила за служанкой и глубоко удивилась, когда увидела господина следователя.

— Добрый день, госпожа, — поздоровался почтенно он и как-то сощурил глаза, в которых скользнуло некоторое довольство. Нет, оно не было отталкивающим, напротив — теплота исходила от него, будто он был для меня если не другом, то родственником. — Мне велено сопроводить вас к вашему брату.

Я даже рот открыла от изумления.

— К Лакверу?

— Именно.

— Я готова! — без лишних вопросов согласилась незамедлительно.

— Тогда прошу, — указал он на выход.

Мы покинули Астиган в сопровождении гвардейцев. По дороге господин Ориб рег Илбер поставил в известность, что мы направляемся в Штор-Таль и заверил, что мне не стоит волноваться — с делом Кьета рег Феррона они разобрались, и моя невиновность полностью доказана.

Я вздохнула — неужели в моей жизни началась светлая полоса? Поверить не могла! Хотя не стоит радоваться прежде времени. Не обойдется ли мне этот условный статус жены принца боком? Я старалась не думать об этом, по крайней мере, сейчас.

Господин Ориб провел меня в одну из холодных комнат темницы, и воспоминания того жуткого времени заточения здесь нахлынули лавиной, захотелось поскорее убраться отсюда, но я забыла о неприятных ощущениях, когда гвардейцы ввели в комнату молодого мужчину.

Я подскочила с места и только усилием воли не бросилась к брату. Казалось, с того мига, когда мы виделись последний раз, прошла целая жизнь. Илберт дал знак гвардейцам, и вскоре мы остались наедине.

Богиня, как же он изменился! Почти не узнать. Слишком бледный, хоть и отросшие волосы с медным отливом как и прежде уложены так, как Лаквер этот делал всегда. Он сильно исхудал, на костяшках рук засохшая кровь, губа разбита или лопнула от сухости, одежда помята, но не была грязной — всё же заключенных как-то пытались содержать, в отличие от меня. Или же Лаквера к моему приезду заставили сменить одежду. Но это всё не важно. Главное, что он жив и стоит передо мной целый и невредимый, пусть и осунувшийся.

Я всё-таки не удержалась и бросилась к нему, крепко обняла.

Лаквер не стал меня отталкивать, просто молчал и тоже пытался как-то утешить, поглаживая по голове, горячие слезы обожгли щеки — я всё-таки не сдержала их, они сами текли. Я была так рада, что ком застрял где-то в горле.

— Соскучилась, Розалини? — назвал меня так, как называл отец, и от того слёзы с новой силой потекли из глаз — брат никогда меня так раньше не называл. — Давай присядем, — предложил он после некоторого молчания.

Мы сели за стол, я торопливо вытерла тыльной стороной ладони влажные дорожки, всё же Лаквер никогда не видел меня плачущей, даже в детстве.

— Ну теперь расскажи, что это всё значит? — спросила я.

— Это я у тебя должен спросить, — усмехнулся мужчина, посмотрев на меня заинтересованным взглядом, такими же серыми глазами, как и у меня. — Меня отпускают, Розали.

— Я знаю, поэтому здесь. — Лаквер приподнял бровь. — Это долгая история, — отмахнулась я, опуская все детали. — Тебе придётся уехать из Флиастона. Ты ведь знаешь, что император умер, на смену ему встал его наследник Наронг Ваан?

Лаквер кивнул, но на лице всё равно непонимание:

— Это связано с моим помилованием?

Я кивнула — пусть думает, что новый правитель решил смягчить наказание преступников.

— У нас в Верконском графстве есть родственники, помнишь о них? Тётушка Регнет.

Лаквер как-то скривился при упоминании о дальних родственниках отца.

— Хочешь, чтобы я к ним поехал?

— Да.

— Сколько ей лет? Она меня вспомнит?

— Конечно, вспомнит, или забыл на кого похож? — Лаквер все черты перенял у отца, я бы не отличила их, если бы не знала, что на портрете рег Эстери-старший.

Лаквер сжал губы и на мгновение задумался:

— А ты?

— Я… — запнулась, не зная, как сказать главное, чтобы он не волновался, — …я скоро приеду к тебе.

— Когда?

— Я не знаю, Лаквер, может, к осени или зиме, а может, и через несколько лет… Только прошу — не связывайся больше с теми людьми.

Лаквер напрягся, ему явно было тяжело вспоминать об этом.

— Я не знаю, что на меня нашло… — начал говорить он, — но мне больше не хочется возвращаться туда, — кивнул он вниз, где находится темницы.

— Хорошо, — улыбнулась я, — я рада, что ты понял всё, Лаквер. Что тебя использовали.

Он сжал зубы и задумчиво посмотрел под ноги.

— С тобой всё будет хорошо? — вдруг спросил, поднимая взгляд.

Улыбка сошла с моего лица. Я не знала, что ответить. Чем закончится эта сделка с Его Высочеством? Но всё, что я могла, это пообещать:

— Да.