48

Мне это напомнило сцену за обедом в наш самый первый день в Камбере, когда Энрико представил нас семейству. Мертвая тишина, подчеркнутая тиканьем больших часов в углу.

У дяди вид был совершенно безмятежный. Как будто спросил о чем-то пустяковом. Например, нравится ли Маргерите суп из шампиньонов. Энрико сидел слева от меня, и я могла видеть лишь его профиль – ошеломленно застывший.

- Это шутка? – спросил он, отложив вилку.

- Нет, Энрико, - дядя подчеркнуто не смотрел на Маргериту, видимо, предоставив это мне: я сидела напротив нее. – Мой поверенный из Нью-Йорка прислал д‘Арбрэ телеграмму. Кто-то из семьи так сильно интересуется моей личностью, что не пожалел денег на частного детектива. Однако на каждую хитрую задницу… - тут он запнулся, поскольку далеко не все неприличные русские идиомы можно перевести на французский язык позапрошлого века. – В общем, на любую хитрую задницу найдется еще более хитрая задница. Прошу прощения за мой французский, все-таки я вырос за океаном. Равно как и за неспособность к дипломатии. Одна беда, деньги выброшены на ветер. Детектив оказался низкосортным. Сработал плохо, выдал себя.

Уверенности в том, что дядя поступил верно, сразу открыв карты, у меня не было. Однако, наблюдая за Маргеритой, кое-что я могла сказать точно. План застать ее врасплох и проследить реакцию с треском провалился. На лице Маргериты не шевельнулся ни один мускул. Она сидела, опустив глаза, и только чуть дрогнувший уголок рта выдал эмоцию – понять бы еще, какую именно. Тут я готова была аплодировать ей стоя. Если б меня обвинили в чем-то подобном, держать такой великолепный покерфейс не смогла бы. Вне зависимости от того, была бы виновата или нет. Возможно, при ложном обвинении краснела и бледнела бы даже сильнее.

- Я правильно поняла, Пьер, что твой поверенный прислал телеграмму в контору д‘Арбрэ, а не сюда, чтобы ее не перехватили окопавшиеся под боком шпионы?

В голосе Маргериты читалась тонкая ирония, даже, может, насмешка, но ни капли волнения. Дядя наконец сообразил, что его маневр не сработал, но сдаваться не собирался.

- Да, Марго, именно поэтому. Надеюсь, ты понимаешь, что у меня есть все основания для таких подозрений? Учитывая вашу изначальную кампанию по захвату нас с Анжеликой. Я допускаю, что с тех пор вы могли изменить свое отношение, особенно узнав кое-какие пикантные подробности, до которых уж точно не смог бы докопаться детектив. Поэтому и решил продолжить игру в открытую. Чтобы не было никаких недомолвок.

Энрико молча покачал головой и показал ладони – в знак того, что не имеет к этому никакого отношения. Маргерита улыбнулась.

- Знаешь, Пьер, я ценю твой подход к делу. Сразу видно американца. Скажу больше, я даже жалею, что не додумалась до этого. Уж у меня точно хватило бы средств на самого лучшего сыщика. Которые не попался бы так глупо. Признаюсь ответно, у нас с Рико были определенные сомнения на ваш счет. Несмотря на твое сходство с дядей Рене. Даже после того как д‘Арбрэ подтвердил, что дядя тебя усыновил. Вы ведь могли и договориться, разве нет? Не надо сверкать глазами, как кенгуру в темноте. Ты подозреваешь нас, мы – вас.

Энрико незаметно толкнул меня под столом ногой, словно намекая: да-да, все мы тут жулики, аферисты и интриганы.

- И что, - дядя сделал очередной ход, - теперь подозрений больше нет?

- Как тебе сказать, Пьер? – Маргерита постучала вилкой по зубам, словно в задумчивости. – Ты шкатулочка даже не с двойным дном. Не знаю, готовят ли в Америке мильфёй. Кстати, здесь его почему-то ни разу не подавали к столу, надо бы заказать. Так вот ты – именно как мильфёй. Тысяча листов.

Я не сразу сообразила, что она имеет в виду торт Наполеон. Но сравнение мне понравилось. Да и в целом их с Маргеритой обмен любезностями был великолепен.

- И в чем же ты меня еще подозреваешь? – превратившись в один момент из прокурора в обвиняемого, дядя даже немного растерялся.

- Не знаю, Пьер, не знаю. Но есть у меня подозрение, что ты сказал далеко не все. Хотя уже одного только Джо-Джима было более чем достаточно.

Энрико снова подтолкнул меня под столом, а я в ответ наступила ему на ногу.

- Я тоже полагаю, что в тебе еще хватает загадок, Марго, - изящно вывернулся дядя, отбив подачу. – В женщине должна быть тайна. Это делает ее более интересной и привлекательной.

- Например, русалочий хвост, - не смогла удержаться от шпильки Маргерита. – Не так ли, Рико?

- Так, - кивнул тот, на этот раз, для разнообразия, прижавшись ко мне коленом. – Очень загадочно и… привлекательно. Помнишь, Маргетта, я в детстве собирал морские раковины? Жаль, что перестал. Теперь у меня было бы их столько…

Я фыркнула в бокал так, что забрызгала вином скатерть.

- Ну, никогда не поздно начать снова. А я ведь могу не только простые раковины находить, но и жемчужные. Хочешь, наберу тебе на ожерелье, Маргерита?

Она не сразу сообразила, что мы над ней подшучиваем, и тут самообладание ее оставило.

- Как это мило! – бросила она. – Ракушки, бусики. Как дети. Жаль только, что своих у вас не будет. Рыбы, конечно, мечут икру, но для этого нужен самец подходящей породы.

- Марго! – одернул ее дядя.

Я бросила салфетку на стол, отодвинула стул так, что тот едва не упал, и пошла к выходу.

- Анжелика! – Энрико догнал меня в коридоре и поймал за руку. – Подожди. Не сердись на Маргетту. Она, конечно, неправа, но… пожалуйста, не надо так резко. Понимаешь… ее ребенок родился мертвым, после этого у нее уже не могло быть детей. А она их очень любит. Надеялась, что хотя бы племянники будут.

- Это печально, Энрико, - я попыталась вырвать руку, но он держал крепко. – Только, знаешь, я не по своей воле стала русалкой. И она тоже могла бы понять, что мы с ней… подруги по несчастью. Я сразу сказала тебе об этом. Что детей у меня быть не может. Если это так важно, лучше поискать другую девушку. Нормальную.

- Анжелика, чем ты вообще слушаешь? – разозлился он. -  Да, это важно. Но то, что я тебя люблю, намного важнее. И потом, где гарантия, что у нормальной, как ты говоришь, девушки будут дети?

Всхлипнув, я уткнулась носом ему в грудь. Мне было… очень хорошо. И очень плохо.