28

Перефразируя пассаж из известного фильма, теперь у меня было два дядюшки, и оба Бунши[5]. То есть оба Пьеры Камберы. Сбрить у второго усы с бородой и подстричь покороче волосы – получились бы близнецы.

- Здрасьте, - глупо сказала я в полной растерянности. – Значит, вы не умерли?

Дядя дернул меня за рукав и сделал шаг вперед. Похоже, он оправился от шока быстрее и не собирался давать противникам преимущество.

- Мсье Камбер, я полагаю? – спросил он, слегка наклонив голову.

- Верно полагаете, - усмехнулся настоящий Пьер Камбер. – А вы?

- Возможно, вы удивитесь, но я тоже Пьер, хотя и не совсем Камбер. Пьер… Рейнеке. Ваш брат по отцу, как вы могли уже догадаться. Вот только вас он признал своим сыном, а о моем существовании, скорее всего, даже не подозревал. Мсье Рене был весьма любвеобилен. Ваша мать, насколько мне известно, уехала в Соединенные штаты, а моя приезжала во Францию из России.

При всей напряженности ситуации я была в восторге от дядиного хладнокровия и находчивости. Не будь он моим близким родственником, в этот момент запросто могла бы в него влюбиться. Рейнеке! Он наверняка хотел сказать «Ренар», отталкиваясь от фамилии Лисовский, которую носил большую часть жизни. Однако вовремя вспомнил, что Аделин Мари Ренар – так зовут мать настоящего Пьера. Рейнеке-лис – главный герой поэмы Гете, написанной по мотивам средневекового «Романа о лисе», «Roman de Renard». А моя прабабушка Мария как раз происходила из поволжских немцев.

- Это я уже понял, - кивнул Пьер. – Что мы с вами в родстве. Трудно не догадаться. Мсье д’Арбрэ, вы позволите нам поговорить наедине? Тут… дела семейные, деликатные.

- Разумеется, мсье Камбер, - коротко поклонившись, тот направился к двери. – Если понадоблюсь, буду в гостиной.

- Присаживайтесь, мадемуазель, - Пьер махнул рукой в сторону кресла. – Позвольте узнать ваше имя?

- Анжелика Максим, - я присела на краешек. – Племянница Пьера Рейнеке. Стало быть, в какой-то степени и ваша тоже.

- Хотел бы сказать, что приятно познакомиться, однако не уверен в этом. Ваше мошенничество восхищает свой наглостью, но я не сказал бы, что одобряю его. И все же готов выслушать вас. Хотя бы только ради нашей родственной связи.

- Видимо, у нас нет другого выхода, - пожал плечами дядя. – Разве что выскочить в окно и убежать, но, боюсь, Анжелике сделать это будет непросто.

- Зачем? Если б я поставил себе цель наказать вас по закону, вы давно были бы уже за решеткой. Я узнал о вашем появлении накануне похорон нашего отца.

- Но как? – вырвалось у меня.

- Я на самом деле был болен, Анжелика, и не собирался приезжать. И сейчас еще не совсем оправился. Отца видел за всю жизнь дважды: когда он нашел меня в Америке и когда я приезжал сюда для официального усыновления. Никаких родственных чувств к нему не испытывал. И, по правде, меня не слишком беспокоило, оставил он мне что-то по завещанию или нет. Я состоятельный человек и всего добился сам. Америка дает намного больше возможностей, чем Старый свет. Я отправил две телеграммы: поверенному отца и в замок. И в тот же день д’Арбрэ заметил в городе человека, похожего на меня, как две капли воды. Он засомневался, так как видел меня всего один раз, несколько лет назад. Но продавец в магазине, откуда вы вышли, подтвердил: покупки сделаны по кредитному листу Рене Камбера. Тогда д’Арбрэ отправил мне телеграмму, в которой попросил телеграфировать о моей мнимой смерти и выехать во Францию незамедлительно. Объяснять свою просьбу по вполне понятной причине не стал – ведь все проходит через телеграфиста. Но подчеркнул, что это очень важно.

Дядя, до сих пор стоявший, присел на подлокотник кресла, в котором нервно ерзала я.

- Насчет мнимой смерти понятно – чтобы мы почувствовали себя в безопасности и никуда не уехали. Но любопытно, почему д’Арбрэ не обратился в жандармерию? – поинтересовался он, явно пытаясь оттянуть время и собраться с мыслями.

- Хотел, - пожал плечами Пьер. – Но не решился на это без моего одобрения. Наше сходство навело его на мысль, что вы тоже внебрачный сын Рене Камбера и хотите выдать себя за меня. И поэтому телеграфировал мне. Чтобы я разобрался сам. А теперь все же хочу выслушать вас.

- Ну что ж… Мы с Анжеликой были вынуждены покинуть Россию после известных политических событий, - каких именно, он не уточнил, но в России «известных политических событий» всегда хватало, так что нужды в этом не было. – Мать перед смертью рассказала об отце – кто он, где живет. Я пытался с ним встретиться, но он не захотел меня видеть. Нам пришлось очень тяжело – без денег и связей. Перебивались случайными заработками, голодали. От одного знакомого узнали, что Рене Камбер при смерти, и решили попробовать еще раз. Наверно, от отчаяния.

Дядюшка врал так вдохновенно, что я сама почти поверила. Прямо увидела, как мы, бедные политэмигранты, ютимся в грязной темной каморке, а на столе у нас огарок свечи, глиняный кувшин с водой и три корочки хлеба.

- Д’Арбрэ нашел мальчика, который доставил в замок мою телеграмму, - Пьер рассеянно погладил бороду. – Тот признался, что отдал ее у ворот человеку, по описанию похожему на вас. И тогда все стало ясно.

- Да, так и было, - подтвердил дядя. – Когда мы приехали, Рене уже умер. Как видите, мне сложно называть его отцом. Мы не собирались оставаться на похороны. Кто я такой – ублюдок, не имеющий никаких прав. И тут эта телеграмма… Это был соблазн…

Дядя прикрыл лицо рукой, мастерски изображая крайнюю степень стыда, отчаяния и раскаяния.

- Перестаньте, - поморщился Пьер. – Я знаю, что это такое. Нищета, голод... Мне приходилось ночевать на улице, просить милостыню и воровать. Так что могу понять.

- Поверьте, Пьер, у меня и в мыслях не было занять ваше место. Анжелика не даст соврать, мы собирались раздобыть немного денег и уехать. Но когда пришла телеграмма о вашей смерти…

- На это и был расчет. Вы останетесь, я приеду, и мы со всем разберемся. Ну что ж… - он подошел к нам поближе. – Теперь все более или менее ясно. Дело за малым - решить, что будем делать дальше.