16

Когда Вилма и Зак спустились наконец с крыльца, на дворе стояла непроглядная ночь, и только в полосах скудного света, отбрасываемого из окон кабинета коменданта да из надвратной башни, было видно, как кружит в воздухе снег.

Мороз щипал за щёки. Две пары целующихся ангелов окончательно превратились в снеговиков. Вилма шагнула и провалилась в скрипучий снег по колено, Зак тут же подхватил девушку под локоть. Той радости от глотка свежего воздуха, которая охватила Вилму в боковой башне, теперь не было и в помине. Даже страх, который всё время гнал их вперёд, притупился, уступив место тревоге о судьбе товарища.

Первым делом Зак снял со своей шеи шарф и укутал голову и плечи любимой девушки. Ему показалось, что после пережитых ужасов в лице её не осталось ни кровинки.

Затем парень и девушка направились к воротам. В их сердцах тлела надежда на то, что ворота могут быть открыты.

Но нет.

Тогда, не проронив ни слова, ребята повернули туда, где были высечены в стене ведущие в привратницкую ступени. Снег слепил глаза, попадал за шиворот, стекал обжигающе холодным ручейком меж лопаток, а буйный ветер норовил сбить с курса, но друзья, пусть медленно, но верно шли вперёд. Только плечи Зака опускались всё ниже, словно сгибались под тяжестью впечатлений от пережитого ужаса. Да шаги Вилмы становились короче, будто на ноги ей навесили тяжёлые гири.

Новое испытание ожидало их на заснеженной лестнице. Ребята поскальзывались, спотыкались, падали, в попытке удержаться цеплялись замёрзшими пальцами за обледеневшие ступени, но при этом не переставали уворачиваться от ветра, который будто нарочно усилился, желая столкнуть их вниз. И наконец просто перестали вставать во весь рост.

— Ещё чуть-чуть, — подбадривал Зак девушку, стараясь ползти так, чтобы защитить её от ветра.

Она что-то отвечала, да Зак не слыхал — ветер срывал с её губ слова и уносил прочь в беззвёздную ночь. Удивительно, но Зак практически не думал ни о высоте, ни о мёрзлых ступенях — всё его внимание принадлежало Вилме и заботе о её безопасности.

Но вот трудный путь был преодолён. С высоты крепостной стены ничего не видать, лишь чёрная бездна простиралась вокруг — вверху, внизу, впереди, позади… И снег. Он сыпал отовсюду, то и дело меняя направление, отчего казалось, будто верх и низ поменялись местами… И какое-то время, позабыв обо всём на свете, две фигурки стояли на самом верху крепостной стены, со всех сторон обдуваемые ветрами, в полном безмолвии, очарованные волшебным зрелищем летящего снега.

Наконец, повинуясь внутреннему чувству времени, Зак бросил взгляд на наручные часы.

— Осталось несколько минут до наступления Рождества, — проговорил он. — Давай загадаем по желанию. И пусть они сбудутся.

— Кажется, я знаю, что ты хочешь загадать, — сказала Вилма. Голос её прозвучал хрипло.

Боясь, как бы любимая девушка не простудилась, Зак прижал её к себе, защищая от ветра.

— И что же?..

От волнения голос сорвался. Рядом с ней он иногда бывает ужасно недогадливым.

— Чтобы люди узнали всю правду о Крамфорде. И чтобы эти ужасы прекратились раз и навсегда, — твёрдо сказала Вилма.

— Именно, — пробормотал Зак. На самом деле он загадал о том, чтобы они с Вилмой больше не разлучались, носили одну фамилию, любили бы друг друга до глубокой старости и, сидя у камина, рассказывали бы своим внукам и правнукам истории о своих путешествиях. Ну и о Крамфорде что-то в его мыслях мелькало тоже.

Ветер усилился, и Зак спросил:

— Ты готова, Вил?

Едва он это сказал, как дверь привратницкой отворилась, выпустив… их приятеля Лукаса. Вилма тотчас с радостным криком хотела броситься другу на шею, однако что-то остановило её — то ли отсутствие привычных очков, то ли несвойственное ему надменное выражение лица, то ли странный холодный блеск в глазах, — но, так или иначе, а ребята, вместо того чтобы приветствовать друга, попятились, охваченные безотчётным страхом.

— Зак? Вилма? — раздался непривычно спокойный и ровный голос Лукаса. — Собрались на волю, позабыв обо мне?

— Что ты такое говоришь?! — возмутилась Вилма, придя в себя. — Мы с Заком искали тебя, пока не сели оба телефона! Плутали по чёртовым лабиринтам, голос сорвали, выкрикивая твоё имя! А когда заглянули в кабинет коменданта, — голос её дрогнул, — подумали, что тебя больше нет в живых. О Лукас! Где же ты был? С тобой всё в порядке? Подъёмный механизм починили?

Лукас сделал ещё один шаг. Несмотря на странный зловещий блеск в его глазах, Вилма устояла на месте, с вызовом вглядываясь в это новое бледное лицо. Зак бесстрашно выступил вперёд, готовый защищать любимую девушку ценой собственной жизни.

— Вот как, значит, — недобро усмехнулся Лукас. — Решил занять место, которое принадлежит мне по праву?

— О чём ты, Лукас? — Зак поозирался по сторонам, пытаясь выиграть время. Тёмная бездна, простирающая и справа, и слева, пугала его.

— О том, что ты совершенно не знаешь её. И наверняка полюбил её за красоту, популярность, острый ум и красивый голос. Такие, как ты, ослеплённые цветущей молодостью, могут опрометчиво дать клятву любить в болезни и здравии, богатстве и бедности, но на деле первые же трудности разобьют это чувство, которое вы называете любовью.

— Ты ошибаешься, — Заку приходилось кричать, чтобы сквозь завывания разыгравшейся бури Лукасу были слышны его слова. — Моё чувство глубже и сильнее, чем ты можешь себе представить.

— Может быть, это не сломит вас, и вы будете продолжать цепляться за воспоминания о лучших годах, — продолжал Лукас, не обращая внимания на слова Зака. — Но они неумолимо идут вперёд. Что можешь ей дать ты, который спустя десять-пятнадцать лет превратится в больное обрюзгшее существо?.. Ничего. Ты станешь для неё обузой. А благородная и самоотверженная Вилма с гордостью и смирением будет влачить свой крест, но не разорвёт отношений. Я же смогу дать ей вечную молодость и вечную жизнь. Вил достойна этого. Если ты желаешь ей счастья, уйди с дороги.

Вилма не слышала практически ничего из того, что наговорили друг другу Зак и Лукас, видела лишь, как они бросились один на другого, точно двое хищников, не поделивших добычу. Зак, хоть и никогда не дружил со спортом, был мощнее тщедушного подслеповатого Лукаса, однако тот, на удивление, не уступал ему в силе, а потому судить об исходе противостояния было сложно. Но у Вилмы сердце разрывалось от страха за обоих.

— Зак! Лукас никогда не умел драться!.. Лукас, опомнись! Не тронь его!.. — то и дело доносил ветер слова Вилмы.

Противники по очереди теснили один другого к краю, норовя сбросить бывшего друга в ощетинившуюся заострёнными кольями пропасть. Острые льдинки со свистом рассекали холодное небо, обрушиваясь на головы противников, царапая до крови открытые участки кожи, попадая за воротники…

— Зак!.. Лукас!.. — Вилма, хватаясь покрасневшими пальцами за полуразрушенный от времени и непогоды каменный зубец, пыталась добраться до обезумевших парней, но резкие порывы ветра бесцеремонно сбивали её с ног и швыряли обратно к спасительному укрытию привратницкой. Вилма лишь чудом не сваливалась в бездну. Одна из льдинок попала ей в глаз, на время ослепив болью и лишив возможности видеть. А очередной порыв ветра сбил шарф с её головы и унёс туда, где на парапете фонтана слились в поцелуе две заснеженные фигурки.

В то же время Зак, выбившись из сил, пропустил очередной удар и, очутившись на самом краю, потерял равновесие, но успел зацепиться рукой за зубец. Казалось, сердце замерло в груди, а тело совершенно не ощущало ударов, которыми «награждал» его Лукас. Из-под пальцев вылетело несколько камушков и вместе со снежинками полетело вниз. Ещё чуть-чуть — и он упадёт вслед за ними. Зак глубоко вдохнул, точно чувствуя, что этот глоток морозного воздуха — последний, как тут кто-то с силой толкнул Лукаса, и тот, судорожно хватая руками хлопья снега, на миг завис над глубокой пропастью, а затем с криком рухнул вниз.

— Давай руку, Зак, — прохрипела Вилма. Лицо её, казалось, было белее снега.

В тот миг, когда руки их соединились, внизу послышался звук упавшего тела — и короткий, пробирающий ужасом до самых костей, вскрик.

Секунда — и Зак уже был наверху, крепко прижимая дрожавшую девушку к своей груди. Она плакала. Зак не знал, как можно её утешить, и только гладил её волосы и бестолково повторял:

— Спасибо, любимая, никогда не забуду, чем обязан тебе…

— Я убила его, — всхлипнула Вилма.

— Ты спасла меня.

— Зак, пожалуйста, обещай, что мне больше никогда не придётся бояться за твою жизнь.

— Вил… Я знаю, что сейчас не время… Я люблю тебя…

Из-за свиста и воя бури Зак не был уверен, что Вилма расслышала его слова, тем более, не был уверен, к какой части его фразы относится её ответ:

— Я знаю…

Долее оставаться на обдуваемой со всех сторон ветрами стене становилось всё более опасным, и Зак с Вилмой, стараясь не вспоминать об ужасном зрелище, которому оказались свидетелями, вошли в надвратную башню. Здесь было прибрано и уже ничто не напоминало об ужасном происшествии, приключившимся несколько часов тому назад.

Огонь в печурке давно погас, но в каморке всё равно было гораздо теплее, чем снаружи. Вилма тут же подбросила в печь несколько поленьев и принялась раздувать огонь. Зак занялся осмотром подъёмного механизма.

— Боюсь, его так и не починили, — проговорил он. — А поблизости нет нужных инструментов.

— Ну что же, — выпрямилась Вилма, — тогда предлагаю рискнуть и спуститься вниз по верёвке. Я не хочу оставаться в этом ужасном Замке ни единой минутой дольше.

— Давай раздобудем подходящую верёвку, — поддержал Зак. — Наверняка в привратницкой таковая имеется.

Верёвка быстро нашлась, и молодые люди кое-как, раздирая в кровь руки и не сдерживая криков страха, через люк в полу, некогда называемый «смоляным носом», спустились прямиком в ров, где утонули в снегу по пояс. Их окружил целый лес кольев выше человеческого роста. Они хоть и были облеплены снегом, выглядели не менее устрашающе. За всю историю существования Крамфорда в этом рву, должно быть, погибло немало народу. Заку почудилось даже, будто они попали в какой-то заколдованный лес, из которого выбраться так же трудно, как из самого Замка.

Ребята барахтались в снегу, пытаясь нащупать твёрдую поверхность, и время от времени даже ныряли в снег с головой. А когда им удавалось выбраться почти на самый верх, сильные порывы ветра отбрасывали их назад. И, отгоняя прочь отчаяние и усталость, Вилме и Заку приходилось начинать всё сначала.

Спустя какое-то время им наконец удалось выбраться наверх. Совершенно обессиленные, они упали навзничь, устремив раскрасневшиеся от мороза лица навстречу падающему снегу.

— Мы сделали это, Вил! — Зак нащупал в снегу руку Вилмы, заледеневшую от холода. Впрочем, его руки были ничуть не теплее.

— Мы сделали это, Зак, — хриплым голосом ответила девушка и попыталась сжать его пальцы своими, но, окоченевшие, они плохо слушались.

Буря стихла. Зрелище кружившихся в причудливом танце снежинок завораживало. Они появлялись словно ниоткуда и, покружившись в воздухе, медленно опадали на запорошенную снегом одежду, волосы, лоб, щёки, глаза… Казалось даже, будто снег вовсе не падает, а, наоборот, они сами стремятся ему навстречу — прямиком в небеса.

— Как красиво, — прошептала Вилма. — Лежать бы так вечность и глядеть на эту красоту.

Зак полностью был с ней согласен. Холода больше не чувствовалось, наоборот, мягкий снег дарил уставшим членам тепло и покой. В какой-то миг Зак вспомнил о заветной коробочке во внутреннем кармане пальто, но рука, та, которую не держала Вилма, не шевелилась.

— Как ты думаешь, Вил, — проговорил Зак, с трудом шевеля замёрзшими губами, — Крамфорд соединяет одинокие сердца, если все те легенды, о которых рассказывал Чейз, оказались правдой?

Девушка не ответила, и её молчание Зак принял за согласие.

— Знаешь, какое желание я загадал на самом деле? Ты выйдешь за меня, Вил?

Вилма по-прежнему не отвечала, и Зак скосил глаза в её сторону — шея отказывалась поворачиваться…

— Вил! — вскрикнул Зак.

Она лежала неподвижно, и снежинки уже даже не таяли на её лице…

— Вил!

Откуда-то взялись силы, и Зак, склонившись над Вилмой, принялся сдувать снег с её лица, согревать дыханием её озябшие губы.

— Вил, пожалуйста, очнись! — шептал он, едва не плача.

Наконец Вилма вздохнула, веки её дрогнули и поднялись. Тотчас в открытые глаза упали снежинки. Вилма моргнула и попыталась подняться. Зак помог ей встать.

— Такое впечатление, что я деревянная и совсем не гнусь, — усмехнулась она.

Зак растерянно оглянулся. Неподалёку от них стоял занесённый снегом автобус. Что же делать? Куда идти? Не совершили ли они ошибку, покинув надвратную башню в глухую ночь? Отчаяние, такое же чёрное, как непроглядная тьма вокруг, охватила всё его естество.

Как вдруг Вилма взяла его за руку.

— Зак! Ты видишь? Огни!

Парень обернулся, вгляделся в темноту. Сперва он подумал, что это всего лишь галлюцинация, но…

— Огни! Там действительно огни! Кто-то едет сюда! Мы спасены!

И двое друзей, путаясь одеревеневшими ногами в глубоком снегу и до конца не веря своему счастью, поспешили навстречу свету. Вскоре сквозь завывания ветра они смогли расслышать рёв мотора, а спустя две или три минуты на площадку перед Крамфордом, ослепив ребят светом фар, въехал снегоход.

Облачённая в лыжный костюм фигура легко соскочила с высокого сиденья.

— Кто здесь? Вы не ранены? — раздался женский голос. — Сколько ещё людей в Замке?

Вилма с радостным возгласом бросилась к спасительнице и закружила её в объятиях, и Зак впервые за долгое время услышал её счастливый смех. Незнакомка назвалась миссис Уилберт и предложила немедленно отвезти ребят в гостиницу «Славная Айлин».

— Это в Олбери, всего несколько миль отсюда, — говорила она, — там вас ждёт горящий камин, глёг и вкусный ужин.

— Миссис Уилберт? — переспросила Вилма.

— Именно так. Мой муж комендант Крамфорда. А я — хозяйка гостиницы «Славная Айлин».

Вилма принялась горячо благодарить миссис Уилберт за щедрость и доброту.

— Вас ниспослал нам Великий, не иначе! — захлёбывалась от восторга она. — До сегодняшнего дня я была убеждённой атеисткой, но теперь не могу не признать, что без Его чудесного вмешательства мы бы не справились!

— Садитесь же! — радушно пригласила женщина. — Отвезу вас и вернусь за остальными.

Зак и Вилма не могли не принять предложения, а потому, наскоро поведав о том, что случилось в Замке, быстро расселись по местам.

Миссис Уилберт держалась превосходно. Выслушав сбивчивый рассказ, она не выказала ни особенного удивления, ни недоверия к словам рассказчиков, а после, ещё раз пообещав вернуться за остальными, уселась за руль. Снегоход резко рванул с места.

Зак, сидевший сзади, крепко обнял Вилму, не столько переживая за собственную безопасность, сколько за безопасность любимой девушки, и с наслаждением вдохнул неповторимый аромат её волос, в них ещё чувствовался запах зелёного яблока — любимого шампуня Вилмы. Голова кружилась, снег хлёсткими комьями бил в лицо, но на душе разливалось тепло оттого, что любимая рядом и доверчиво склонила головку ему на плечо.

Из-за просвета в тучах выглянула луна, но свет её был слишком слаб для того, чтобы соперничать со светом фар снегохода. В неясном сиянии луны глаза миссис Уилберт странно блестели, а улыбка неожиданно обнажила вытянувшиеся клыки. Впрочем, луну тут же поглотили хмурые тяжёлые облака, а снегоход с тремя путешественниками скрылся за заснеженными елями, и странная улыбка миссис Уилберт могла показаться всего лишь игрою воображения.