Глава 12

Богдан Теперь она меня точно избегала. Если до этого, когда Милана умудрялась не попадаться мне на глаза после наших весьма интересных разговоров и прогулок, я думал, что мне показалось, то в этот раз я был в этом уверен. Я не знаю, почему она поделилась историей своей семьи. Отца. Я слышал, как сложно ей это давалось, – открыться, дать понять, что речь не о жалости. Мы говорили о силе. На самом деле, после ее рассказа я счел себя трусом и истеричкой. Серьезно. Отец Миланы при поддержке семьи встал на ноги без дорогих реабилитологов, клиник и VIP-палат. Это не говорит о том, что я сейчас откажусь от всего, но я точно перестану много говорить во время занятий с Николаем. Такими были мои выводы. Их было достаточно. Но тот факт, что она меня избегает, заставлял бежать за ней. Скорее фигурально, разумеется. Она убиралась сегодня как молния. Мы с Колей вернулись в комнату чуть раньше, а ее уже не было. Не кататься же мне за ней по всему дому. Хотя, когда я вышел, чтобы ее найти, мне сказали, что она убирается на этажах. С тех пор прошло не меньше двух часов. Я хотел извиниться и дать понять, что все останется как раньше, но понял… Возможно, она избегает меня не из-за откровений об отце. Возможно, причина в моем неожиданном порыве остановить ее. Перешел ли я границу, взяв за руку? Учитывая ее прошлое, я думаю, она могла неправильно все истолковать. После отдыха я выехал в гостиную и хотел отправиться на кухню, когда ко мне вошла мама. – Ты не спишь, как хорошо. Привет, родной. – Привет, мам. Она подошла ближе. Поцеловала в макушку и прошла к дивану, где села и вытащила блокнот. Поэтому я развернулся и подъехал к ней. – Ты приехала по делу? – А что? Мне стоило позвонить? – Мам, – я посмотрел на нее с упреком. – Хотела обсудить праздники. – Например? Поеду ли я кататься на лыжах? Или где проведу Рождество? – Богдан, пожалуйста, – ее глаза стали умоляющими, затем я услышал за спиной шаги. – Простите, – донесся голос Рыжей, и я резко обернулся. Она вошла с подносом в руках. – Привет. – Здравствуйте, – ответила она, не поднимая глаз. Поставила поднос на столик и, как обычно, накрыла на стол. – Спасибо, Милана, – ответил я до того, как это сделает моя мать, услышав только эхо ее слов, пронесшихся следом. Девушка подняла взгляд буквально на секунду и, тут же кивнув, отправилась на выход. Когда я вернулся в исходную позицию, то встретился с заинтересованным взглядом матери. – Что? Я был уверен, что сейчас начнется лекция о том, что для меня сейчас должно быть самым важным, поскольку моя мама нечасто делит людей на касты, хотя сама немерено богата. Даже не знаю, почему подумал об этом сейчас. – Ты голоден? – спросила она, поднявшись. – Немного. Мы ели в молчании. Мама попросила легкие закуски и мятный чай, поэтому на перекус ушло не больше десяти минут, в течение которых мы молчали. Наконец, отодвинувшись от стола, я промокнул губы и сел ровно. Мама сделала то же самое, но все еще держала чашку в своих изящных руках. На безымянном правой руки было кольцо отца. Левая была украшена еще двумя кольцами: одно – от ее бабушки, другое – от бабушки, но уже по отцовской линии. Меня всегда восхищала мамина грация. Она могла купаться в деньгах, и знатоки поняли бы ее финансовое состояние лишь по одной одежде. Но она не выставляла все это на показ. Я видел ее подруг. Даже моя тетя была такой, при всем ее великолепии. На них – уйма украшений, и тянет снобизмом за километр. Моя мама же предпочитала элегантную простоту во всем. – Почему так смотришь? – спросила она, улыбнувшись и поднеся к губам чашку. – Да так. Думаю, что конкретно ты хотела обсудить. Услышав мое напоминание, мама поставила чашку с блюдцем и посмотрела на меня, словно примиряясь заранее. – Кого бы ты хотел, чтобы я пригласила на праздники? «Ну, разумеется». – Если честно, никого, мам. – Почему? – Просто… в голове не всплывает никто, кого бы я хотел видеть в новогоднюю ночь, кроме вас с отцом. Ответив на ее вопрос, в мыслях словно красной, но полупрозрачной строкой пронеслось: «И ее». Ненавязчиво так, но почему-то имея смысл в этом, и при этом одновременно бессмысленно. – Богдан? – Хм? – Я спросила о том, что заказать Каю? – А, – отмахнулся, словно не ощутил в голове взрыв, – все равно. Следующие полчаса мама рассказывает о своих планах. Созванивается с отцом, который сейчас в отъезде, но скоро вернется. – Что ж, мне нужно ехать. Дела не ждут. – Постой, – останавливаю ее, и она опускается в кресло. – Да? – Слушай, та твоя подруга, Валентиана? Василислава? Черт, забыл это имя. – Валенсия? – Да, точно. – А что с ней? – Она же директор школы какой-то, вроде? Мама смотрит удивленно. Но все же кивает. Я сам удивлен. Не знаю, почему завел этот разговор. Не скажу, что думал о школе, Милане и ее перспективах слишком долго. Но все сейчас произошло спонтанно. Я просто вспомнил о том факте, что мамина знакомая заведует частной школой, и все пошло само собой. – Да. Частной гимназии. А у тебя есть незаконнорожденный ребенок, о котором я не знала? – Конечно, нет. Я просто хотел спросить об этом и все. – Я твоя мать, а не клубная тусовщица, которая верит всему, что ты говоришь, Богдан, – усмехается она, поднявшись и шагнув ближе. – Пока, сынок. Мама гладит меня по щеке и, коснувшись губами головы, что стало ее любимой привычкой, уходит. – Черт, – вздыхаю я, слегка ошарашенный всем, что сейчас творится в моей голове. Отвернувшись к окну, я окружаю себя тишиной, пока ее не нарушает звук откатываемой в сторону двери. И будь это Зоя Лукьяновна, то она бы дала о себе знать любым другим способом. Но это не она. Поэтому я остаюсь сидеть в том же положении. Не шевелясь и просто ожидая. Рыжая прядь появляется в поле зрения сбоку, так как я не отъехал от стола далеко. Звон чашек, тарелок и снова тишина. – Вы в порядке? – задает она вопрос, наверное, самый ожидаемый от нее. И если я хочу дать понять, что все как прежде, то мне стоит сделать это сейчас. – А что, рыжая, переживаешь? – разворачиваюсь к ней с ухмылкой на лице. Она тут же закатывает глаза и качает головой. Милана в своей рабочей униформе и неизменным высоким хвостом на макушке. «Красивая», – неуместно подмечает мой разум. Но я был бы лжецом, если бы не считал так же. И при этом красива не так, как Камилла. У той – холодная красота, показная. А уж я точно знаю, что скрывается под ней. У Миланы красота другая. Не в идеальной форме губ или тела с какими-то там идиотскими пропорциями. – Да, – подтверждаю неожиданно вслух свои умозаключения. – Что? – Разве ты не приглашала меня погулять? – Вообще-то нет. – А, ну тогда ладно. Сядешь? – киваю в сторону кресла, где до этого сидела моя мать. – Нет. Я на работе, Богдан Андреевич. – Да, и как твой прямой работодатель, я прошу тебя составить мне компанию. Она сужает глаза до узких щелочек, что выглядит комично, и я улыбаюсь, когда она все-таки садится. – Должна ли я искать подвох в вашем предложении сесть напротив вас? – Я бы его скорее ожидал, попроси я тебя снова залезть на стремянку. Если ты, конечно, не желаешь сделать это по собственной инициативе. – А вы, я смотрю, сегодня в настроении. – Причин для обратного пока не нашел, значит, день удался. Как твои дела? – Мои дела? – она удивленно смотрит на меня и словно теряет дар речи. – Если ты не против поделиться. Я расскажу в ответ свои новости. Она закусывает внутреннюю часть щеки, сдерживая то ли смех, то ли раздражение. Не знаю, хороший ли это знак. – Мои дела в порядке. Планирую поездку на выходные к родителям, чтобы помочь с чердаком. – Чердаком? – Да. Его стоит разобрать: выбросить лишнее, нужное оставить. – Понял. Значит, мы увидимся в понедельник? – Да, – подтверждает она и складывает руки на груди. – Итак, чем хотели поделиться вы? Звучало многообещающе. – Ты о моих делах? – Да. Ваши дела. – У меня все хорошо, – улыбаюсь и молчу. – Это все? Казалось, я сейчас услышу нечто захватывающее. Сомнение, читающееся в ее голосе, было даже очаровательным. Наверное, поэтому мне нравилось с ней говорить, спорить и даже просто слушать. – Тебя не захватывает тот факт, что у меня все хорошо? Она улыбнулась, хоть и попыталась это спрятать, и встала. – Что ж, мне пора работать. И вот я уже сижу и думаю, какую бы глупость сказать, лишь бы задержать ее на пару минут подольше. И когда эта глупость находится в моем мозгу, я формирую вопрос. – Куда бы ты поехала? – Что? – Мы говорили о путешествиях, помнишь? – И? – Куда бы ты отправилась первым делом? Она делает глубокий вдох и отводит взгляд. Теперь же Милана, стоящая передо мной, была задумчивой и загадочной. Странное описание в моей голове женщины. Чаще всего я видел их иначе, замечал другие вещи. И мне было плевать, есть ли в них загадка и какие у них мечты. – Так куда? – Не знаю. Прежде чем ехать за границу, я бы узнала свою страну. Возможно, Алтай или Байкал. А может, это была бы Калмыкия или Санкт-Петербург. Что угодно, – закончила она и, взяв поднос, направилась к двери. – А вы? – Я? Я объездил полмира, рыжая. – Нет. Что вы сделаете, когда встанете с этого кресла? Она задавала вопрос не в прошедшем времени. Не говорила так, словно это может и не осуществиться. Она спрашивала утверждающе, словно это произойдет уже завтра, и я должен решить, что буду делать с утра. – Отправлюсь туда, где закончил, и стану чемпионом. И ответив ей, я на самом деле не знал, что в итоге сделаю в действительности. Я просто не знал, сколько времени мне потребуется на все. И какими будут мои приоритеты в тот момент. Я просто этого сейчас не знал. – Разумеется, – сказала она, наконец улыбнувшись, а после вышла из комнаты.