12

— Наконец-то!

Это было первое окно, попавшееся друзьям за второй час странствий по мрачному Замку. Вилма распахнула створки, впустив в комнату небольшой снежный вихрь, рассыпавшийся в тёмном пространстве на сотню снежинок, и пристально вгляделась в метель за окном.

— Что может быть лучше глотка свежего воздуха? Чувствуете? Это глоток свободы! Что скажете, если мы раздобудем верёвку и попробуем спуститься прямо здесь? — и девушка обратила к парням своё красивое разрумянившееся личико.

Лукас подошёл ближе, вперил близорукие глаза в открывшуюся даль. Снег светлыми размытыми пятнами мельтешил на расстоянии вытянутой руки, решительно ничего более Лукас разглядеть не мог. Но на всякий случай сказал:

— Не думаю, что это разумно. Крепостные стены очень высоки.

— По моим наблюдениям, их высота равна высоте шестнадцатиэтажного дома, — подал голос Зак. — Во всяком случае, снаружи стены выглядели именно так.

— Давайте спустимся с самого нижнего окна башни! — не сдавалась Вилма. Девушка с такой надеждой глядела на Зака, что тому стало неловко.

— Боюсь тебя огорчить, — вздохнул он, — но на нижних этажах отсутствуют окна, с которых можно бы было спуститься.

— А если учесть глубину рва, в который мы попадём… К тому же дно его утыкано заострёнными кольями… — Лукас не договорил, но его пауза была весьма красноречива.

Вилма возмущённо фыркнула.

— Лукас, в моих глазах это выглядит так, будто тебе вовсе не хочется выбраться отсюда!

— Это называется здравым смыслом, Вил! — возразил тот. — На дворе снежная буря. Ночь. Даже если подъёмный механизм удалось починить, с отъездом стоит повременить до утра.

Лукас был прав, поэтому друзья не стали с ним спорить. И всё же Вилма дорого дала, лишь бы покинуть негостеприимный Замок тотчас.

Зак почесал затылок — от здешних сквозняков не спасал ни вязаный шарф, ни поднятый воротник пальто. Но на сей раз его пробрало прямо-таки могильным холодом. А ведь Вилма до сих пор стоит у открытого окна.

— Вил, дорогая, давай я закрою окно, боюсь, ты простудишься.

Девушка резко обернулась. Но Зак и без того не знал, куда себя деть. «Дорогая» вырвалось случайно, однако при всей своей неуверенности в чувствах Вилмы её реакцию на это случайное признание он ожидал несколько иную. Весь её румянец разом схлынул, глаза округлились. Во взгляде отчётливо читался страх… и что-то ещё.

— Зак, — проговорила она, — сзади…

— Что такое, Вил? — одними губами прошептал Лукас. Он бестолково крутил головой из стороны в сторону — пожалуй, в данный момент можно было сказать, что он имел отвратительное зрение «к счастью».

За плечами Зака вырастало чёрное существо со шляпкой-цилиндром на голове и провалами вместо глаз. Чёрные сморщенные руки со скрюченными пальцами сомкнулись на его шее, даря ощущение леденящего холода. Зак захрипел. Тогда Вилма с криком: «Нет! Не тронь его! Возьми меня!» — бросилась спасать друга.

Открыв рот, Лукас только и мог наблюдать, как его любимая, его обожаемая Вилма подлетела к Заку и принялась колотить того по плечам. Зак извивался и хрипел так, точно из него изгоняли дьявола. Лицо его из белого сделалось багрово-красным, будто вся кровь, циркулирующая в организме, хлынула в голову. Сколько продолжалось это светопреставление, Лукас сказать не мог — минуту, две или все десять, — но наконец Зак привалился спиной к стене и затих. Вилма, всхлипнув, покачнулась и обмякла в его объятиях.

— Зак! Я так испугалась!.. — шептала она, а тот в ответ гладил её своей огромной ладонью по волосам, по спине, искал её губы своими…

Тут только Лукас опомнился и опустил фонарик, а затем, прочистив горло, с достоинством промолвил:

— Пойду посмотрю, где здесь выход.

И скрылся во тьме коридора. Но эти двое, казалось, вовсе не заметили его ухода.