34

- Доброе утро, Анжелика. Я могу войти?

Отложив книгу, я молча кивнула. Прикрыв дверь, Энрико пододвинул к кровати стул и сел. Повисла неловкая пауза. Конечно, я могла ему помочь, задав, например, вопрос, что привело его ночью в мою комнату, но не стала.

- Я хотел попросить прощения, - наконец начал он. – За то, что произошло вчера вечером.

- Вечером? – хмыкнула я. – Вообще-то это была ночь. Вам не спалось?

- Я… беспокоился за вас, Анжелика.

- Доктор ведь сказал, что ничего страшного со мной не произошло.

- Да, но… я… люблю вас.

Голова снова закружилась. И вряд ли только из-за сотрясения.

- Послушайте, Энрико, - это прозвучало резче, чем мне хотелось бы, и я, чтобы смягчить впечатление, осторожно дотронулась до его руки. – Мы с вами знакомы всего вторую неделю. Мне трудно поверить, что человека можно полюбить за такой короткий срок. Толком ничего о нем не зная. Возможно, вы влюблены в меня и…

- Возможно, - он не дал мне договорить. – Но если б вы дали мне шанс…

- Давайте начистоту. Вы мне нравитесь. Сразу понравились. Но еще раз вынуждена повторить: я нездорова. Иногда от волнения со мной случается такое, что я не отдаю себе отчета в своих действиях. Как позапрошлым вечером, когда убежала от вас. Зачем вам такая?.. – я хотела сказать «жена», но он пока не делал мне предложения руки и сердца, поэтому выразилась иначе: - Зачем вам такая женщина?

- Меня это не пугает, - Энрико упрямо сдвинул брови.

- Это вы сейчас так говорите. Но рано или поздно подобные вещи начнут вас утомлять, потом раздражать. Скажите… - получалось слишком уж в лоб, но что я могла поделать? – Вы хотели бы на мне жениться?

Возможно, моя прямолинейность его и шокировала, но вида он не подал.

- Да, хотел бы, - он сжал мою руку.

- Я не могу иметь детей.

- Неважно.

- Как это неважно? – возмутилась я. – Вы же должны оставить кому-то свое состояние. Или по примеру дядюшки Камбера заведете парочку внебрачных, а потом усыновите их?

- Анжелика! – он аж вскочил от возмущения, едва не уронив стул. – Я дал вам повод так думать обо мне?

- Простите, Энрико, - буркнула я сконфуженно. – Не хотела вас обидеть.

Все это до абсурда напоминал финальную сцену знаменитого фильма «В джазе только девушки». Там герой говорил миллионеру, что не может выйти за него замуж, поскольку является мужчиной, а мне остался один шажок до признания, что я – русалка.

- Если уж мы говорим откровенно… - Энрико снова сел и опустил голову, но выражение его лица стало таким упрямым, что я поняла: он просто так не сдастся. – Я не думал, что после смерти Иветт найду женщину, которую смогу полюбить. Но ошибался. С самой первой встречи только и думаю о вас, Анжелика. Вы правы, я ничего о вас не знаю. Но очень хочу узнать.

Это было так романтично и возвышенно, но отдавало прошлым веком, даже позапрошлым. Хотя ведь это и был позапрошлый век – по отношению к нашему времени. И я могла сколько угодно кривляться перед собой, но должна была признать, что и сама умудрилась влюбиться в него за эти неполные две недели.

Неизвестно, до чего бы мы договорились, если б не пришел дядя. Энрико сдержанно поздоровался с ним и удалился.

- Ну что, «чуть свет, и я у ваших ног?» - процитировал он «Горе от ума», присаживаясь на освободившийся стул у одра болящей.

- Дядь, он мне признался в любви, - проскулила я. – И сказал, что хочет на мне жениться. Предложения не делал, но выразился недвусмысленно. И еще сказал, что плевать ему на мою психопатию. То есть на душевное нездоровье.

- Какой прыткий молодой человек, - хмыкнул дядя. – Знаешь что, я сейчас поеду к д’Арбрэ. Думаю, с твоими документами мы разберемся позже. Да тебе они, собственно, и не особо нужны. Так вот, заодно попрошу осторожно узнать, каким состоянием располагают Энрико и Маргерита. Наверняка у него есть такие возможности. Это самый простой способ прояснить их истинные намерения.

- Да какая разница, какие у них намерения, дядь Петь? Ты кенгуру, я русалка. Или ты всерьез решил обо всем рассказать?

- Пока нет. Но я думал об этом сегодня ночью. Прыгал себе по комнате – и думал. Если Филипп найдет способ вернуть нас обратно, то я… Прости, Лика, но я, наверно, останусь. Я уже говорил, мне нравится здесь, я чувствую себя на своем месте. Тем более, если есть документы, дом, работа и доход. А там меня со временем признают умершим, завещание составлено на вас с мамой.

- Черта с два, дяденька, - мрачно возразила я. И пересказала все, что узнала ночью от Филиппа. Опустив эпизод, когда Энрико ломился в ванную. – Так что либо мы возвращаемся все вместе, либо все вместе остаемся. А мне здесь, знаешь ли, оставаться не хочется. Я нормальной жизни хочу. Той, к которой привыкла. С удобной одеждой, телевизором, интернетом и фастфудом. А еще хочу, чтобы у меня была нормальная семья. Да, Энрико мне нравится. Но это ничего не значит. Даже если он узнает, что я русалка, и смирится с этим. Я хочу с мужем по ночам вместе спать. А не так, что я в море, а ему постель какая-нибудь горничная греет. И, кстати, детей хочу. Впрочем, если верить Филиппу, мы вообще вряд ли вернемся. Слишком мала вероятность, что звезды встанут правильным раком. Так что твое желание вполне может сбыться.

Дядя не ответил. Потер по привычке подбородок, поднялся и ушел. Оставалось только надеяться, что если он все-таки надумает рассказать Маргерите правду, сначала поставит в известность меня.