43

- Неожиданно, - пробормотала я, чувствуя, как мгновенно взмокли подмышки и по спине под рубашкой потекла струйка пота.

Интересно, что именно он услышал? Полную версию или только то, что мы не те, за кого себя выдаем? И как намерен употребить это для шантажа?

- Пожалуйста, - он подвинулся ко мне ближе и взял за руку, - не подумай, что хочу воспользоваться этим ради денег. Я бы предложил тебе уехать со мной, но ведь ты не можешь обойтись ночью без воды.

- И что же ты слышал? – я намеренно обошла его гипотетическое предложение.

- На самом деле не очень много. Но достаточно, чтобы понять: Пьер не сын дяди Рене.

- И все? – я вздохнула с облегчением. – Не совсем так. Дядя действительно не Пьер Камбер, но он тоже сын Рене. И настоящий Пьер знает об этом, мы виделись с ним.

Уточнять, где и когда это произошло, я не стала. Равно как и прочие детали нашего договора. Возможно, позже, но не сейчас. Пока мне было гораздо интереснее другое: как Энрико намерен использовать это сакральное знание.

- Маргетта может быть вздорной и упрямой, - вздохнул он, словно услышал мои мысли. – Ты права, Анжелика, я полностью завишу от нее, и это очень унизительно. Но реальность такова, что искать работу ради куска хлеба для князя еще более унизительно. В глазах света. Возможно, за океаном на это смотрят проще, но не здесь. И если она поставит меня перед выбором: остаться с тобой или лишиться денежного содержания, придется действовать через Пьера. Но бог свидетель, я бы очень этого не хотел.

- Послушай, Энрико, если дойдет до такого, я сама поговорю с дядей. Мне придется сказать ему, что ты знаешь правду. Так будет лучше. Но мне интересно другое. Тебя это нисколько не смутило? Что мы с ним такие же обманщики, как и вы с Маргеттой?

- Не больше, чем твой хвост, - усмехнулся он. – Да, меня трудно назвать образцом высокой морали, но я в этом вырос. Мне с детства приходилось договариваться с совестью. Хотя не могу сказать, что получаю от этого удовольствие.

- Люди склонны оправдывать свои действия обстоятельствами, - повторила я то, о чем думала совсем недавно.

- Хорошо, что мы понимаем друг друга, не правда ли?

- Подожди-ка… - внезапно я вспомнила одну его реплику, на которую как-то не обратила внимания. – Ты сказал, что, если я попрошу тебя уехать, вернешься в Швейцарию и будешь управляющим у Маргериты. Ты правда в этом разбираешься? В том, как вести хозяйство?

- У нее есть управляющий, но я помогал ему и знаю, что к чему.

- Тогда ты можешь делать это же и здесь. Потому что дядя на самом деле всего лишь управляющий настоящего Пьера Камбера. Такая у них договоренность. За половину дохода. Он выставил бывшего управляющего и вникает во все сам, но, думаю, не откажется от помощи человека, который в этом что-то понимает. Тогда Маргерите нечем будет на тебя давить.

Вот ведь и не хотела я настраивать Энрико против сестры, а получилось так, что все равно невольно вбила между ними клин. Но тут уж не моя вина. Я была хороша для ее брата как наследница крупного состояния, но только не русалкой. Особенно если она сама уже почти прибрала к рукам обладателя этого самого состояния.

- Но знаешь, Энрико, - добавила я. – Лучше Маргерите об этом не знать. Что Пьер всего лишь брат настоящего Пьера и его управляющий. Если, конечно, он сам не захочет ей об этом рассказать. В чем я сомневаюсь.

Вместо ответа он наклонился и поцеловал меня. Очень нежно и осторожно. Как будто боялся напугать трепетную девственницу. Хотя и знал теперь: в тот раз я сбежала вовсе не потому, что он смутил меня своим напором. Да и напора там никакого, собственно, не было, одни пылкие взгляды.

На заднем плане пробежала мысль, что как-то придется объяснять, где обронила невинность. Если, конечно, до этого дойдет. Или не придется? Как я поняла, Америка многим обитателям Старого света виделась неким гнездом вольных нравов, вплоть до полной распущенности. По нашим-то меркам я распрощалась с этим сокровищем даже поздновато, аж на втором курсе. Зато вполне экзотически и в духе будущей профессии – в анатомичке. С симпатичным ассистентом кафедры по имени Кирилл. Но ставить Энрико в известность об этом сейчас было бы, пожалуй, преждевременно.

А вообще целоваться с ним оказалось очень даже приятно. И я вполне могла бы снова забыть о времени. И тогда Энрико пришлось бы тащить меня на руках на причал, рискуя попасться на глаза слугам. Или хотя бы до ближайшей комнаты с ванной.

- Анжелика, без четверти двенадцать, - тихо сказал он мне на ухо. – Хочешь, я утром приду с пледом? Ты завернешься, а я принесу потом твою одежду, как сегодня? Знаешь, у причала в стене есть ниша. Раньше там стояла статуя, но ее случайно уронили и разбили. Можешь раздеться и спрятать туда одежду, а я ее потом заберу.

- Спасибо, Энрико, но я могу и не проснуться вовремя. Грот, где я сплю, довольно далеко от причала. Не бежать же мне по берегу голой.

- Хорошо, - кивнул он и поцеловал меня еще раз, на прощание. – Тогда встретимся утром.

Сюрприз за сюрпризом, думала я, торопливо спускаясь по лестнице. То все ползло сонной улиткой - и вдруг побежало семимильными шагами.

Холодная вода немного остудила. Отдышавшись, я вспомнила о Филиппе и подплыла к берегу.

- Эй, ты здесь?

- Где я еще могу быть, интересно? Странно, что ты здесь. Думал, опять придется к тебе в ванную пролезать под дверь. Наверно, надо было бы поздравить, но даже и не знаю, стоит ли.

- Ты подглядывал? – возмутилась я.

- Было б там за чем подглядывать. Ничего интересного. Послушай лучше, что скажу. Весной ожидается звездный шторм.

- Что это значит?

- Как бы тебе объяснить? – задумался он. – Редкое и необычное расположение звезд и планет, когда энергии будут взаимодействовать очень сложным образом. Не стану утверждать, что именно это нужно для нас, но все может быть. Лучше быть готовыми.