39

- Анжелика?

Энрико вошел в круг света от фонаря, который так и остался на причале, положил на край свернутый плед и сел на него. Похоже, устроился основательно.

- Обещаю молчать, - после этого голос Филиппа исчез из моих мыслей, но я не сомневалась, что он где-то поблизости.

- Я здесь, Энрико.

Вообще-то я понятия не имела, о чем с ним говорить. Точнее, что могу ему сказать. А вот что мог сказать он, было интересно. Но, как выяснилось, тоже ничего. Я висела в воде, держась за край причала, а он сидел и смотрел на меня с совершенно обалделым видом. Впрочем, я вполне могла его понять. Была б я нормальной женщиной и оказалось бы, что мужчина, который мне нравится, по ночам превращается в… ну не знаю, в крокодила или там в дракона, тоже была бы в шоке.

- Тебе не холодно? – наконец выдавил он из себя хоть что-то членораздельное.

- Нет. Пока русалка – нет. А вот утром, когда становлюсь человеком, очень даже холодно. Видимо, зимой снова придется в ванне спать. Неудобно, но что делать.

- И давно это с вами?

- Да нет, не очень. Хотя уже понемногу привыкли.

- А как вы на корабле плыли?

- Ну так и плыли, - я порадовалась, что в темноте он не может толком видеть мое лицо. – Дядя в каюте, а я прыгала в воду и всю ночь держалась за якорную цепь. Утром забиралась обратно. Хорошо, что никто не заметил.

Дядюшкины уроки даром не прошли. Я врала легко и вдохновенно. Даже представила себе, как плыву за пароходом, держась за цепь.

- Как Маргерита? – спросила я после долгой паузы. – Может, не надо было ее оставлять?

- Ты знаешь, Анжелика… Она женщина крепкая, справится. Да и Пьер рядом.

- В том-то и дело, - возразила я. – Что рядом не совсем Пьер. У нас дома жил ручной кенгуру по имени Джо-Джим. А у бассейна сидела русалка Ля Сирен. Скульптура. И когда вот это с нами произошло, видимо, мы как-то перемешались с ними, что ли. Не знаю. Я говорила дяде, что с духами шутить не стоит, но ему очень хотелось опробовать спиритическую доску.

- Да, - кивнул Энрико. – У нас здесь тоже все как с ума посходили с этими спиритическими сеансами. Все хотят говорить с духами.

- Все бы вам на духов валить! – буркнул Филипп.

- Эй, ты обещал помалкивать!

Я почти прошептала, но Энрико услышал. Хотя и не расслышал, что именно.

- Прости, что ты сказала?

- Нет, ничего, я себе, - неуклюже вывернулась я.

- Кстати, Анжелика, во всем этом есть и светлый момент.

- Серьезно? И какой же?

- Ты не душевнобольная.

Вот тут я не выдержала, расхохоталась и ушла в воду с головой. Вынырнула и увидела в тусклом свете фонаря, что Энрико, вроде, тоже немного пришел в себя. И даже улыбается.

- Да, в чем-то ты прав, конечно, - я брызнула в него водой. - Хвост намного лучше душевной болезни. К тому же там очень красиво. Знаешь, как это здорово – свободно плавать, нырять на самое дно?

- Расскажи, - попросил он.

Я начала рассказывать, сперва без особого желания, но потом увлеклась и уже не могла остановиться. Про рыб и морских змей, водоросли и раковины. Про подводные скалы и гроты и про то, какие узоры рисуют течения на песке.

- Но как ты все видишь в темноте? – удивился Энрико.

- В воде – вижу. К тому же лунный свет проникает сквозь воду. И многие морские обитатели светятся сами. Медузы похожи на разноцветные фонарики.

- Знаешь, я тебе даже немного завидую, Анжелика. Ты можешь любоваться тем, что недоступно ни одному человеку.

Я хотела возразить, что все это доступно любому дайверу, но вовремя спохватилась. Когда изобрели акваланг? Кажется, в конце девятнадцатого века, но явно не для массового использования.

- Да, - кивнула я. – Но мне приходится спать в воде. Вернее, устраиваться так, чтобы голова была над водой. Иначе могу захлебнуться, если не проснусь до рассвета. Главное – хвост должен быть в воде. А то сразу такое ощущение… как будто ногу отсидела. Очень неприятно.

- Кстати, я тоже ногу отсидел, - Энрико поморщился, пытаясь сесть поудобнее. – Скажи, а вы с Пьером не пробовали вызвать духов снова? Вдруг получилось бы вернуть все обратно, как было?

- Пробовали, - опять соврала я. – Но нет, ничего. К тому же страшно. А вдруг станет еще хуже? Сейчас-то мы только ночью русалка и кенгуру и говорить можем. А если совсем в них превратимся?

- Неужели это на всю жизнь?

- Вполне вероятно. Но что делать? Бывает, с людьми происходят несчастные случаи. Или тяжелые болезни. Можно потерять руки, ноги, ослепнуть, оглохнуть. Сойти с ума. Ты прав, Энрико, вот так – еще не самый худший вариант.

Уж я-то это точно знала. Любой врач знает, даже если он только что вылупился из мединститута. Лучше быть вполне здоровой русалкой, чем умирать от рака, к примеру. Не про русалку, конечно, знает, а что все относительно.

Мы говорили и говорили, не замечая, как идет время. Будто снова сидели вдвоем в гостиной. Я уставала висеть в воде неподвижно, отплывала немного, ныряла, возвращалась. Энрико тоже поднимался, чтобы размять ноги, но уходить явно не собирался. Да и я не думала о том, что надо бы поспать. Понимала: это наверняка последний наш разговор. Утром они с Маргеритой соберутся и уедут. Какой смысл им оставаться здесь теперь, когда все стало явным?

Наконец небо начало светлеть, и Энрико погасил фонарь.

- Анжелика, где ты оставила одежду? – спросил он. – Ты можешь выбраться здесь и завернуться в плед. А я принесу твое платье.

- Хорошо, спасибо, - согласилась я и рассказала, где найти мой тайник. – Можешь идти уже сейчас, осталось совсем немного.

Это был первый раз, когда мое обратное превращение происходило не во сне. Вдоль позвоночника точно так же, как и ночью, пробежали жгучие змейки судорог, а потом сразу стало очень холодно. Стуча зубами, я торопливо выбиралась на причал и, разумеется, снова задела край ребрами. Закуталась в оставленный Энрико плед и быстро пошла к замку.

По щекам сбегали соленые капли.

Нет-нет, это не слезы. Это просто… с волос натекло.