39

Розали больше не стала ничего спрашивать, устремила взгляд в окно, явно сторонясь Наронга. Молчали всю дорогу в замок.

Наронг отпустил бы девушку в комнату, но не мог — теперь для всех они муж и жена и должны быть вместе, особенно после церемонии. Когда остальные гости собрались в Астигане, расселись за общий стол.

Наронг замечал, как тяжело было Розали выдержать внимание со стороны, но, нужно отдать ей должное, держалась она достойно. Конечно, она старалась не ради Наронга, а ради своего брата. Почему-то эта мысль засела внутри занозой. Да и разве ей привыкать? Ведь это вторая церемонию у рег Эстери. А Кьет, Наронг представил, как лекарь в день церемонии не выпускал свою невесту из внимания и наверняка представлял предстоящую ночь.

Наронг стиснул зубы, выкидывая прочь подобные мысли.

Вечер подходил к концу. Оставив гостей, они покинули зал.

— Не хотите ли, госпожа, уединиться в моём кабинете? — спросил Наронг нарочно громко, склонившись к девушке, чтобы другие услышали его вопрос.

Розали покраснела до самых кончиков ушей, так наивно и привлекательно, что Наронг невольно усмехнулся.

Она торопливо кивнула, когда он сжал её пальцы, давая знак, чтобы та ответила положительно. Потому что сейчас по обычаю они должны подняться в его покои… Но Наронг не горел желанием оставаться с ней наедине и уж тем более на всю ночь, а в кабинете был потайной ход, по которому девушка может благополучно вернуться в свою комнату.

Розали заметно насторожилась, когда Наронг открыл дверь, пропуская её внутрь. Обернувшись на слуг, девушка сглотнула и всё же прошла.

Наронг медленно приблизился к креслу возле камина, глянул на рег Ваан.

— Нам придётся коротать этот вечер вместе, — сказал он, взяв кувшин, помня о том, что красное вино ей запрещено, влил себе в бокал. — И, к сожалению, он будет долгим, так что не стойте, — жестом указал на кресло напротив.

Наронг припал к кубку, отводя взгляд от Розали, когда та покинула своё место и прошла. Опустилась в кресло. Не испугалась. Наронг вспомнил то ощущение в храме, и его тут же бросило в жар. Что это было? Какая-то магия? Но что бы это ни было, его это настораживало. Розали, видимо, тоже, судя по тревоге в серых глазах.

— Что ж, раз придётся скоротать, может, расскажите, Ваше Высочество, зачем вам был нужен лекарь?

Наронг сузил глаза, впиваясь в неё взглядом. Решила зайти издалека?

— Это не ваше дело, — огрызнулся он, делая ещё один глоток, чувствуя, как на спине проступает испарина.

Становится слишком душно.

Розали на время смолкла. Образовавшаяся тишина давила.

— Тогда объясните, что это было там, в храме? — почти потребовала. — Я почувствовала...

— Что?

Розали сомкнула губы раздумывая.

— Это какая-то магия? Вы меня используете, поэтому предложили стать вашей… женой.

Наронг оставил бокал и сам не понял, как оказался рядом с рег Эстери. Девушка подскочила с места, будто чего-то испугавшись. Но Наронг успел перехватить её за руку, и снова по телу прошлась тёплая будоражащая волна, которая на этот раз показалась глубже, проникала в самую его сущность. Он не мог даже выпустить и её разомкнуть пальцы, рывком притянул девушку к себе.

— Вы обещали не прикасаться ко мне, — прошептала возмущённо и растерянно она, но в голосе не было испуга.

— Я и не собираюсь.

— Тогда отпустите.

Наронг сглотнул и усилием воли разжал пальцы.

Розали сразу отошла на несколько шагов, дыша тяжело, смотря на него не моргая.

Да кто она такая, что он слушает её? Он делает то, что желает. А что он желает? Что хочет на самом деле? Ему хотелось и прогнать её, и стиснуть в объятиях одновременно. Наронга прострелило понимание, что касаться её хочет больше. Так почему тогда выпустил? Противоречие схлестнулись в нём и закрутились вихрем. Но разве он может это признать? Признание подобно пытке, мучительной и невыносимой. Это всё одно, что признать свою слабость, уязвимость.

Наронг выпустил её, потому что она этого попросила. Он горько усмехнулся.

— Что у тебя за магия? — спросил он хрипло.

— Магия? — кажется, удивилась.

— Хватит притворяться. Магия, с помощью который ты обольстила Кьета Феррона.

И пытается завладеть и им — Наронгом.

— Я не понимаю о чём вы, Ваше Высочество.

— Прекрасно понимаешь, — отрезал, понимая, что вновь делает шаг к ней. Остаться с ней наедине оказалось ошибкой.

То, что случилось в храме, сделало с ним что-то непоправимое. И он хочет узнать — что. Узнать тайну этой проходимки. Розали…

— В таком случае, — выдохнула она, пятясь назад, — скажите, что с вами? Зачем я вам?

Наронг скользнул по её телу взглядом, желая содрать это платье, оголить плечи, прикоснуться губами к этой бледной мерцающей в полумраке коже, ощутить, насколько она гладкая и нежная…

— Что со мной?

Повторив её слова, приблизился настолько, что девушке пришлось вжаться в каминную кладку, всполохи огня очерчивали изгибы стройного тела, мягко ложились на волосы. Наронг склонился к её лицу. Во рту стало слишком сухо, в голове туман, по телу носился жар, он до зуда в ладонях хотел прикоснуться к ней.

Медленно опустил взгляд на её губы. С непреодолимой силой потянуло вновь испить поцелуем, прильнуть к ним, смять, завладеть. Наронг мог бы позвать любую — чем она отличается от других женщин? Наронг разозлился.

— Я проклят Богами, — прошипел он яростно сквозь стиснутые зубы, — во мне тёмная магия, которая с каждым днём поглощает меня. В какой-то момент она заберёт мою душу, и тогда... — Наронг склонился ещё ниже, дыша в раскрывшиеся губы рег Эстери. Что он делает? Раскрыл свою тайну, ей — проходимке с улице, ставшей его женой, его одержимостью. — Хочешь услышать дальше?

Розали с замиранием смотрела неотрывно. Её глаза под чуть припудренными золотистым светом ресницами искрились возмущением, тревогой и любопытством. Сколько храбрости в ней было сейчас и отваги. Знала бы, как завораживает, делает с ним что-то. Наронг поднял руку, провел костяшками кисти по мягкой щеке, цепляя гладкий локона.

— Продолжайте, — прошептала она, желая услышать всю правду.

Наронг медленно покачал головой:

— При одном условии…

Девушка сглотнула и облизала мягкие губы, заставляя Наронга содрогнуться от возбуждения, налиться жаром плоть. Она судорожно кивнула, подписывая себе приговор.

— Любопытство многих сгубило, Розали, — усмехнулся он.

— Мне уже нечего терять.

— Неужели? — выгнул бровь. — Как же ваша честь, или её вы тоже потеряли?

Розали вздрогнула, в глазах полыхнули молнии ярости, сметая в Наронге последние остатки терпения. Она дёрнулась, чтобы вырваться из плена, но Наронг не позволил, обхватив тонкую талию, прижал к себе, другой рукой сжал тёплое горло, бездумно погладил кожу, мечтая прильнуть к ней губами, оставить алые следы поцелуев. Дыхание участилось. Кажется, она ощутила его напряжение и пыл — по побледневшим щекам Розали растёкся виноградным соком румянец.

И он бы мог поверить, что она невинна. Наронг хотел этого.