Глава 10

Однако вопросов у капитана не уменьшилось. В радиограмме не было ни слова о том, что эта парочка совершила что-то криминальное. Подумаешь, представился лордом! В молодости мужчины каких только глупостей не творят! И пострадавшей была бы лишь леди Смит. Но она, похоже, претензий не высказывала и вообще была довольна своим мужем.

Купил титул? В Америке это делали сплошь и рядом. У аборигенов континента ни графов, ни маркизов изначально не было. Лишь вожди да шаманы. А ведь нуворишам[1] очень хотелось блеснуть приставкой лорд или леди. А когда у тебя есть деньги, а у кого-то их нет, но есть возможность записать вас в аристократы, то все в тот же миг начинает продаваться и покупаться. Кто-то женился на аристократках, кто-то вдруг становился приемным сыном обнищавшего барона. Возможно, были и другие способы, о которых Бэкхэм просто не знал.

Однозначно было лишь то, что Жанетта Фицу не имела голубых кровей. Но очень хотела вырваться из низов и достичь вершины общества. В Англии ей, разумеется, это сделать не позволили бы. А вот в Америке возможно было все. И капитан решил разузнать про нее больше. Однако радист его разочаровал:

— Кэп, помочь, к сожалению, ничем не могу. Мы слишком далеко отошли от берегов. Связь здесь не ловит. И рядом с нами нет кораблей, через которые мы могли бы это сделать.

Мир к тому времени уже знал проводной телеграф. Однако корабли к нему подключиться при всем желании не могли. А радиосвязь пока работала лишь на 150 километров. И если возникало что-то очень срочное, то передавалось от корабля к кораблю.

Что ж, придется подождать. Адам это умел.

А сейчас он впился пальцами в перила смотровой площадки и прикрыл глаза, чтобы темные волны Атлантики не мешали ему думать. Чаще всего океан помогал старому морскому волку.

Море капитан любил. Ему всегда нравились эти бескрайние просторы. Они казались, да и были, очень мощной, неукротимой силой. И Бэкхэму всегда представлялось, что океан может поделиться силой с ним, простым человеком. Океан был для него неведомым божеством. Однако это божество не могло или не хотело подсказать, как ему поступить с понравившейся девушкой, которая предпочла его другому? Только в Уильяме ему не нравилось многое. И седьмое чувство подсказывало, что лорд Смит далеко не так правилен, как хотел казаться. И он чувствовал ответственность перед Агатой. Ведь не кто иной, а он затащил ее на «Фемиду».

Бэкхэм не знал, что делать, как продолжать следствие. У него пока не было ни одного аргумента. А без улик полиция не станет с ним разговаривать. Время еще было. Поэтому за оставшуюся неделю он просто обязан их найти.

Где искать? Ясно, что в каютах потенциальных подозреваемых. Нет, перетряхнуть временные жилища всех пассажиров и членов экипажа немыслимо. Да и ни к чему это. Все вертелось вокруг Розенталя, Уильяма и его милой падчерицы, которая имела холодный взгляд расчетливого убийцы и маленькие кулачки, затянутые в белоснежные лайковые перчатки.

Сам проникать в каюты к пассажирам он не мог. Все же на время плавания это была частная собственность и нарушать ее границы без санкции суда не мог никто. Из посторонних в каюты заходили лишь горничные, убиравшиеся там ежедневно.

Кого направить? Эмму? О, она справилась бы великолепно. Только что-то его тормозило. Возможно, ее беспричинная нелюбовь к Агате.

Агата! Девушка вполне могла сыграть роль горничной, если та вдруг внезапно заболеет. Но для начала необходимо выяснить, кто убирался в их каютах.

Сам Адам никогда не задумывался над этим вопросом. Горничных искала хэдрум. С него требовалась лишь согласие на зачисление в штат. Однако существовали судовые документы, которые находились в ведении секретаря.

Да, на кораблях в то время служили такие вот, казалось бы, совершенно сухопутные специалисты. И секретаря он считал намного надежнее Эммы. Адам его когда-то очень давно спас от виселицы. И Майкл Кром был предан капитану душой и телом. В матросы он точно не годился ввиду слишком субтильного телосложения. Его рост еле-еле достигал 5 футов. И он умудрился поработать в доме терпимости, изображая страстную девицу.

Но не стоило думать о его нетрадиционной ориентации. Своих клиентов он банально поил снотворным, а затем грабил. Однако наивный взгляд черных глаз, капризный изгиб и родинка над верхней губой делали эту лжедевицу неотразимой для мужского пола. А так как клиенты не торопились заявлять о пропаже в полицию, то он промышлял таким образом лет пять, не меньше. И наскреб себе на виселицу.

Бэкхэм тогда еще был совсем молодым капитаном и искал себе подходящего человека. И этот молодой мужчина, стоя на эшафоте, слезно умолял взять его на поруки. Адам не устоял. А так как он оказался грамотным, взял его секретарем. И с той поры к Майклу нареканий не было. Но доверять ему на 100% капитан все же не спешил.

Ровно через три минуты, как он велел привести Крома к себе в каюту, тот стоял перед ним навытяжку:

— Звали, кэп?

— Да, проходи, — пригласил он его. — Скажи-ка мне, Кром, кто убирается в каютах у лорда Смита, доктора Розенталя и мисс Фицу?

Секретарь неожиданно изменился в лице и неохотно, морщась и чуть не давясь слезами, ответил:

— Зои Павлович, сэр. Но она не виновата! Это я ее отвлек!

Капитан удивленно посмотрел на Майкла. Ему, по крайней мере, ничего не докладывали о плохой работе этой самой Зои. Кажется, она была рыжей толстушкой с веснушками на носу. Адам решил промолчать, чтобы собеседник сам поведал о недостойном поведении юной мисс.

— Понимаете, когда леди Смит попросила позвать ей доктора Розенталя, так как чувствовала себя не очень хорошо, Павлович честно за ним побежала. А я так сильно захотел ее поцеловать, что ненадолго зажал в углу. И сколько бы бедняжка ни пыталась от меня вырваться, у нее ничего не получилось. Все же женщине сложно справиться с мужчиной.

Адам спрятал улыбку. Зои была выше на полголовы и раза в два тяжелее Майкла. И при желании, если бы сильно захотела, то могла бы приложить его одной левой. Только зачем принижать самцовость секретаря? Пусть считает себя идеалом.

— И что же леди Смит, сильно тогда ругалась? Хотела нажаловаться хэдрум? — как бы между прочим поинтересовался он.

— Мне она ничего про это не говорила, — вздохнул секретарь. — Но на следующий день леди словно сошла с ума и кинулась за борт, совершенно не умея плавать.

Вот так поворот! Похоже, сплетня ходила не только среди пассажиров, но и между членами команды. Однако капитану это было на руку.

— Кром, хорошо, что ты осознаешь свою вину. Однако девушку все же придется наказать. Ее халатное отношение привело к гибели пассажирки. И я это не могу оставить просто так, — капитан свел брови к переносице, изображая строгое лицо.

Он и на самом деле был строг, команда об этом отлично знала. Но по мелочам не придирался никогда. И в этот раз понадеялся, что его странный приказ воспримут как должное.

— Поэтому вместо вечернего отдыха твоя Зои пойдет работать в ресторан на место буфетчицы, — припечатал он.

— А если она вдруг понадобится кому-нибудь из пассажиров? — хитро блеснул глазами Кром.

— Тогда туда пойдешь ты.

Улыбка медленно сползла с лица секретаря. Если парни из команды это узнают, то насмешек не избежать в течение недели, пока не случится что-то еще.

— А вы… — начал было секретарь. Он сразу заметил, что капитан смотрит на мисс Стармер несколько иначе, чем на других членов экипажа. Только это было не его дело. И раз провинился, наказание нужно покорно принимать. Иначе он сейчас мог быть не на корабле, а давно сгнить в могиле. Такие услуги забывать нельзя. Поэтому не договорил и замолчал.

— Иди, передай мой приказ своей подруге! — велел Адам. А сам тем временем отправился к Агате.

До ее вахты в ресторане оставалось минут десять. И вызывать девушку к себе не имело смысла. Она бы очень удивилась, увидев, что ее обязанности исполняет кто-то другой.

Агата в это время перед зеркалом прилаживала в волосы наколку. И сильно изумилась, когда в двери постучали.

— Войдите, не заперто! — звонким голосочком отозвалась она. И ошарашенно воззрилась на капитана, нарисовавшегося в дверях каюты.

— Простите, Агата. Я понимаю, что не совсем вовремя, — извинился он, сделал шаг внутрь каюты и запер двери на ключ.

Девушка лишь охнула и прижала руки к груди, не понимая, как воспринимать странный визит. Капитан же огляделся по сторонам, придвинул к себе табурет и, сев на него, показал руками на кровать:

— Присаживайся, пожалуйста!.

Она не знала, что и подумать. Но Адаму верила. И поэтому мысленно одернула себя: «Не насиловать же он тебя пришел! Успокойся».

Да и, в принципе, потрясти ее могло лишь известие о том, что что-то случилось с ее дражайшим Уильямом. Только Бэкхэм вряд ли пришел бы к ней с подобной новостью. Девушка присела на краешек, сложила руки на коленки, как примерная ученица, и посмотрела в упор на капитана, надеясь получить объяснения.

— Агата, понимаешь, мое расследование, наше, — вздохнул он, — зашло в тупик. Есть некоторые нюансы, из-за которых я должен довести это дело до конца, пока мы не прибыли в Нью-Йорк. И я решил, что единственное, что может нам помочь, это произвести обыски в каютах у мисс Ирмы, доктора Розенталя и Уильяма.

— Вы его подозреваете? Но в чем? — вырвалось у нее непроизвольно. Она, честное слово, не хотела. Капитан помрачнел, но ответил все тем же спокойным тоном:

— Не забывай, что леди Смит делила с ним одну каюту. А нам нужно найти хоть какие-то улики.

— Например? Я даже не знаю, что может являться уликами, — она потрясенно приподняла плечи вверх и тут же опустила. — Я даже детективы никогда не читала. Предпочитаю романы нравов Джейн Остин!

Бэкхэм улыбнулся уголками губ. Это был хороший выбор. Девушка не увлекалась дешевым бульварным чтивом. Однако он здесь не за тем, чтобы ее хвалить.

— Милая моя Агата, я тоже не знаю! — он развел руки в стороны, давая понять, что тоже не любитель детективов. — Просто пересмотрите все, что есть у них в каютах. Возможно, что-то покажется подозрительным.

— А… А если хозяева застанут меня за этим … уборкой? — она снова испуганно прижала руки к груди.

Капитан мысленно отругал себя. Он заставляет эту робкую пичужку заниматься таким неблагодарным делом, как проводить незаконные обыски! Но иного выхода просто не видел.

— Я приложу все усилия, чтобы вас там никто не увидел. Первой вы проверите каюту мисс Фицу. Вряд ли я найду повод задержать ее. Если только в любви под луной признаваться, — он не сдержался и хмыкнул. Уж слишком абсурдным показалась ему это предположение. Агата слабо улыбнулась в ответ. — А вот Уильяма и доктора я найду чем занять.

— Ну, а если вдруг? — все же уточнила она. — Не хотелось бы попасть в двусмысленно глупое положение. Еще и в воровстве могут обвинить.

Да, воровской союз буфетчицы и капитана сразу бы поставил жирный крест на карьере обоих. Но он не подал виду и серьезно предложил:

— Поясните, что делаете премиальную уборку. Подарок от капитана.

— А что скажет девушка, которая убирается в этих каютах? И что скажут пассажиры, когда обнаружат, что меня нет в зале? — он запутал ее окончательно.

— У меня появился очень веский повод наказать мисс Павлович, горничную, в чьем ведении находятся каюты. Поэтому вместо вечернего отдыха она сегодня будет трудиться вместо вас в буфете. И давайте поспешим. Наши клиенты не любят опаздывать на ужин. Поэтому и нам следует поторопиться.

Агате не осталось ничего иного, как подчиниться капитану и постараться незамеченной пробраться на верхнюю палубу. Он выдал ей ключи от кают, которые успел передать ему Кром. А сам поспешил в ресторан, чтобы задержать там как можно дольше Розенталя и Смита.

На ужин обычно все приходили вовремя, так как вечером в каютах делать было нечего, а в ресторане играл оркестр и были танцы. И сейчас ей никто не попался навстречу. Она, затаив дыхание, огляделась по сторонам. Убедилась, что никого рядом нет, и вставила ключи в замочную скважину. Дверь слегка скрипнула и отворилась. Девушка впервые вошла в этот мир богатства и роскоши.

Мисс Агате показалось, что каюта мисс Фицу раз в десять больше ее закутка в трюме. Огромный иллюминатор выходил на океан, открывая непередаваемое зрелище. Да и сам номер, состоявший из гостиной, спальни и полноценной ванной комнаты, был не менее удивительным.

Агата зажгла свечу и замерла от изумления, насколько все вокруг было красиво. Только вот порядка в номере не наблюдалось. На диванах валялись платья мисс. На полу беспорядочно была раскидана обувь.

— Ирма явно хотела принарядиться к ужину в ресторане. Но убирать за собой матушка ее точно не приучила. Наверное, так происходит во всех благородных семействах! — подумала Агата. — Но раз они так богаты, то почему не везут с собой прислугу?

Только ответа на вопрос ей никто не дал.

Решив, что нечего швыряться в платьях, вряд ли что там лежит что-то интересное, она решила проверить ящики бюро. На ее счастье, они были не заперты. Но ничего ценного и в них тоже не было, кроме дагерротипа, на которой были изображены Ирма и… Уильям. Странно! Они стояли, словно парочка, улыбаясь в камеру фотографа. Хотя, возможно, леди Смит решила запечатлеть на память самых дорогих для нее людей? А как ее не стало, дочь забрала себе карточку.

Примирив таким образом свои мысли, Агата прошла в спальню. Платьев тут не валялось. Однако кровать была разобрана. В ней явно кто-то спал перед ужином, судя по примятым подушкам. Причем обеим. Вряд ли утром горничная их не заправила. И с кем могла спать в одной кровать мисс? Ответа у Агаты не было. Но она тщательно все запоминала, чтобы потом отчитаться перед капитаном.

Завершив осмотр, девушка вышла из каюты и заперла дверь. И только сейчас почувствовала, как у нее трясутся все поджилки. Мисс Стармер отдавала себе отчет, что это все не совсем законно. Но она понимала, что Адам однажды пришел ей на выручку. И она должна ответить ему добром.

Второй была каюта Уильяма. Ее она хотела бы оставить на сладкое. Все же это был временный дом ее любимого. Жаль, что каюта доктора располагалась в другом конце коридора. И было бы бессмысленно бегать туда-обратно.

Уняв дрожь в коленях, Агата огляделась по сторонам. Рядом никого не было. Она открыла двери и вошла.

Каюта тоже была двухкомнатная. В отличие от мисс, здесь царил идеальный порядок. Все вещи висели аккуратно в шкафу. Что интересно, вещей миссис на вешалках не было. Неужели их уже успели убрать?

Она задумалась: хотела бы жить в комнате с платьями покойной матушки? Наверное, нет. Это может лишь тревожить душу воспоминаниями и, наверное, чувствовать себя немного одной ногой в склепе.

Платья нашлись упакованными в объемный сундук, стоявший в углу огромного шкафа. Она открыла его и быстро порылась в них. На первый взгляд, там не было ничего интересного. Особенно, когда она добралась до аккуратно упакованных панталон леди. И тут же представила, как хозяин ее бывшей квартиры перебирает ее панталоны, решая, что можно продать в счет долга за квартиру исчезнувшей постоялицы.

Брезгливо откинула платья и захлопнула крышку. Все же сыск — это точно не ее.

Перешла к туалетному столику. На нем стоял флакон одеколона. Она взяла его и принюхалась. Одеколон пах Уильямом. Она никогда не задумывалась о запахе лорда, обращая больше внимания на его тайные запахи. И решила, что это отличный повод забрать с собой частичку любимого. Девушка достала из рукава свой носовой платочек и сбрызнула его. А затем засунула обратно, решив, что станет хранить аромат на память.

На тумбочке возле кровати она увидела дагерротип. Но на нем, в отличие от каюты мисс Фицу, были изображены Уильям с женой. Только почему он лежит изображением вниз? Уильям выглядел рядом с леди, словно ребенок. Но никак не ее муж.

В ящиках бюро не было вообще ничего. Ни украшений, ни денег. Скорее всего, он все сдал в сейф капитану.

Осталась каюта доктора.

[1] Нувориш (от фр. nouveau riche — новый богач, рус. скоробогач) — слово появилось в эпоху первых буржуазных революций. На момент нашего повествования уже было в обращении.