52

И все-таки мне было жаль Филиппа. Я вполне могла представить себя на его месте. Не призраком, конечно, а на его позиции в нашем треугольнике. Допустим, это я хотела бы вернуться, дядя - остаться, а Филипп колебался бы. Смогла бы я удержаться от попытки склонить его на свою сторону, даже не самым честным путем? Положа руку на сердце, утверждать наверняка не могла.

Поэтому мстить ему я не стала. Просто сделала вид, что ничего не поняла, и пропускала мимо ушей дальнейшие выпады в сторону Энрико. Впрочем, к его чести, он скоро сообразил, что маневр не удался, и прекратил подобные поползновения. Но вот сдался ли?

Иногда приходило искушение пустить все на самотек. Предоставить решение звездам. Встанут в нужную комбинацию – значит, вернемся, нет – останемся. Но было в этом что-то малодушное. Да и с Энрико я не могла поступить таким образом. И поэтому сказала себе так: если надумаю вернуться домой, объяснюсь с ним. Разумеется, говорить правду не собиралась, но что-то в таком духе: извини, я поняла, что у нас ничего не выйдет, лучше тебе уехать.

Однажды холодным дождливым вечером мы с ним сидели вдвоем в гостиной. Обычно после ужина дядя с Маргеритой уходили, и мы оставались одни. Я с тоской думала о том, что через три часа надо выходить из тепла в промозглую сырость и лезть в море. Русалочья сущность манила в воду, а человеческая изо всех сил сопротивлялась. Все бы ничего, но вот эти переходы между двумя состояниями… Особенно в такую собачью погоду. Конечно, я могла провести ненастную ночь в ванне, но это было той еще пыткой. Вот если хотя бы в теплом бассейне…

- Каждый раз переживаю, что тебе приходится мерзнуть, - Энрико словно прочитал мои мысли.

- Как раз думала о том, чтобы на эту ночь остаться в ванне, - призналась я. – Именно поэтому. Русалкой холода не чувствую, но заходить в море и выходить из него приходится человеком, и это не слишком приятно. Вернее, совсем неприятно. Но с этим ничего не поделаешь.

- Бедная моя, - он обнял меня, и… что-то вдруг произошло. Что-то изменилось.

До этого все наши объятия и поцелуи, зачастую довольно пылкие, никогда не заходили дальше определенной черты. Кое-какой опыт у Энрико наверняка имелся, возможно, полученный с какой-нибудь горничной. Но тут все обстояло иначе. Хотя мы даже не были формально помолвлены, он считал меня своей невестой, а это уже совсем другой расклад.

Надо сказать, что женский наряд Бель эпок вовсе не способствовал каким-то экспресс-безобразиям. Разумеется, те, кто хотели, легко это препятствие обходили, чего стоили одни панталоны, несшитые в промежности. Но все равно это было, конечно, не то. Секс в корсете – тот еще спорт.

Возможно, причиной всему стало платье с пуговицами спереди, а не сзади. Они очень легко расстегивались. На третьей я решилась. Это был, что называется, момент истины. От реакции Энрико зависело многое. Может быть, даже все.

- Рико, мне нужно сказать тебе одну вещь, - я мягко отстранила его, хотя сделать это было непросто. Для меня. – Важную. Я… не девушка.

- В каком смысле? – он посмотрел на меня с недоумением.

О господи! В нашей реальности об этом вообще не говорят. Наоборот, предупреждают, если все впервые: мол, будь поосторожнее. Если мужчина начинает беситься, что он не первопроходец, это диагноз, и дел с ним лучше никаких не иметь. Но для викторианской эпохи потерять девственность до свадьбы – пострашнее, чем рыбий хвост. Далеко не каждый смирится с подобным.

- Ну разумеется, не в том, что я мужчина. Я не девственница.

Повисла тяжелая пауза. Энрико смотрел куда-то мне за спину, с таким выражением, что внутри у меня тоскливо заныло.

Парадокс – неужели принять тот факт, что твоя девушка наполовину рыба, легче, чем то, она спала с кем-то до тебя?

- Ты… его любила?

Вот это уже теплее. Кажется, ты ищешь компромисс? Нет, Кирилла я не любила. Он просто мне нравился. Ничего из этих отношений не вышло, да их и отношениями-то трудно было назвать. Но об этом я тебе точно не скажу.

- Тогда думала, что да.

- Если уж зашел такой разговор, признаюсь... мы были близки с Иветт. И это не дало мне повода относиться к ней с меньшим уважением. Я, конечно, не могу сказать, что сильно обрадован твоим признанием, но для меня ничего не изменилось. Я люблю тебя, Анжелика.

То, что он спал со своей Иветт, не слишком удивило. И уж точно не огорчило. Ну да, было дело под Полтавой. Но задолго до меня. По крайней мере, знает, что к чему, уже плюс. А вот то, что он не сбежал с воплями отвращения, дорогого стоило. Подороже реакции на хвост.

Моя рука нескромно пробралась под его сюртук, но там был жилет. Черт бы подрал эти сто одежек, и все с застежками! Ну? Неужели неясно, что это означает? Раз уж нам обоим наплевать на условности, может, имеет смысл продолжить в заданном направлении?

Энрико понял. С улыбкой застегнул три пуговицы на платье, встал и подал мне руку.

- Ты ведь еще ни разу не была в моей комнате, Анжелика. Это же неприлично – девушке заходить в комнату холостого мужчины, да? Даже если он ее родственник?

- Ужас какой! – кивнула я с серьезным видом. – Страшная непристойность. Но мы ведь никому не скажем?

В то крыло, где находились их с Маргеритой комнаты, мы пробирались, как два заговорщика, хотя в этом было больше игры. Ну увидел бы нас кто-то – и что? Нашей с Энрико репутации это вряд ли сильно навредило бы. Впрочем, никто навстречу не попался. По вечерам, когда все хозяйственные работы заканчивались, слуги по замку особо не шастали.

- Ну вот, - сказал он, открыв дверь. – Заходи.