53

Я знала, что сначала их с сестрой поселили в самые тесные и неудобные комнаты. Любой замок или дворец – это своего рода общежитие. Если собирается много гостей, расселяют, разумеется, по статусу. Кому-то роскошные покои, а кому-то тесные каморки, иногда даже одна на двоих или троих. Когда семейство съехалось на похороны, Энрико и Маргериту поселили в отдельные комнаты, но очень скромные. И тут дело было даже не в положении, а в отношении хозяина к тому или иному гостю. Разумеется, Николя знал, что Энрико и Маргерита в опале.

Однако когда после похорон все разъехались, дядя распорядился отвести им самые лучшие апартаменты. Кстати, мы и сами могли перебраться в комнаты побольше, но как-то уже привыкли и остались в своих. Так и вышло, что спальня Энрико оказалась более роскошной, чем моя. Обставленная в только что зародившемся стиле модерн, в зеленых и коричневых тонах, она была очень уютной.

- Нравится? – похоже, Энрико по пути подрастерял смелости и не решался продолжить начатое в гостиной.

- Да, здесь приятно.

Я повернула в замке ключ и сделала шаг к нему. Тут был, конечно, тонкий момент. Хоть я и призналась в наличии определенного опыта, все равно не стоило вести себя слишком уж уверенно. То, что было хорошо в наше время, могло показаться чересчур вольным здесь и сейчас. Инициатива должна была оставаться за мужчиной. По крайней мере, в первый раз – точно.

Впрочем, было еще кое-что. Я хоть и сказала, что детей у меня быть не может, но стопроцентно ручаться за это все-таки не могла. Наличие бюста и… хм, технологического отверстия намекало на то, что русалки живородящие и млекопитающие. Вроде морских коров – ламантин. Я, конечно, пошутила, когда сказала дяде, что не хотела бы родить какого-нибудь тритона. Но, как известно, в каждой шутке есть доля… шутки. Оставалось только надеяться на «безопасно» - к великому неодобрению доктора Перля. Согласно изобретенному ему индексу, оценивающему эффективность способов контрацепции, этот был крайне ненадежным.

Я подумала, что если Энрико будет так долго собираться с духом, я рискую превратиться в русалку прямо у него на глазах. И сделала еще шажок навстречу, совсем крошечный. Но этого оказалось достаточно. Раздел он меня со знанием дела. Впрочем, если учился медицине, должен был уметь. Тут нас захватило и понесло, и все подобные мысли улетучились сами собой. Последней ретировалась бледная и невнятная: и чего, собственно, столько ждали?

Головой-то я прекрасно понимала, что люди с доисторическим времен занимаются сексом одними и теми же способами, вряд ли вообще можно изобрести что-то новое, если, конечно, не считать технических приспособлений. Но все равно почему-то казалось, что столетие с лишним назад все было почти целомудренно. В темноте, под одеялом и в миссионерской позе.

Ага, конечно!

Как хорошо, что я ошибалась. Энрико оказался великолепным любовником – нежным, страстным и внимательным. Мне не понадобилось ни притворяться скромницей, ни пытаться как-то расшевелить его. Только довериться и следовать за ним. И я не испытывала ни капли стеснения или неловкости, как это бывает в первый раз. Возможно, потому, что ни один мужчина до сих пор не нравился мне настолько сильно. Каждое прикосновение его рук и губ отзывалось во мне эхом и дарило такое наслаждение, о котором можно было только мечтать.

- Анжелика, я люблю тебя, - шептал он мне на ухо, и я отвечала ему тем же.

Мир исчез, и время остановилось. И так хотелось остаться в этой вечности, но внезапно в волны сладких судорог вплелись совсем другие, хорошо знакомые – болезненно жгучие, бегущие вдоль позвоночника.

- Дьявол! – я оттолкнула Энрико. – Уже полночь!

Спасибо что все случилось не в процессе, это было бы слишком!

Вскочив, я тут же шлепнулась обратно на кровать. Да и куда бежать? Энрико словно завороженный смотрел, как мои ноги превращаются в хвост и покрываются блестящей лиловой чешуей.

- Очень красиво, - сказал он, проведя по ней рукой.

Всю нижнюю часть тела кололи тысячи ледяных игл.

- Боюсь, мне придется ночевать у тебя, - процедила я сквозь зубы. – Не потащишь же ты меня на руках в море или в мою комнату. Пожалуйста, налей воды в ванну. Побыстрее. Это страшно неприятно, когда хвост сухой.

Энрико тут же встал и пошел в ванную. Я смотрела на него с удовольствием, несмотря на ощущение кипящей газировки в хвосте, от которого выкручивало все тело. Конечно, и так догадывалась, что фигура у него должна быть очень даже неплохая, но действительность превзошла мои ожидания.

Зашумела вода, и он вернулся за мной. Взял на руки, и я обняла его за шею.

- Не холодная? – спросил обеспокоенно, опустив меня в ванну.

- Да мне же все равно, - засмеялась я: как только хвост оказался в воде, все неприятные ощущения сразу прошли.

- Я посижу с тобой, можно?

- Надень что-нибудь, здесь нежарко, - я брызнула в него водой.

На самом-то деле смотреть на Энрико в таком виде без возможности чего-то более интересного – это было непросто. Вернувшись в брюках и рубашке, он сел рядом с ванной на плетеную циновку и взял меня за руку.

Мы разговаривали долго, пока у меня не начали закрываться глаза.

- Иди спать, Энрико, - сказала я наконец. – И я тоже буду.

- Так не хочется от тебя уходить… - помолчав, он спросил нерешительно: -  Анжелика… теперь… ты выйдешь за меня замуж?

Слово «теперь» заставило отвернуться, чтобы скрыть улыбку. Теперь – как честная женщина! – я просто обязана была выйти замуж за обесчещенного мужчину.

Извини, Филипп. Боюсь, тебе придется привыкать к этому миру.

- Да, Энрико… - ответила я и за рукав подтащила поближе, чтобы поцеловать.8c847c