35
Я всё устрою, идём… Ждать…
Запыхавшаяся, взволнованная Катарина вернулась домой, вбежала в холл, пробежала по лестнице наверх, к комнатам. Она тут же отыскала в детской Аглаю и остановилась на пороге. Аглая стояла у колыбели и качала на руках уснувшего маленького Петра. Столько нежности ощутила Катарина, видя это: её малыш, её сынок был спокоен…. он уснул и пусть не знает, с каким трудом приходится его родителям сейчас бороться с обстоятельствами, которые рушат их счастье.
— Ты вернулась, — увидев её, с облегчением вздохнула и прошептала Аглая.
Она осторожно положила малыша в кроватку:
— Только бы не проснулся… Волновался он сегодня. Тебя звал.
Катарина взглянула на другую колыбель, где уже давно спала дочка Аглаи, и помахала подруге выйти вместе. Когда уединились в соседней комнате, Катарина стала тихо рассказывать о произошедшем, после чего добавила:
— Поэтому я думаю, за мной следили или случайно обнаружили. Может, дом Акселя охраняют и заметили меня. — Я за тобою наших парней слала, чтоб присмотрели и в случае чего спасли, — призналась Аглая. — Они там не были? — Где они? — тут же выскочила Катарина в коридор и побежала вниз, а там и на двор.
Аглая спешила следом и остановилась так же, как и она. Парни только въехали на территорию замка с факелами в руках. Будто по зову явились…
— Вернулись, — прошептала довольная Аглая. — Вы там были? Вы следили за мной? — шагнула к спустившимся с коней слугам Катарина. — Да, остановили негодяя. Он хотел за вами гнаться! — сообщали парни. — Ах, вот почему он кричал всё это, — вспомнила Катарина и, махнув парням уходить дальше в замок, оглянулась на подругу. — Что-то не так, и с Акселем связано, чувствую я, чувствую. Не такой он простой. Есть какие-то связи у него сильные. Как он влияние такое на всех имеет? — Успокойся, — помотала головой взволнованная та. — Может, на эмоциях невинного человека обвинишь.
— А как быть, Аглаюшка? — чувствовала, что растеряна, а подруга может оказаться права. Что, если не связан Аксель никак с происходящим? Но как же все факты? Нет, что-то не так… Что-то не сходится. — Ждать, — сказала Аглая. — Чего ждать? Петеньке там плохо, ещё хуже будет. Меня к нему даже не пустили. Жив ли он? — переживала Катарина всё больше и взглянула на ворота, которые слуги запирали на замок.
В свете фонарей рядом ворота не казались такими тёмными. Только дорога за ними. Там нет света. Там уже непроглядная ночь. Там, за нею, где-то их любимые…
— Живы ли они все? — произнесла Катарина.
— Уйдём к детям, — обняв за плечи, уводила её с собой Аглая, так же держась из последних сил, чтоб самой не впасть в отчаяние: нельзя думать о худом, нельзя. — Переоденешься, расслабишься в воде с маслами, успокоишься… Я всё устрою, идём…
Обе были полны одного страха: страх за жизнь любимого… Где он? Как он?… Как жить, если его не станет? А если его уже нет? Нет… О таком думать хуже всего. Это заставляет терять смысл жить. В душе всё сдавлено, на сердце камень, тело в дрожи. Нет просвета, если нет любимого рядом. Он должен жить!..
— Аглаюшка, — сев в кресло у окна, откуда видны были ворота, туманно позвала Катарина.
— Я здесь, — села напротив та. — Нам следует ждать… Ты просила уже о помощи и у короля, и у Шарлотты. Да даже этот Аксель, если он вдруг честный человек… Что ты ещё можешь? — Не знаю, — мотала Катарина головой. — Я уже не знаю ничего… Только Петеньку надо вернуть, Василия найти. Вот и всё. — Вот и всё, — опустила взгляд не менее печальная Аглая. — Ночь на дворе… Отдых нужен и… ждать.
Обе остались сидеть подле детей. Будто в другой комнате или если уйдут спать, случится что ужасное. Здесь же было спокойнее. Детки спали, но свет их жизни поддерживал и матерей. Он вдохновлял на лучшее, вселяя веру, в которой так нуждались… Хоть на чуть-чуть… Хоть на эту ночь…