Глава 13

Милана – Поверить не могу, что чердак был настолько захламлен. Это вообще принадлежало бабушке, мам, – указываю на ящик с какими-то старыми вещами, которые я никогда и не помню. – Милая, мы сюда переехали, и все. Думаешь, у меня было время лезть на чердак? – Я не осуждаю, честно. Я скорее недоумеваю. Отец встает с дивана и с улыбкой подходит к нам с мамой, пока я выгребаю из сундука все ненужное. А ненужное там как раз таки все. – Ты смотри, как она заговорила. – Пап, здесь лежит сломанный плеер кассетный и нерабочий патефон, а еще куча пластинок. Мы же не собираемся устраивать ретро-распродажу? И куда подевался Егор? – Он занимается разбором вещей в кладовке, – уже откровенно смеясь, отвечает мама. – О Боже, я забыла про кладовку во дворе. Главное, чтобы он вернулся до момента, когда стемнеет, зима на улице, знаете ли. – Думаю, кое-что можно и оставить, – папа кладет на мои руки ладонь, и я вздыхаю. – Он хоть и сломан, но все же… Я поднимаю на него взгляд и вижу, как он смотрит на эти старинные вещи. – Они дедушкины, да? – Да, родная. Сжалься. – Ладно, – тяну я и складываю обратно пластинки и патефон. – Но сломанный плеер и остальное, что я нашла в трех коробках, – вон из дома. – Без вопросов. Добравшись до старых игрушек еще моего детства, типа шишек стеклянных, фонариков, сосулек и домиков, мама вздыхает, касаясь их. – Боже, я была уверена, что все давно разбилось. – Сейчас это хорошо продается, между прочим. – Да ну, – она смотрит на меня удивленно. – Ага. Не миллионы стоит, но пару тысяч выручить можно. – Вот еще. Украсим ими в этом году свою елку, а не чью-то там. Что скажешь, Коль? Папа, кивнув, подходит к маме и обнимает ее за плечи, переместив трость в другую руку. Люблю приезжать домой и смотреть на них. Мама и папа – своего рода эталон отношений для меня. Хотя уверена, так думает каждый ребенок, выросший в любящей семье. Но кто станет меня винить в том, что я видела любовь в каждом дне и любом ее проявлении. Любые испытания – это сложно. Кого-то они заставляют сплотиться. Другие быстро сдаются. Если папа и любил маму до аварии, то после всего, через что они прошли, папа ее невозможно обожает и старается сделать мамину жизнь ярче, а еще легче. Сейчас у нее проблема с ногами, и отец не против носить ее на руках. Правда, он не забывает шутить на этот счет. «Маша, если упадем, то как всегда вместе», – говорит он ей каждый раз, когда предлагает понести на руках. Дверь с хлопком закрывается, и мы резко оборачиваемся в ту сторону, откуда появляется Егор. – Манул я вашу кладовку. – Не выражайся, – говорим втроем вслух и начинаем смеяться. – Это не мат. – Это намек на мат, – поясняю ему. – Намек – еще не мат. Так что манул… – Егор, – сурово говорит отец. – Ну что? Я замерз как собака. – Оно и видно, – усмехается мама, идя, очевидно, на кухню. – Шерсти с клок на тебе, вот и замерз. Это какой же ты породы? Собачий сфинкс? – Ну, мам, – следует он за ней, стуча зубами. – Чай всем? – Да, – кричим хором. Папа снова перехватывает удобной рукой трость и подходит ко мне. – Ну, как там твои дела? Не обижает тебя этот засранец? – Пап. – Что? Не нравится мне этот пацан. – Ему почти сорок. – Вот видишь? Потому что ведет себя как… – Нормальный он, – даю скромное пояснение. – Мы вроде даже поладили. – Это как? – Мы на стадии дружественного общения. – Ага, – скептически на меня посмотрев, отец закрывает коробку и двигает ее к стене, затем убирает лестницу в сторону. – Ты ему при случае скажи, что я служил в лучших войсках и прыгал с парашютом. – Обязательно передам. – Но на твоем месте я бы попробовал пойти снова работать в школу. Не знаю, что там за конфликт у вас был, но уверен, что все забылось. При упоминании слова «конфликт» меня топит краской стыда до кончиков ушей. Я буквально чувствую, как температура тела близится к сорока градусам. Если бы он только знал, что это был за конфликт, вряд ли смог бы так же обнимать меня и гордиться. – Я попробую. Еще немного накоплю денег и попробую, – даю ложное обещание и, подхватив под локоть, медленно иду с ним на кухню. Следующие полчаса мы едим и весело обсуждаем Новый год. Затем еще полтора украшаем елку. Когда время подходит к восьми, я начинаю собираться домой. Но мама, как всегда, в своем репертуаре родителя. – Ну, может, останешься на ночь? К чему тебе это такси? – Мамуль, мне вставать в шесть. Если останусь, и вовсе в пять придется подняться, вас разбудить. Ехать через весь город сначала на квартиру, затем на работу. – Оставь ее, Мария. Сам отвезу. – Пап, нет. Оставайтесь дома. Темно и черт его знает что творится на дорогах. После моего предостережения отец, как всегда, отводит взгляд. – Доберусь до квартиры и сразу же позвоню. А если ты повезешь, буду волноваться и не усну. – Ну что я, маленький, что ли, Милана? – Мам, ну ты скажи. – Ладно, Коль, – хлопает она его по плечу. – Ты только позвони, хорошо? – Хорошо. Обнимаю их, пока Егор одевается, чтобы меня проводить. – Люблю вас. – Будь осторожней, – слышу тихое от мамы, и выхожу из дома. Брат стоит со мной до приезда такси. Затем просит водителя доставить меня в целости и сохранности, открыв заднюю дверь. Дома принимаю душ и сразу же ложусь спать. И лишь когда сон медленно подкрадывается, я признаюсь себе, что втайне хотела, чтобы этот день скорее закончился. И не потому, что была рада уехать из родительского дома к себе. Вовсе нет. Я просто хотела наступления утра. Чтобы отправиться на работу.